0
1025
Газета Печатная версия

08.09.2005 00:00:00

О нас любимых на сон грядущий

Тэги: мифология, россия, автор, фольклор


Было много за последние десять-пятнадцать лет попыток объединить высокое с низким, создать нечто цельное из нашей жизни, не вдаваясь ни в эстетство, ни в откровенную чернуху, живописующую армейскую дедовщину или будни бомжей. Попросту говоря, создать новый миф, цельное и органичное представление общества о времени и себе.

Целых пятнадцать лет ничего не получалось из этой затеи. Причина проста: не были мы ни цельными, ни органичными. Метались из крайности в крайность, брели в темноте на ощупь, не имея четких ориентиров. Совершенно выбитые из колеи переменами, мы принимали за новую мифологию скоротечные политические сюжеты и актуальную информацию (за кого голосовать, чем кончится очередная реформа, из кого сформируют правительство). Но смыло эту накипь волной, и оказались мы снова предоставленными сами себе.

Лишь в самом конце девяностых, когда бури стали стихать и жизнь в новых условиях стала казаться возможной, муки по созданию современной мифологии привели к реальному результату. На свет появилась новая русская сказка. О массированной атаке этого жанра свидетельствуют сегодня и полки книжных супермаркетов, и издательские планы, престижные премии, и даже списки бестселлеров.

Краткий обзор текстов, подходящих под это определение, выглядит приблизительно так.

Марина Вишневецкая. "Кащей и Ягда, или Небесные яблоки". Русский фольклорный сюжет, переработанный в роман о любви Кащея и Бабы-яги. Грустное повествование, на первый взгляд не имеющее отношения к нашей жизни, но затрагивающее весьма актуальную тему: любовь, бессмертие и свобода, которые достаются слишком легко, так же легко могут быть потеряны, скомпрометированы, испохаблены. Именно это и произошло с нами в девяностые годы. У романа Вишневецкой, впрочем, больше общего с фэнтези, чем с новым фольклором.

Людмила Петрушевская. "Дикие животные сказки". Сначала Петрушевская написала "Лингвистические сказки" на загадочном полудетском-полубезумном наречии: "Калушата присяпали и Бутявку стрямкали. И подудонились". Потом взялась за "Дикие животные" и даже "Морские помойные". Можно рассматривать ее тексты как своего рода эксперимент, нащупывание пути. В духе постмодернизма освободив форму от содержания, она доказала таким образом, что сказку сказкой делают не реалии, а интонация. Интонация Сказочника.

Борис Акунин. "Сказки для идиотов". На самом деле рассказы, круто замешенные на актуальных эмоциях. Ненависти к богатым, к рекламе, к политикам и политике. Сказочная форма ненависть эту, конечно, тушит, но ощущение злободневности остается. Под идиотами, что греха таить, политкорректный Акунин имеет в виду нас, грешных. Под сказкой - новую русскую реальность, от которой никуда не уйти.

Владимир Тучков. "И заработал много долларов┘" (подзаголовок, естественно, "Новые русские сказки"). Тучков, как и Акунин, успешный коммерческий автор (на его счету бестселлер "Смерть приходит по Интернету"), обратившийся к форме сказки. Он считает себя продолжателем толстовской традиции. Четыре "Русские книги для чтения", написанные Толстым, и подтолкнули Тучкова к созданию пятой, шестой и седьмой книг. Сказка в его руках - прежде всего педагогический инструмент. Сказка с моралью, очень смахивающая на басню.

Дмитрий Быков. "Как Путин стал президентом США". Быковские сюжеты относятся ко временам, когда политика была еще точкой приложения наших высоких надежд и глубоких разочарований. Автор, идущий по стопам Щедрина, не ограничивается констатацией того, что царь - дурак, вельможи - воры, а население - бедолаги, но и дает подробности. Власти, пишет он, "показалось обременительным шить левые и правые сапоги, потому что шились они по разным выкройкам, а это вдвое больше работы. Теперь все сапоги шили по одному усредненному образцу. Так сапоги лишились политических убеждений". О многом свидетельствует и тот факт, что Быков прибегнул к эзопову языку, к сказочной форме. Времена категорически изменились.

Дмитрий Стахов "Сон в начале века". Остросюжетный ремейк "1000 и 1 ночи". Сборник баек типа тех, что рассказывают в пионерлагере или казарме перед отбоем. Материал, естественно, современный. На этом материале Стахов и создает свой предельно абсурдный мир, граничащий с похмельными сновидениями. Превращения в этом мире совершаются, впрочем, легко и безболезненно. Разве что пугающе безысходно. Но ведь и сны, бывает, снятся нам страшноватые.

