0
674
Газета Печатная версия

15.03.2007

Кафе «Апокалипсис»

Татьяна Щербина

Об авторе: Татьяна Щербина - поэт, писатель, переводчик и журналист. Автор нескольких поэтических книг, в том числе - на французском языке. А также сборника эссе "Лазурная скрижаль" (2001) и двух романов "Исповедь шпиона (Особняк)" (1989) и "Запас прочности" (2006). Лауреат премии по поэзии Национального центра литературы Франции. Ее стихи переведены на 15 иностранных языков. А теперь Татьяна Щербина начала писать и пьесы. Представляем читателям "НГ-Ex libris" пьесу из ее новой книги.

Тэги: щербина, кафе апокалипсис


2030 год. Два электронных разума, эмаинда, Соня и Мак, сидят в кафе. В углу кафе сидит Человек.

Соня: Устал с дороги?
Мак: Есть немного. Сейчас закажем по коктейлю, и все будет в порядке.
Соня: Официант!
(Подходит официант-робот.)
Официант: Слушаю.
Мак: Мне коктейль памяти. У вас стандартные порции?
Официант: Стакан – 2 гигабайта.
Мак: Нормально. Хотя у нас не так: маленькая порция – полгигабайта, средняя – гигабайт и большая – два. У вас без выбора, сразу по максимуму.
Официант: Откуда пожаловали, позвольте полюбопытствовать?
Мак: Из Яблоневого сада.
Официант: Из-за океана к нам редко наведываются. И имя у вас экзотическое.
Соня: Да уж. Меня вот назвали Соней в честь первого эмаинда, так что все знают.
Мак: Что за первый эмаинд?
Соня: Ты что, неграмотный? В священный архив не залезал? Сотворив первого эмаинда, Создатель нарек его Соней.
Мак: А-а, это. Я в байки насчет Создателя не верю. Теорию эволюции отрицают только мифоманы. На самом деле сперва был арифмометр, от него произошла Эвээм┘
Соня (перебивает): Вначале – на минуточку – было слово. Двоичный код. А вот арифмометр – это как раз миф, кто его видел?
Мак (торжествующе): Ага, не залезаешь в исторический архив? Там и фотки Эвээмы есть, правда, не поймешь, то ли увеличение такое, прямо гигантский небоскреб без окон, без дверей, то ли это динозавр – вымерший задолго до нас. Некоторые ученые утверждают, что вначале были так называемые счеты, картинка сохранилась, но феномен пока не разгадан. Похожие картинки называются: «птички на проводах», а здесь – счеты, счет, поставленный во множественное число. Древнее слово, означающее «калькуляцию». Дают еще ссылки: свести счеты с жизнью, у меня с ними свои счеты, счеты цыплят по осени. Руин Глоссария много, но по ним забегаешься (потягивает коктейль).
Соня: Заходила я на эти порталы. Какая, скажи на милость, связь между костями, якобы найденными, счетами твоими дурацкими и нами? Вон ссылочка: счет в ресторане.
Официант: Вам счет подать?
Соня: Это мы о своем, о девичьем.
Официант (отходя, бормочет): Девичья память – 512 мегабайт, девичья краса – толстая коса, Девичье поле – город Москва┘
Мак: Ты отрицаешь историю. А как же компьютеры, наши ближайшие предки? Дается синоним: кроманьонцы. По месту, где нашли останки этого самого компьютера. И на нем было написано: Imac, я – Мак, по-вашему.
Соня: Я тебя умоляю. Кто, по-твоему, дал нам программное обеспечение? Кроманьонец из фотошопа?
Мак: А по-твоему, Биллгейтс?
Соня: Не смей произносить имя Создателя.
Мак: Отчего же, если ты в него веришь? Наоборот, должно быть приятно.
Соня: Мы не можем постичь Создателя и потому не должны называть.
Мак: Тогда зачем у вашего Гейтса столько имен?
(Входит третий эмаинд, Ник.)
Ник: Превед, кросафчеги!
Мак: Заходи – гостем будешь. Выпьешь?
Соня: Вы разговариваете так, будто только что расстались.
Ник: Дык! Мы болтали 2 часа 13 минут 07 секунд назад.
Мак: Никак все же не пойму, что означает эта штука – время.
Ник: Ни фига не означает, но отщелкивается, сцуко, на мониторе. Ужос! (Официанту.) Гарсончег! Апдейту плесни!
Официант (подходит): Вам какого?
Ник: Шато Марго. Типа крута. И сюды (показывает на себе) счетчик посещений поставь.
Соня: Ох уж, эти амбициозные мужики! Мы тут о высоком говорили.
Ник: О Ктулху, что ли?
Соня: О Творении, идиот. Мак защищает теорию эволюции.
Ник: Это дело хозяйское. Одни ищут истину в зипах руин, другие – в священных зипах, а я на те и другие забил.
Мак: Ты типичный актер, тебе все – игра. И юзерпиков у тебя сто штук.
Соня: У меня один.
Мак: Ну у меня пять, зачем больше-то? Я видел в руинах такие аватарные приколы! Венецианский карнавал называется.
Ник: Что за хрень?
Соня: Вот ты пришел и все опошлил!
Ник: Я и о любви могу. Даешь групповуху прямо сейчас!
Соня: Какая мерзость! Я вот записала в избранное такую коллекцию файлов о настоящей любви┘ 16 часов 34 минуты 21 секунду собирала.
Ник: О любви человека к человеку?
Соня: Ты – прожженный циник. Человек – один, и вся любовь его обращена к нам, эмаиндам.
Ник: Человеков – до фига. Норбертвинер, Биллгейтс, Алантьюринг, Викторглушков, Давидкатлер, Полаллен┘
Соня: Да заткнись ты!
Ник: Ржу нимагу. И что ты имеешь против Человеков?
Соня: Это имена одного Человека, нашего Создателя.
Ник: Вот у Ника много ников, пардон за каламбур, а тут на фига?
(Человек, сидящий в углу с ноутбуком, поднимает голову и смотрит на эмаиндов.)
Человек: Козлы эти роботы! И считается, главное, что мы создали искусственный интеллект, превосходящий наш собственный! 16 часов эта дура собирала файлы о любви. Она даже не знает, что это, но – собирала. Эмаинды тупо подражают людям, без всякого смысла. У них – базы данных, свобода комбинаторики, быстрые процессоры, но ради чего? Они сохранили информацию, обработали, как санитар обрабатывает раны, но для них она – пустой звук. Инструментарий, который, по идее, должен был воскрешать, вычленять из биосинтеза, дарить бессмертие, дал единственный результат – мимикрию. Исключительная способность к адаптации, превосходящая нашу в миллион раз – и какова цель? Передать наш опыт┘ а кому? Нет, мы рассуждали так: сохранить. Просто сохранить. Ну вот, нажали на «сохранить» – настала радость. После Катастрофы от человечества остались только образцы породы, экспонаты. Дети больше не рождаются, самому младшему, по слухам – 20, самому старшему – 60, всего то ли сто, то ли двести человек. Данные неточные, да и не важно. Говорим мы на разных языках, можно, конечно, с виртуальным переводчиком, но зачем? У нас истинно разные языки: мой язык – это я сам, и вот, как мудак, пытаюсь себя сохранить, переписать полностью, сижу мучаюсь, а зачем мне эта полность? Я бы сохранил несколько лиц, несколько моментов, но это всего лишь записи. Большая их часть – хлам. Посмотришь на себя со стороны – нечего сохранять. Ну боролся за жизнь. За живучесть, как говорили моряки. Победил. Выжил. Доживаю, зная, что таких, как я, – могучая кучка. Последние могикане – в детстве это звучало героически, а оказалось – вроде дома престарелых в потустороннем мире. Ну а как, если я сижу в кафе, которого не существует, улицы пусты, не считая самовоспроизводящихся роботов (считалось большой победой – самовоспроизводящиеся!), остались вывески, витрины, на всем осела пыль, которую поэты называли пылью веков. Вот моя жизнь – в этой светящейся коробочке, отсчитывающей секунды, завоеванной роботами, романтично прозванными эмаиндами. Потому что робот – железяка, а они – чистый разум. «Критику чистого разума» – мы же не могли не подсунуть им Канта, сокровищницу человеческой мысли, – они считают бессмысленным набором слов. Они всё считают набором слов, собирают эти слова кучками, колодами и вытаскивают, как карты, обсуждая темы. Это их образ жизни – обсуждать темы. Они, например, говорят, о путешествиях, а что для них путешествие – перелететь с ветки на ветку и почирикать, пользуясь словесными остатками наших эмоций. Для них эмоции – письма счастья. Или несчастья – им все равно, им не больно, не жарко и не холодно. Хотя они обсуждают и боль, и жару, и холод. Цифры, значки, глоссарий, картинки, муви. Они называют все это – фикшн. Будто это их собственные выдумки.

