0
670
Газета Кафедра Печатная версия

06.09.2018 00:01:00

Время бдить

О лице и маске Козьмы Пруткова и вечной своевременности его проекта о введении единомыслия в России

Геннадий Евграфов

Об авторе: Геннадий Рафаилович Гутман (псевдоним Геннадий Евграфов) – литератор, один из редакторов альманаха «Весть».

Тэги: козьма прутков, алексей к. толстой, юмор, сатира, история, политика, россия, революция, скрепы


12-1-1-t.jpg
Граф Алексей Толстой – один из «родителей»
Козьмы Пруткова.
Илья Репин. Портрет писателя
Алексея Константиновича Толстого. 1879.
Государственный литературный музей 

Лицо…

Лиц было четверо – граф Алексей Толстой и его двоюродные братья Алексей, Владимир и Александр Жемчужниковы. Все по происхождению были аристократы, все молоды, веселы и склонны к забавам и проказам. Все четверо были литературно одарены.

Блестяще образованный граф вел светскую жизнь, позволял себе весьма и весьма рискованные шутки (особенно с дамами), но все ему сходило с рук благодаря благоволению цесаревича. Он пробовал себя как поэт, но был известен как автор фантастической повести «Упырь», которую издал в 1841 году под псевдонимом «Краснорогский». Алексей Жемчужников служил в Государственной канцелярии, в свободное от чиновничьих забот время писал стихи, комические пьесы для домашнего театра, в 1850-м напечатал в «Современнике» комедию «Странная ночь»; Владимир воспитывался в кадетском корпусе, учился в Санкт-Петербургском университете на юриста, затем историка, но, курс наук не окончив, подался на службу, отдохновение находил в сочинении пародий и имитаций, что получалось у него превосходнейшим образом; младший – Александр старался не отставать от старших, как и они, служил, но душе было тесно в застегнутом на все пуговицы вицмундире, и порой она воспаряла, вот тогда он и брался за перо, сочиняя различного рода иронические стихотворения, афоризмы и шутки и устраивая всевозможные розыгрыши для близких.

Каждый имел свои политические воззрения, но всех соединяло полное отсутствие «казенности» – всем претил консерватизм эпохи, все испытали на себе многие «прелести» забюрократизированной донельзя системы, ее тупость и мертвечину, торжество благонамеренности и чинопочитания, все критически относились к современной литературе и к явлениям современной жизни.

И вот жарким летом 1851 года, рассказывал много лет спустя Алексей Жемчужников Ивану Бунину, «мы, я и Алексей Константинович Толстой... жили вместе (в родовом имении Павловке. – Г.Е.) и каждый день сочиняли по какой-нибудь глупости в стихах, потом решили собрать и издать эти глупости, приписав их нашему камердинеру Кузьме Пруткову».

Так – из «глупостей» – и появился на свет Козьма Прутков. Который жил и действовал «в эпоху суровой власти и предписанного мышления» (из письма Владимира Жемчужникова Александру Пыпину от 15 (27) февраля 1883 г.) – и стал естественной реакцией против «несмеющейся эпохи» (выражение Блока). Эпохи, когда шаг вправо, шаг влево от этого «мышления» карался ссылкой (Герцен), каторгой (Достоевский) и зачислением в сумасшедшие (Чаадаев).

…и маска

Маска была одна – литературная. Желание скрыть свое собственное лицо (писательское «я») под литературной маской существовало исстари. Прием был средством мистификации, открывал возможность говорить не от себя лично, а от имени героя – у Гоголя Поприщин в «Записках сумасшедшего» («Год 2000 апреля 43 числа. Сегодняшний день – есть день величайшего торжества! В Испании есть король. Он отыскался. Этот король я»), у Достоевского рассказчик в «Записках из подполья» («Свету ли провалиться, или вот мне чаю не пить? Я скажу, что свету провалиться, а чтоб мне чай всегда пить»). Согласитесь, выглядело бы несколько странно, объяви себя Николай Васильевич от своего имени испанским королем, и какой бы шум поднялся в обществе, если бы Федор Михайлович от своего «Я» возвестил, что чай он не перестанет пить ни при каких обстоятельствах, даже самых чрезвычайных. Поэтому известные (и не очень) литераторы и прибегали к этому своеобразному литературному приему, который позволял не от своего лица, а от лица вымышленного героя высказывать весьма и весьма неординарные мысли.

12-1-2-t.jpg
Глядя на мир, нельзя не удивляться.
Фото Владимира Захарина

К маске прибегали в самых разных случаях, и иногда случалось, что произведения, написанные от вымышленного лица, приносили их создателю славу и популярность. Что и произошло с сочинителем Осипом Сенковским, который вошел в историю русской литературы как «Барон Брамбеус», от имени которого были сочинены повести сатирического характера, пользовавшиеся невероятным успехом у читателей.

Но «родители» Козьмы Пруткова создали нечто больше, чем литературную маску, – они сотворили личность со своим особым характером и нравом и для пущей убедительности запечатлели словесный портрет в стихах («Когда в толпе ты встретишь человека,/ Который наг…»), а для достоверности отпечатали живописный – в литографии Тюлина.

