0
1028
Газета Главкнига Печатная версия

12.10.2017 00:01:00

Главкнига. Чтение, изменившее жизнь

Дарья Еремеева

Об авторе: Дарья Еремеева, прозаик, переводчик, старший научный сотрудник Государственного музея Л.Н. Толстого

Тэги: детство, книга, чтение, мировоззрение, сахалин, лев толстой, тургенев, лермонтов, фет, одиночество, собаки


Моя любовь к чтению началась с безграничной любви к собакам. Не имея возможности завести щенка (категорически не разрешала мама), я общалась с ними в воображении. Началось, как водится, с тургеневской Муму, после которой я брала в школьной библиотеке все, что было про собак, и, читая, воображала, будто лохматые герои этих книг – все мои. Я рыдала, читая, как одна дворняжка погибла на могиле своего хозяина, как другую, с привязанной к спине взрывчаткой, послали под немецкие танки. «Друг, воспитанный тобой» Бориса Рябинина была моей первой настольной книгой, которую я знала почти наизусть. Обидно изучать любимый предмет лишь в теории. Примерно так, наверное, чувствовали себя некоторые ученые в СССР, изучающие что-нибудь иностранное, но не имеющие возможности поехать за границу и прикоснуться к тому, что теоретически им знакомо до мельчайшей детали. В конце концов мне все же разрешили завести малюсенькую болонку, но она оказалась больной и умерла от чумки. Вообразите мое отчаяние! 

В пору отрочества и первых влюбленностей на меня сильнейшее впечатление произвели стихи Лермонтова и Фета. В ранней юности обычно разрываешься между неясной  мучительной обидой на мир за то, что тебя не понимают, и жаждой чистой, идеальной любви. Первому состоянию отвечали стихи Михаила Юрьевича (например: «...слезами и тоской заплатишь ты судьбе/ Мне грустно оттого, что весело тебе»), второму – что-нибудь вроде «Я тебе ничего не скажу, я тебя не встревожу ничуть...»).

В том нежном возрасте у меня было мало друзей, а в десятом классе и те, что были, разъехались на лето кто куда. Так что как раз в то время, когда больше всего хочется влюбляться, смеяться и болтать с подругами, мне грозило лето полного одиночества. Соцсетей и прочих радостей виртуального общения тогда не было, и пришлось взяться за «Войну и мир», которую как раз задали прочесть летом. Я вытащила старое кресло на балкон нашей хрущевки, укуталась в плед, взяла первый том, начала про какую-то неведомую Анну Павловну Шерер и… Постепенно меня стал затягивать совершенно другой, не сахалинский, не советский и… совсем не мой мир! Неужели это тоже была Россия, моя родина? И странное дело, я больше не была одинока. К концу книги этот чужой мир стал моим настоящим миром, который оказался ближе любого иного. То, что я сейчас работаю в музее этого писателя и занимаюсь его наследием, наверное, не случайно. Думаю, именно тогда, на Сахалине, на балконе, он сам меня выбрал и поманил за собой.


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.


Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Читайте также


Главкнига. Чтение, изменившее жизнь

Главкнига. Чтение, изменившее жизнь

Александр Цуркан

0
207
5:0 в пользу Юлии Белохвостовой

5:0 в пользу Юлии Белохвостовой

Марианна Власова

Яблочно-цветочный мир московской поэтессы

0
351
Стихомузыка и пингвиновый рэп

Стихомузыка и пингвиновый рэп

Вера Астрова

Библиотека как чашка Петри для размножения детской книги

0
146
Западник с русской душой

Западник с русской душой

Валерий Вяткин

Православная церковь в жизни и творчестве Ивана Тургенева

0
427

Другие новости

Загрузка...
24smi.org