0
743
Газета Проза, периодика Печатная версия

12.10.2017 00:01:00

Белые и черные

Про семейную сагу, шахматы и апологию личности

Тэги: евреи, диссидент, история, семья, ссср, шахматы, анатолий карпов, виктор корчной


Кто ты, и стоит ли за себя бороться?	Константин Сомов. Боксер. 1933. Частная коллекция
Кто ты, и стоит ли за себя бороться? Константин Сомов. Боксер. 1933. Частная коллекция

Борис Клетинич. Мое частное бессмертие. 

– Волга, 2017. – № 1–4.

Роман  охватывает период более чем в сорок лет – от начала 30-х годов прошлого века и далее. Несколько географических  названий служат его опознавательными знаками: Кишинев, Москва, Харьков и Ленинград (советские годы), Палестина... И почти незнакомые: Оргеев и Гусятин, в которых еще в XIX веке были очень многочисленные еврейские общины. В Оргееве живет Шантал, которая верит «в Иерусалим, в море и в Грет Гарбо», на знаменитую актрису она «похожа лбом и глазами», и даже пальцы рук у нее, «как у Греты Гарбо: водорослевые, удлиненные». То есть это – красивая девушка, и ее выбрали «королевой бала», что и определило ее судьбу: она становится женой одного из самых богатых предпринимателей – Иосифа Стайнбарга.   Шантал одарена чувством жизни – радость бытия переполняет  ее. И даже когда компаньон ее отца по имени Ёшка рассказывает, как проходивший через Гусятин полк глумился над местным еврейским населением, она утешает себя тем, «что бабушка неграмотна, а Ёшка врет»,   ведь сама живет только счастливыми мгновениями бытия.

Но роман Бориса Клетинича поднимается над  национальным и частным. Мелькнет и постреволюционная трагедия редких в тех краях русских: дочка русских помещиков  вынуждена стать «простой батрачкой в своем бывшем доме».   Для автора (и для его главного героя) «нет ни эллина, ни иудея»... В Россию (тогда СССР) в белых простынях по белому льду бегут две другие главные  героини – Софийка и  Хвола. Тяжел их путь:   «Записали в училище сахарного завода, поселили в общежитии». Софийка стала называть себя Соней. «Это вполне советское имя. <…> В Тирасполе не знали их прошлого». Потом – они бегут «в Харьков в вагонах с фруктами», а через месяц – с «выправленными» (место рождения – пос. Лидиевка, Богдановский р-н. Круглая печать Сов. хоз-во «Красный виноградарь», УССР) метриками и спецлитерой для получения паспорта СССР – в г. Ленинград». Их судьба и судьба внука Софийки, Виктора Пешкова, будет навечно связана с Россией. И когда старая Соня,   умирая, воскликнет: «Я не переходила по льду!»  – поверив, что «можно взять ход обратно, ее внук Витька Пешков  как бы на мгновение умрет, исчезнет и переживет «второе рождение»...

Думаю, читатель уже понял: перед нами эпическая история одной семьи. Кто-то из родового клана должен стать летописцем, чтобы счастливые и  горькие страницы жизней не разлетелись, не стали прахом. Впрочем, пишущие в романе есть и кроме «летописца» Витьки Пешкова – во-первых, это его дед: «Тов. Ильин (Шор) П.Ф. один из основателей молдавской советской литературы. Член Союза писателей СССР с 1947 г. Секретарь Правления Союза писателей МССР. Лауреат Госпремии МССР по литературе (1952 г.)». Правда, с именем его связана неприятная история – мало того что он служил в НКВД, так еще и авторство его книги ставится под сомнение. Во-вторых, отчим Витьки – Лазарев. Но главную роль в выборе призвания сыграет друг Витьки Пешкова – Константин Тронин, старшеклассник, чье стихотворение опубликовала кишиневская молодежная газета.

Но «Мое частное бессмертие» – не только семейная сага, написанная в легком фрагментарном стиле, использующая повествовательные и дневниковые  приемы. Это роман об удивительном и выдающемся шахматисте –  Викторе Корчняке. Прототип – знаменитый гроссмейстер Виктор Корчной.

И в этой линии романа (на мой взгляд, самой завершенной) очень важна и фамилия  главного героя – Пешков, и  мозаика судьбы шахматиста, в узор которой вплетена и судьба его родной семьи:   мама  Витьки чуть не стала женой Корчняка,   его отчим, Лазарев, который и вдохновил мальчика на создание  «семейного хронографа», брал у Корчняка интервью и едва не подпал под  репрессии власти, когда Корчняк покинул СССР, а подруга его бабушки Сони – Хвола (Ольга) воспитала будущего шахматиста – он был сыном ее мужа, странный мальчик, отстающий в развитии, еще в детстве открывший Хволе единственную формулу своей судьбы: «Никем не хочу быть – только шахматистом!»

Лазарев становится диссидентом. Но судьбу его дальнейшую автор намеренно не открывает (текст в некоторых приемах чуть согласуется с постмодернистской стилистикой). И все это – не только внешняя канва, но и тот тайный психологический ландшафт, который определяет  дороги жизни каждого  героя романа – не менее сильно, чем реальные события. Автор дает понять: для игры роковых сил люди – тоже шахматные фигуры. Кому-то суждено остаться пешкой, кому-то, как Шантал, быть выбранной  в королевы.

Образ  почти гениального шахматиста – большая удача  писателя.   Человек, живущий только шахматами, воспринимающий и реальный мир исключительно через  сложную  сеть шахматных ходов. Мир, воспринимаемый им, подчиняется не обычным бытовым нормам и правилам, а неким интеллектуальным шахматным композициям. И потому, раз его соперника Карпова (это 70-е годы ХХ века) как бы «выдвинули»  сами народные  силы  Зауралья: значит, по логике Корчняка, Карпов уже как потенциальный чемпион е с т ь, а «кто выдвинул» его, Корчняка? И  ответ должен быть точен, как шахматный ход, иначе судьба самого Корчняка не получит экзистенциального ответа – существует ли он сам как человек и как чемпион-шахматист? Как совместить имя (название, шахматный титул) и свое «я»?

Но окончание романа –  это апология  личности, имеющий право б ы т ь независимо от обстоятельств и коллективной воли. «Ведь правда – это то, что я сам знаю о себе./ А я-то знаю, что я есть!» – внезапно понимает Виктор Пешков. А значит, он  уже не просто  фигурка в шахматной игре судеб, пешка, которую смахнут со стола и о которой скоро забудут, он гроссмейстер своей собственной жизни независимо от того, в ы д в и н у л и  его или  нет,   в ы б р а л и  его или другого. Он существует, он неповторим, он верен своему  личному хронографу. А это и есть его частное бессмертие.


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.

Читайте также


Фотомодель особого назначения

Фотомодель особого назначения

Владимир Винокуров

"Медовая ловушка" с горьким привкусом для международных отношений

0
1088
Вавилонская башня Кремля

Вавилонская башня Кремля

Нурали Латыпов

Язык родных мест – если даже не родной, то близкий

0
2051
30 лет Договору РСМД: что дальше?

30 лет Договору РСМД: что дальше?

Владимир Батюк

Серьезные российско-американские переговоры уступили место "мегафонной дипломатии"

0
1871
Фабиано Каруана уходит  в отрыв

Фабиано Каруана уходит в отрыв

Сергей Макарычев

В зачете смешаны сразу три спортивные дисциплины – классические, быстрые и молниеносные шахматы

0
1624

Другие новости

Загрузка...
24smi.org