Это единственный случай в истории отечественной словесности, когда литературная маска стала писателем – с биографией и… некрологом.

Директор Пробирной Палатки

Однажды Прутков в раздумье обмолвился – полезнее пройти путь жизни, чем всю вселенную.

Свой путь он прошел – с пользой и для государства, и для отечественной литературы.

Он родился в 1803. По достижении известного возраста вступил в гусары. После двух лет безукоризненной службы решил оставить полк и подал в отставку. И, не раздумывая, определился на службу по министерству финансов, в Пробирную Палатку. В которой и протекла его вся оставшаяся жизнь. Претензии по службе не выказывал, начальством своим был доволен. Начальство же, видя его усердие, благонадежность и благонамеренность, отличало его, награждало и жаловало. Он было растерялся во время реформ, но, взяв себя в руки, обрел второе дыхание и, будучи заинтересованным в процветании отечества, взялся за составление преобразовательных проектов. Однако, когда все возвратилось на круги своя, умерил пыл и переменил направление – от проектов преобразовательных перешел к утеснительным.

До случайной встречи с узким литературным кружком, в который входили упомянутые выше лица, он ни о какой литературной деятельности не помышлял – ему даже в голову не приходило увидеть когда-либо свое имя в печати. Но кружковцы, уверяя его в литературных способностях и дарованиях, убедили взяться за перо. Он взялся и, не отрываясь от службы, сочинил несколько драматических безделиц, затем другие произведения в самых разных жанрах. Братья отдали его сочинения в печать – журналы «Современник», «Искра» и «Развлечение» охотно эти сочинения напечатали.

Что и положило начало литературной известности Козьмы Пруткова – стихотворца («Блестки во тьме» и проч.), баснописца («Кондуктор и тарантул» и проч.), драматурга («Торжество добродетели» и проч.), историка («Гисторические материалы») и философа («Плоды раздумья»). В то же время, оставаясь смелым и решительным администратором, он сочинял и правительственные проекты («О введении единомыслия в России»).

13 января 1863 года равнодушная смерть вырвала его из жизни. Палатка, которой он отдал 40 лет, осиротела – отечественная литература, которой он отдал 5 лет, понесла невосполнимую утрату.

Но подчеркнем, что каким бы усердным чиновником Козьма Прутков ни был, славу и признание он снискал на литературном поприще – литературный успех затмил все его успехи по службе.

О введении единомыслия в России

После поражения в Крымской войне Россия была беременна реформами. Будучи по природе охранителем духовных скреп и моральных устоев, принципиальным противником всех и всяческих реформ, действительный статский советник и кавалер ордена св. Станислава 1-й степени Козьма Прутков, озабоченный делами, творившимися в Российском государстве, в 1859 году приступил к сочинению своего главного проекта «О введении единомыслия в России».

Из всех имперских щелей веяло духом отчаянного либерализма. По восшествии на престол император Александр II объявил амнистию всем политическим. Затем закрыл Высший цензурный комитет – в печати стало возможным открыто обсуждать государственные дела. Встрепенулись разночинцы, в Петербурге «Современник» вел бескомпромиссную полемику с консерваторами, в Лондоне громко звонил «Колокол». Прутков счел своим долгом предупредить высокие сферы: духовные скрепы расшатались, публика занеслась, молодое поколение не то что не прислушивается к мнению старших, оно его не уважает и по каждому вопросу имеет мнение собственное, что чревато. Собственного мнения у людей, полагал Директор Палатки, не удостоенных доверием начальства, быть не может. И пусть различные либеральные литераторы нам это не внушают. Различия во взглядах и убеждениях приносят государству лишь вред. Как и несогласие во мнениях. Единственно верным мнением может быть мнение начальства. Высшее начальство в России – правительство. Оно должно доносить до подданных свое мнение, дабы избежать злонамеренных толкований – какое мнение справедливо. Потому как бывает, что и вполне благонамеренные сбиваются, не зная, какое мнение угодно верховной власти.

На основании всего вышеизложенного автор предлагал, с одной стороны, принимая во внимание «пространность» отечества, «установления единообразной точки зрения на все общественные потребности и мероприятия правительства»; с другой, понимая «невозможность достижения сей цели без дарования подданным надежного руководства к составлению мнений», издать указ об учреждении «такого официального повременного издания, которое давало бы руководительные взгляды на каждый предмет». Чтобы пагубную потребность человеческого разума обсуждать все происходящее на земном круге обуздать и направить к исключительному служению. «Этот правительственный орган, – писал Прутков, – будучи поддержан достаточным, полицейским и административным, содействием властей, был бы для общественного мнения необходимою и надежною звездою, маяком, вехою». Тогда бы и установилось «одно господствующее мнение по всем событиям и вопросам» в делах общественной и государственной жизни». «Истинный патриот, – восклицал Прутков, – должен быть враг всех так называемых «вопросов»!»

Готов жертвовать

Далее шли рассуждения о том, каков должен быть редактор этого органа, о его денежном вознаграждении, а также о наградах в виде чинов и орденских отличий. Но главное было не это – по свойственной ему скромности Директор Палатки не посмел предлагать себя для такой должности, но… Но в то же время не преминул заметить, что «готов жертвовать собою до последнего издыхания для бескорыстной службы нашему общему престол-отечеству, если только это будет согласно с предначертаниями высшего начальства».

