0
1052
Газета Проза, периодика Печатная версия

15.10.2009

Замшелый стержень

Тэги: мох, любовь, подполье


мох, любовь, подполье

Леонид Бежин. Мох. – М.: Книжный клуб 36.6, 2009. – 464 с.

Леонид Бежин (наст. фам. Бадылкин, г.р. 1949, Москва) активно выступает в трех ролях. В роли востоковеда: окончил ИСАА МГУ, там же защитил кандидатскую, исследует культуру и литературу Китая. В роли ректора Института журналистики и литературного творчества, преподавателя, журналиста. В роли прозаика – автор таких книг, как «Метро «Тургеневская», «Гуманитарный бум», «Сад Иосифа», «Отражение комнаты в елочном шаре» и др., лауреат премии имени М.Шолохова. Помимо «официальных» ролей у него есть и «неофициальные» – «свободный гуманитарий», наблюдатель за жизнью, мыслитель, «сентиментальный историософ».

Роман «Мох» интригует своим названием. Однако что такое мох и какова его смысловая нагрузка, читатель узнает только на 258-й странице, а перед этим ему придется вникнуть в непростые взаимоотношения персонажей, в родословную главного героя, в его рассуждения о советской идеологии или, например, о разных видах чтения литературного произведения (можно обращать внимание только на идейный стержень произведения, а можно, абстрагируясь от всего идейного, наслаждаться пейзажными и прочими описаниями). И каждый раз, то концентрируясь на идейном стержне, то наслаждаясь пейзажными описаниями, читатель будет задавать один и тот же вопрос: «Все это, конечно, замечательно, но при чем тут мох?»

На 258-й странице станет ясно: мох напрямую связан с противостоянием евразийства и атлантизма. Дед главного героя посвящает его исследованию всю свою жизнь. Дальний родственник главного героя, опираясь на эти исследования, хочет совершить в России новую революцию. А сам главный герой, к которому попал архив деда, готов за любые деньги купить замшелый камень. Поэтому мох в романе очень даже важен: не то чтобы он является идейным стержнем, просто этот стержень постоянно им обрастает.

Стержень дает о себе знать подзаголовком «Записки из подполья». Главный герой романа – Иван Сергеевич Шмидт. Во времена СССР был высокопоставленным идеологом, «поддерживал спасительное равновесие между верой и неверием в официально признанные и утвержденные идеи», ваял на казенном языке отчеты, доклады, передовицы, занимался судьбой писателей-диссидентов.

Но СССР развалился. По чьей конкретно вине – не поймешь, ясно только, что Шмидт тоже частично виноват в развале, ведь должен был следить за равновесием, да не уследил. Наступившая повсюду свобода оказалась не такой прекрасной, как ожидалось. На многое глаза б не глядели, даже собственная семья теперь в тягость. Жена «ударилась» в бизнес, ввязалась в финансовую пирамиду, обросла долгами. Дочь – журналистка, упивающаяся гласностью, – как чужая, просто соседка по комнате. Сына бросает из крайности в крайность – то в церковники, то в фашисты. От всего этого Шмидт и ушел в «подполье», сбежал из Москвы на бывшую дачу своего дальнего родственника – писателя-диссидента Игоря Монастырского, судьбу которого он тоже однажды решил.

Однако не стоит усердствовать с бросающимися в глаза аналогиями. В «подполье» Шмидта от Достоевского очень мало. Нет невыносимой болезненности мировосприятия, нет хаоса сознания, граничащего с сумасшествием, нет едкого презрения к мнимым обидчикам и желания им отомстить, нет погружения в единственную отраду – бурные мечты о наполеоновских победах и о балах на вилле Боргезе. «Подпольный» Шмидт куда умереннее в самоанализе и в пренебрежительном отношении к окружающим. Он без всякой умственной лихорадки просто любуется зимней рябиной за окном, гоняет мышей, у камина болтает о былом со своим другом Отто. И сочетает любовь к такому уютному «подполью» с еще одним важным компонентом – подпольной любовью.

Шмидт давно и безнадежно влюблен в жену Монастырского. И когда после распада СССР Монастырские победоносно вернулись из ссылки в Москву, неожиданно выяснилось, что любовь гонителя к жене гонимого, почти палача к почти жертве, всегда была взаимной и в новых исторических условиях имеет право на существование. Но не ждите ничего в духе «Ночного портье». Любовь у них нежнее нежного, без садомазохистского уклона, немного даже вялотекущая.

Итак, «Мох» – добротный многослойный роман, потенциально способный перерасти в сериал, ведь каждая вошедшая в него история и каждый флешбэк главного героя могут лечь в основу отдельного фильма – исторического, мелодраматического, детективного. То, что Бежин обозначил лишь пунктиром, легко превратится в жирную сюжетную линию. По крайней мере та закваска, которая привлекает сериальщиков, в романе есть – это движение от тайны к ее разгадке, причем на всех уровнях: будь то тайна, скрываемая женой, тайна заговора, повлиявшего на ход истории, или тайна мха.


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.


Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Читайте также


Лето, сверкающее,  как бриллиант

Лето, сверкающее, как бриллиант

Юлия Архирий

Роман о станции, на которую хочется возвращаться

0
131
Любовь и расписание уроков

Любовь и расписание уроков

Антон Зверев

О взаимной приязни между бывшими непримиримыми врагами – педагогом и ребенком

0
727
Но слушайте: усы вы не топырьте так-то

Но слушайте: усы вы не топырьте так-то

Александр Триандафилиди

Отрывки из книги стихов Жюля Верна «Блуждающий огонь»

0
1858
Не хуже, чем в Провансе

Не хуже, чем в Провансе

Роза Михайлова

Про идиотизм Швейка, папу-командира и отсутствие принца

0
163

Другие новости

Загрузка...
24smi.org