0
2239
Газета Культура Печатная версия

31.01.2017 00:01:00

Леди Макбет переехала из Мценского уезда в Норвегию

Местом действия оперы Дмитрия Шостаковича, показанной в Хельсинки, стала рыбацкая деревушка

Тэги: финская национальная опера, премьера, оле андерс тандберг


финская национальная опера, премьера, оле андерс тандберг Героиня оперы тщетно ищет спасения в собственной чувственности. Фото предоставлено пресс-службой театра

Автором постановки «Леди Макбет Мценского уезда» на сцене Финской Национальной оперы стал норвежский режиссер Оле Андерс Тандберг. В партиях Катерины и Сергея выступили Светлана Создателева и Алексей Косарев, за дирижерским пультом был Олег Каэтани. Ставить оперы русских композиторов в финской столице – не исключение, а правило, хотя, бесспорно, репертуар этот очень невелик. В последние годы это были «Борис Годунов» Мусоргского с выдающимся финским басом Матти Салминеном, «Похождения повесы» Стравинского в постановке Дмитрия Бертмана, «Нос» Шостаковича в постановке Петера Штайна. В этом сезоне ждут «Евгения Онегина» Чайковского в постановке Марко Артуро Марелли и под музыкальным руководством Михаила Агреста. Что до «Леди Макбет Мценского уезда», то эта опера стала слегка запоздалым приношением финнов году 110-летия Дмитрия Шостаковича – и приношением очень весомым.

Спектакль был создан как копродукция с берлинской Дойче Опер и Норвежской Национальной оперой в Осло. В Берлине его дирижировал Дональд Ранниклс, партию Катерины пела одна из самых лучших драматических сопрано современности Эвелин Херлициус, а Сергея – Максим Аксенов. Состав в Осло был уже ближе к тому, который исполнил премьеру в Хельсинки, включая и дирижера Олега Каэтани. В Хельсинки партию Катерины должна была петь Вероника Джиоева, чье имя долго висело на сайте театра, но по состоянию здоровья певица отменила свое участие, и ее заменила Светлана Создателева, съевшая собаку на этой роли в «Геликон-опере». Стиль спектакля норвежского режиссера в чем-то мог показаться ей родным, в немалой степени близким стилистике Дмитрия Бертмана по широте и броскости интерпретации. Драматург Финской Национальной оперы Юхани Койвисто на всякий случай решил избавить российских критиков, приглашенных на премьеру, от лишнего интеллектуального напряжения и еще до спектакля сообщил, что режиссер перенес действие сюжета из русской глубинки в глубинку норвежскую – на остров, где вместо мельницы находится рыбное производство. Но при всей нарочитости, а местами чрезмерной утрированности и доведенной до абсурда реалистической подачи материала, ближе к финалу стремительно возрастала степень символизма.

Норвежец Оле Андерс Тандберг предусмотрительно вывел сюжет за рамки банальных клише «черного» русского мифа с его набором из беспробудного пьянства, варварства, необъяснимой жестокости и половой распущенности не только для того, чтобы все то же увидеть и в родной норвежской мифологии современности. Он сделал оперу Шостаковича неотъемлемой частью общемировых универсальных проблем, связанных с жестокостью и звериным началом в человеке, с его неуправляемой сексуальностью – главном врагом homo sapiens. Ключевой в этом смысле стала в опере, как ни странно, сцена в полицейском участке в III действии, где «стражи порядка» в своем абсурдистском шоу глажки штанов продемонстрировали степень сексуальной фетишизации власти в замкнутом пространстве, спроецировав свои фантазии на гладильные доски, утюги и даже штепсели.