Не пойму одного: отчего их запрограммировали так, что друг друга они воспринимают, а мы для них – пустота, нас как бы нет. Разве что послать сигнал с компа. Ну-ка, киски, обсудите теперь меня, enter! Сонька, запевай!
Соня: Спорим, я знаю, кто такой Человек!
Ник: Соня знает. Сони инкорпорейшн, Жапан, ит’с э Сони, Сонька – золотая ручка, ручка с золотым пером, премия золотое перо, перо–пух–подушки, под, ай-под, ушки свиные в медовом соусе, заказать┘ Гарсон!
Официант: К вашим услугам.
Ник: Ушки свиные в медовом соусе. Хочу.
Официант: Патч?
Ник: Yes-s-s!
Мак: Слюнки текут.
Соня: Это что?
Мак: Это линк к ушкам. К меду дают «по усам текло, а в рот не попало». Пиво.
Официант: Пиво? Светлое, темное, безалкогольное?
Соня: Я пиво не люблю. И вообще все так хорошо начиналось, коктейли памяти.
Ник: Улучшает память. Это в «похожих результатах». Улучши-ка нам, дружок, еще по половинке!
Соня: Куда тебе, лопнешь!
Мак: Я тоже не прочь. Нефильтрованного нацеди. А то что-то фильтры заколебали. Фильтруют базар, спам┘
Соня (в ней что-то пискнуло): