0
2438
Газета Факты и комментарии Печатная версия

20.11.2018 18:31:00

"Ватерлоо" свободы, равенства и братства

Пришедший в Россию из Франции секуляризм ведет неравный бой и в Москве, и в Париже

Тэги: традиционализм, понимающая светскость, лаицизм, клерикализм, аборты, эвтаназия, однополые браки, католики, терроризм, charlie hebdo, россия, франция, бельгия, эмманюэль макрон, марин ле пен, франсуа олланд, божья воля, 200 храмов, музеи


традиционализм, понимающая светскость, лаицизм, клерикализм, аборты, эвтаназия, однополые браки, католики, терроризм, charlie hebdo, россия, франция, бельгия, эмманюэль макрон, марин ле пен, франсуа олланд, божья воля, 200 храмов, музеи Имидж секуляризма в России изрядно подпорчен большевистским политическим наследием. Фото Reuters

В 101-ю годовщину Октябрьской революции на конференции в Смольном дворце Петербурга вспоминали декрет Совета народных комиссаров об отделении церкви от государства и школы от церкви. Этому декрету в феврале с.г. исполнилось 100 лет, до 1991 года он был базой советского законодательства, регулирующего взаимоотношения религиозных организаций с государством. В несколько видоизмененном виде декрет Совнаркома имеет юридическую силу и в Российской Федерации – как статья 14 Конституции и федеральный закон «О свободе совести и религиозных объединениях» от 1997 года.

Выступавший на мероприятии член Общественной палаты (ОП) РФ, профессор НИУ–ВШЭ Иосиф Дискин заявил, что существующий в России с ленинских времен принцип светскости в настоящее время изжил себя. «До Нового времени религии были традиционным источником легитимности государственных образований, – сказал Дискин – В Новое время традиционные религии заменили светскими, а на деле – псевдорелигиозными источниками легитимности». Член ОП призвал к строительству нового российского общества – общества традиционных ценностей. «У нас растет количество членов общества с ориентацией на религиозные ценности. Государство рассматривает веру как воплощение этого духовного развития и поддерживает граждан, которые ориентированы на духовные ценности. Государство принимает и поддерживает стремление верующих жить именно так – ориентироваться на духовные ценности общественного развития, и государство понимает, что светскость стесняет таких граждан». Дискин особо оговорил: государственное строительство с помощью религии не равнозначно возврату в клерикальное средневековье. «Речь не идет о вмешательстве религии в дела государства, речь идет о духовно-нравственном воспитании. Нам нужна не формальная, а понимающая светскость. Светскость должна быть ориентирована на вклад религии в упрочение духовно-нравственного единства», – сказал он.

Как известно, принцип отделения религии от государства и школы пришел в Россию более 100 лет назад из Французской Республики. Действующий во Франции закон об отделении религии от государства был принят не намного раньше декрета Совнаркома – в 1905 году. Но сама модель лаицизма (разделения религии и государства путем лишения государственной религии своего главенствующего положения в государстве и обществе) оформилась у деятелей французского Просвещения в XVIII веке, а реализовалась в период Великой французской революции и правления Наполеона. История о том, как император французов во время своей коронации вырвал из рук папы Римского корону и возложил ее себе на голову, – один из первых манифестов лаицизма в мировой истории.

Период Пятой республики специалисты по Франции называют торжеством секулярного фундаментализма в истории «самой старшей дочери Католической церкви» и франкофонного мира. «Только агрессивный секуляризм не допустит, чтобы набожный пекарь-мусульманин не превратился в террориста», – писал французский сатирический журнал Charlie Hebdo 30 марта 2016 года, неделю спустя после терактов в аэропорту Брюсселя и на станции брюссельского метро «Маальбек», унесших жизни 35 человек. Теракты были совершены марокканцами – гражданами Бельгии в ответ на арест эмиссара запрещенного в России «Исламского государства» Салеха Абдельсалама – гражданина Франции, вероятного организатора теракта в парижском клубе «Батаклан» в ноябре 2015 года, бельгийца по рождению. Один из парижских сообщников Абдельслама – выходец из Бельгии – работал в столице Франции пекарем, регулярно совершал намаз и слыл у обывателей хорошим парнем. Как отметил скандальный журнал, превращение этого приятного пекаря в террориста стало возможным благодаря тому, что действующая в Европе секулярная модель – невольный сообщник террористов. Одно из проявлений этого «коллаборационизма» – общественные фобии европейских обывателей. «Это боязнь спорить и возражать, страх прослыть исламофобом или расистом», – писал Charlie Hebdo в 2016 году. «Война Франции с терроризмом – это война с самой собой в смысле следования секуляризму», – резюмировал Foreign Policy (FP) публикацию в Charlie Hebdo. Утверждая это, ведущий американский журнал указал на то, как использует лаицизм в своих интересах лидер «Национального фронта» Марин Ле Пен. «Националистический и ксенофобский «Национальный фронт» вооружился лаицизмом как идеологической дубинкой против французских мусульман», – отмечает FP.

12-2-1-t.jpg
Политолог Иосиф Дискин заявил в Петербурге, что светскость якобы
«стесняет» верующих граждан.
Фото со страницы Духовного управления мусульман СПб и СЗ России
в «ВКонтакте»

В мае 2017 года националистка Марин Ле Пен проиграла выборы президента Франции социалисту-либералу Эмманюэлю Макрону. Свои голоса Макрону отдала в том числе и часть французских католиков, его избрание приветствовали французские епископы. 25-й президент Франции для своего электората стал надеждой на то, что во Франции появится «понимающая светскость», если выражаться терминологией Иосифа Дискина. Как отметила в 2017 году Catholic News Agency, Макрон, до того как примкнуть к социалистам, в 12 лет принял крещение в иезуитском приходе. Не живя жизнью типичного благочестивого католика, нынешний глава Пятой республики пытается примирить между собой базирующиеся на католичестве традиционные ценности с секулярными идеалами Франции.