Однако жертвоприношение не состоялось – широкомасштабный проект с надписью «Подать в один из торжественных дней, на усмотрение», который бы наконец-то предотвратил все смуты в Российском государстве, по неизвестным причинам подан не был, но был предан гласности «Современником» в 1863 году после ухода Пруткова из жизни.

Так ЛИЦО от имени МАСКИ высмеяло все подобные проекты об исправлении империи, бродившие в те времена по разным канцеляриям.

Лучше скажи мало, 

но хорошо

Он первым задумался над вопросом: что скажут о тебе другие, коли ты сам о себе ничего сказать не можешь? Он сказал, но не только о себе, а и о других. В свою очередь, зададимся таким вопросом: что о тебе скажут другие, если ты даешь всем советы, а сам им не следуешь? Прутков не только давал, но и следовал. Он первым предупредил своих соотечественников – если на клетке слона прочтешь надпись «буйвол», не верь глазам своим. Соотечественники советом пренебрегли. Тогда, разочаровавшись в их умственных способностях, но будучи философом и гуманистом, он дал им самый верный совет – зри в корень. Но прекраснодушные подданные империи, почесывая репу, предпочитали зреть в небо, пытаясь объять необъятное. Задумываясь над неразрешимым даже для самого мыслителя вопросом, где начало того конца, которым оканчивается начало, он постоянно спрашивал себя: если бы все прошедшее было настоящим, а настоящее продолжало бы существовать наряду с будущим, кто был бы в силах разобрать, где причины и где последствия и есть ли на свете человек, который мог бы обнять необъятное? Придя к выводу, что такого человека нет и быть не может, вывел такое умозаключение – отыщи всему начало, и ты многое поймешь.

Ну что ж – Козьма Прутков действительно говорил мало, но хорошо.

С того света – на этот

В 1907 году наш герой учудил посмертную шутку. Не в силах наблюдать, что происходит в государстве Российском, он решил не отказывать некоему спириту, вызвавшему его дух, отозваться на революционные события. Спирит обратился с просьбой наставить и помочь. Прутков-дух просьбе внял, наставил и помог – написал стихотворение, которое при внимательном рассмотрении можно воспринимать одновременно и как образец высокой гражданской поэзии, и как завещание старого монархиста (в смысле не лет, а убеждений).

Приведу из него только три последних четверостишия:

…Правитель! избегай 

ходить по косогору:

Скользя, иль упадешь, иль 

стопчешь сапоги;

И в путь не выступай, коль

нет в ночную пору –

Зги.

Дав отдохнуть игре 

служебного фонтана,

За мнением страны попристальней следи;

И, чтобы жертвою не стать

самообмана, –

Бди!

Напомню истину, которая

поможет

Моим соотчичам 

в оплошность не попасть:

Что необъятное обнять 

сама не может –

Власть…


Остается только добавить, что творцом «Посмертного произведения Козьмы Пруткова» был Алексей Жемчужников, достигший к тому времени 86 лет, а само произведение было после получения редакцией незамедлительно напечатано в либеральном журнале «Вестник Европы».

Читатель, бди!

Однажды Прутков меланхолически заметил: «Жизнь нашу можно удобно сравнивать со своенравною рекою, на поверхности которой плавает челн, иногда укачиваемый тихоструйною волною, нередко же задержанный в своем движении мелью и разбиваемый о подводный камень. Нужно ли упоминать, что сей утлый челн на рынке скоропреходящего времени есть не кто иной, как сам человек?»

И посоветовал бдить

Ну что ж, пока «челн» плывет и будет плыть и дальше, каковой бы ни была «река жизни», его «Бди!» остается категорией вечной.

Тем более что в родных болотах бдили всегда, что при князьях, что при царях, что при генсеках и персеках, а уж при президентах – тем более.

Так что не будем пренебрегать и будем бдить по-прежнему.

Все вместе.

И каждый в одиночку.

P.S. Глядя на мир

А закончить мне хочется бессмертным афоризмом Директора Пробирной Палатки – глядя на мир, нельзя не удивляться.

Действительно, в какое время, в какие стороны, снизу ли или сверху ни глядишь на мир – не перестаешь удивляться.


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.

Читайте также


Ракетный удар по Израилю неизбежен

Ракетный удар по Израилю неизбежен

Владимир Щербаков

0
916
Пусть НАТО идет к нам

Пусть НАТО идет к нам

Фалет

Сказ о пророчествах древних укров и самой сильной украинской армии

0
506
Поражение на выборах не отрезвило власть

Поражение на выборах не отрезвило власть

Михаил Сергеев

Правительство и "Единая Россия" решили довести пенсионную "реформу" до конца

0
1292
Порошенко предложит в ООН сделать Азовское море международным

Порошенко предложит в ООН сделать Азовское море международным

Татьяна Ивженко

Зачем Киев  отправил военные корабли из Одессы в Бердянск

0
634

Другие новости

Загрузка...
24smi.org