Именно в такой дикий мирок попала Катерина, оказавшаяся главным объектом сочувствия и режиссера, и зрителей. В этом спектакле от начала и до конца темно, как на дне ущелья, а светят лишь раздражающие электрические лампочки. На черном каменистом холмике художник-постановщик Эрленд Биркеланд поставил домик, в котором вместе с главной героиней живет старый и грязный свекр «Борис Тимофеевич» (бас Александр Телига) и его отпрыск – забитый, похожий на тролля в надутом, словно спасательном, жилете на пару размеров больше «Зиновий Борисович» (Мика Похьонен), который вообще не знает, что делать с красавицей женой. Их окружает воинство обезумевших от ежедневного монотонного труда рыбаков, трясущих своими рыбками разных достоинств, и стадо фабричных баб, у которых перчатки пропитаны кровью рыб.

Рыба – главный христианский символ – здесь оказывается опрокинут в антимир, от нее тут медленно сходят с ума. Люди разучились правильно обращаться с высшими человеческими ценностями, которые в своих бездарных руках тупо обессмыслили, превратив в объект разврата. Рыбой тут и коллективно мастурбируют, и насилуют, в частности, Катерину в финальной сцене на пароме каторжников. Священник давно перестал служить Богу, которого все потеряли, а под прикрытием рясы норовит справить свою половую нужду. И лишь Катерина пытается найти глоток свежего воздуха и выйти из этой тьмы. В одной из сцен она не случайно держит избитого Сергея почти как Христа, пытаясь и его спасти от этой безысходности. Она тоже ищет выход в сексе, но как будто старается яростно одухотворить и возвысить его, буквально взлететь с ложа. Но здесь это сделать фатально невозможно – не тот климат. На звериное начало режиссер дает намек в образе живой собаки – овчарки, сопровождавшей охранника на вершине черного холма, на «пароме с каторжниками», как написано в либретто. Вскоре после появления собаки полуголый Сергей по-звериному сползает к Сонетке, чтобы изменить с ней на глазах у отчаявшейся Катерины, которой не остается ничего, как прядью своих красивых волос задушить внезапную соперницу. Режиссер явно цепляется за реплику Сергея, обратившегося к Сонетке (Нина Кейтель), о том, что он с ней похож «на Адама и на Еву». Но Рая не просто давно больше нет: он руками оскотинившихся людей превращен в Ад.

Маэстро Каэтани следовал указаниям в партитуре, спеша охватить целое и держать темпоритм, увлекаясь экспрессионизмом жеста, но, к сожалению, иногда не умел «поймать» певцов в ансамблях, что несколько нарушало привычную стройность вокально-симфонической вертикали, хотя и не мешало эмоциональному восприятию. Светлана Создателева, не так давно совершившая подвиг в Баварской опере, спев несколько раз подряд Ренату в «Огненном ангеле» Прокофьева, заразительно вовлекала слушателей в воронку своего интонационно разнообразного голоса, которому прописана музыка нервного ХХ века. Статный, плечистый тенор Алексей Косарев (на чьем счету уже около 100 исполнений этой партии в разных постановках по всему миру) легко и уверенно, как рыба в воде, проведший партию, покорял своей энергетикой, вокально-драматическим азартом и скульптурной лепкой образа. Сильнейшее впечатление оставил хор своей мощью и стройностью, так глубоко и страстно погрузившийся в музыку Шостаковича, что ничуть не уступал по силе выразительности иным русским хоровым гигантам.

Санкт-Петербург – Хельсинки



Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.

Читайте также


Новый мир московского театра "Модерн"

Новый мир московского театра "Модерн"

Елизавета Авдошина

Юрий Грымов показал премьеру по антиутопии Олдоса Хаксли

0
1011
Британская королева дает аудиенцию на сцене Театра Наций

Британская королева дает аудиенцию на сцене Театра Наций

Наталия Григорьева

Инна Чурикова играет Елизавету II в спектакле Глеба Панфилова

0
866
Опера как медиум

Опера как медиум

Владимир Дудин

Премьера новой оперы Кайи Саариахо "Только звук остается" прошла в Финской национальной опере

0
1186
Бацилла фашизма заразна

Бацилла фашизма заразна

Галина Коваленко

Лев Додин поставил спектакль по пьесам Брехта

0
1709

Другие новости

24smi.org
Загрузка...
Рамблер/новости