Социологи Эмманюэль Тодд и Эрве Ле Бра называют такой тип социального поведения «католик-зомби». Католицизм для французов такого типа – это не духовная жизнь по канонам Римской церкви, а культ семьи, который существовал у французских аристократов и буржуа до Великой французской революции. В такой семье бытовали почитание мужчины как главы домашней «церкви», а женщины – как хранительницы домашнего очага, пиетет перед знатной родословной и образованностью. Активное участие в общественной жизни у современного «католика-зомби» сочетается с осторожным, граничащим с недоверием отношением к вмешательству государственных институтов в частную жизнь человека. Если французский аристократ во времена торжества королевского абсолютизма питал такое отношение к чиновникам короля, то современный француз – к вмешательству государства в дела католических приходов. При этом «католик-зомби», как говорили в царской России о казаках, «скорее два раза умрет за церковь, чем один раз туда сходит».

По замечанию писателя Сэмюэля Прюво, Макрон относится к католической вере подобно тому, как обыватель на людях демонстрирует уважение к своей пожилой тетушке, которую на самом деле давно не навещал. «Он признает, что есть Закон Божий и закон человеческий, которые не совпадают. Он считает, что абсолютной истины нет, а значит, надо искать консенсус, чтобы люди разных убеждений просто жили в мире», – написал Прюво в своей колонке для католического ресурса Aleteia.

Сам Макрон, вступая в должность президента, заявил: «Законы Французской Республики должны преобладать над религиозными». Поиск Макроном компромисса между радикальным секуляризмом и религиозным консерватизмом оттолкнул от него многих умеренных традиционалистов – в том числе противников гомофобии. Осуждающее гомофобию движение La Manif Pour Tous («Манифест для всех») еще в 2017 году заявило, что Макрон в плане традиционной семьи продолжит политику «брака для всех», начатую его предшественником Франсуа Олландом. «Браком для всех», la marriage pour tous, в Пятой республике называют вступившую в силу 18 мая 2013 года норму, которая окончательно узаконила однополые браки и воспитание такими семьями детей. Инициируемые националистами регулярные протесты против «брака для всех» – актуальная повестка нынешней французской действительности. Кроме французов-католиков в этих акциях участвуют протестанты, мусульмане, иудеи.

Противники «брака для всех» выступают также против других проявлений радикального секуляризма. Например, тенденции к легализации во Франции эвтаназии – по примеру соседней Бельгии, где «убийство из милосердия» разрешено законом с 2002 года. Как пишет католическая пресса, недавние выборы президента Франции раскололи католическо-традиционалистский электорат, а протесты в духе La Manif Pour Tous этот раскол усугубили. За эвтаназию, однополые браки и суррогатное материнство выступают многие французские традиционалисты, включая католических прихожан. Право человека самому распоряжаться своей жизнью – краеугольный камень французской секулярной традиции, которая для Пятой республики столь же фундаментальна, как и статус «старшей дочери Католической церкви» исторической Франции.

Об этом конфликте «традиции против традиции» 8 ноября с.г. рассказала на конференции в Центре изучений религии (ЦИР) РГГУ Селин Беро, эксперт парижского Центра изучения социальных наук и религии (EHESS). Беро представила на конференции сборник «Интимное. Политика и католическая церковь: законы о жизни, смерти и семье в так называемых католических странах», вышедший при участии EHESS в бельгийском Католическом университете Левена в этом году.

В России «война традиции против традиции» проявляется в протестах против строительства храмов «шаговой доступности» и попыток передачи РПЦ музеев. Конфликт музея и храма – отображение текущей ситуации с секуляризацией в России, считает профессор ЦИР РГГУ Александр Агаджанян. На конференции в ЦИР, где выступала Беро, Агаджанян прочитал на эту тему доклад «Споры вокруг пространств российских городов: религиозная и светская мобилизация». Стороны конфликта в этом вопросе: воспитанное в советское время секулярное мышление и нарождающееся неотрадиционалистское. По словам Агаджаняна, «советские» секуляристы защищают от храмостроительства парки и музеи потому, что парк и музей – общественное культурное достояние. В современной светской России, где религия отделена от государства, храм или мечеть – частное пространство. Агаджанян считает, что за приоритет частного пространства над общественным выступают зачастую не верующие, а околорелигиозные экстремисты вроде «Божьей воли». 


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.


Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Читайте также


Россия опаздывает с введением криптовалюты

Россия опаздывает с введением криптовалюты

Анатолий Комраков

Индия, КНР и другие страны уже анонсировали запуск собственных виртуальных денег

0
821
Франция хочет помочь урегулировать ливанский кризис

Франция хочет помочь урегулировать ливанский кризис

Равиль Мустафин

В Бейруте отложили консультации по кандидатуре премьер-министра

0
861
Путин и Зеленский не сошлись в вопросе границ

Путин и Зеленский не сошлись в вопросе границ

Игорь Субботин

Чем закончился саммит «нормандской четверки» в Париже

0
2633
Российские предприятия задолжали белорусским свыше $2 млрд

Российские предприятия задолжали белорусским свыше $2 млрд

0
604

Другие новости

Загрузка...
24smi.org