Александр Кабаков "Московские сказки". Вереница вполне современных историй, переложенных на классические сказочные сюжеты. Кабакову, автору перестроечного хита "Невозвращенец", удалось, казалось бы, невозможное: создать цельное полотно, в котором преспокойно сосуществуют Летучий голландец и отморозок на джипе, гастарбайтеры, строящие Вавилонскую башню, и олигарх, покупающий шаурму в ларьке на неразменный пятак. Аферистка Красная шапочка и бабушка, спивающаяся вдова литературного генерала. Контуженный ветеран Чечни и говорящая лягушка, которая оказывается при ближайшем рассмотрении юной скандинавской принцессой. Бреющиеся наголо богемные персонажи и диссиденты, которые пытаются эмигрировать на ковре-самолете┘ "Московские сказки" - на сегодняшний день вершина жанра и его эталон. Список этот, конечно, неполон и не закончен. Его можно было бы продолжить и "Новыми русскими сказками" Эдуарда Успенского, и его же повестью "Жаб Жабыч метит в президенты", которая вот-вот должна выйти. Кроме этого, имеются сказка Людмилы Улицкой "История про кота Игнасия" и "Индейские калебаснями" Ольги Лукас и Евы Пунш, работающих в традиции похабной сказки┘

Тенденция налицо. Осталось понять, что она означает.

В первую очередь решительный переход литературы от нон-фикшна к фикшну. От рассказа о том, как мечта стала или не стала реальностью, к попыткам сделать реальность сказочной. То есть привлекательной и приемлемой. Не сказку - былью, а ровно наоборот.

Не надо только считать этот жанр формой литературного эскапизма, своеобразным наркотиком, помогающим адаптироваться к непереносимым тяготам бытия. В том-то и дело, что нет. Просто иллюзия стабильности, появившаяся в нашей жизни последнее время, проявилась и в литературе. Эпоха революций и кризисов (хочется верить, что она у нас позади) не располагает к сочинению сказок. Разве что остросатирических, в стилистике Щедрина. Время сказок - вечернее, а не утреннее. Недаром же их принято рассказывать перед сном. В нашей ситуации этому времени соответствует канун застоя. Лакуна истории, передышка, воспользовавшись которой можно обобщить опыт, уточнить социальные роли и закрепить стереотипы, подсветив их изрядной долей абсурда. Раздробленная вселенная обретает устойчивость, трансформируясь в мифологию.

И еще одно наблюдение. Сказочный мир необыкновенно комфортен. В нем не бывает депрессий и мучительной неопределенности. Там легко преодолимы пространство и время. Пространство - с помощью сапогов-скороходов или пресловутого ковра-самолета. Время же, если принять волшебное зелье или очутиться в заколдованном месте, сжимается и растягивается бесконечно в зависимости от наших желаний. Как в глубоком сне, где перемешаны события минувшего дня и сказочные видения.

Высший комплимент, который может сделать писатель своему современнику, - поместить его в этот мир. Не Ивана-дурачка или Снегурочку, а менеджера Лену из туристической фирмы или грузчика дядю Володю из супермаркета.

Желание оказаться там подсознательно существовало всегда, но в девяностые и читателя, и писателя все время что-то от него отвлекало. Одни не могли оторваться от быстро меняющейся реальности и позволить себе помечтать, другие, напротив, были заняты пустыми мечтаниями, начисто забыв, что в реальности с ними происходят довольно важные вещи. И лишь теперь мы можем и хотим позволить себе реальность и сказку в одном флаконе. Отсюда и растущий спрос на новые русские сказки. Возможен он стал лишь сейчас, когда в обществе сформировались модели поведения и какие-никакие, а ориентиры.

Напомню, что большинство авторов современных сказок - успешные и популярные писатели, тонко чувствующие свою аудиторию, улавливающие малейшие колебания в читательском настроении. Они не стали бы сочинять книги, заведомо обреченные на провал.


Комментарии для элемента не найдены.

Читайте также


Немецкая экономика растет за счет Восточной Европы

Немецкая экономика растет за счет Восточной Европы

Олег Никифоров

Ведущий предпринимательский союза Германии предлагает установление с Россией партнерских связей на уровне Комиссии ЕС и руководящих органов ЕврАзЭС

0
568
Угрозы национальной безопасности оценит ИИ

Угрозы национальной безопасности оценит ИИ

Ирина Дронина

В России создана система по мониторингу кризисных ситуаций

0
1193
В Минобороны Великобритании считают, что Москва случайно начнет Третью Мировую

В Минобороны Великобритании считают, что Москва случайно начнет Третью Мировую

Ирина Дронина

.Начальник Штаба обороны Королевства называл Россию причиной новой мировой угрозы

0
1167
Знаменитые театры теней покажут в Москве свои спектакли

Знаменитые театры теней покажут в Москве свои спектакли

0
598

Другие новости

Загрузка...
24smi.org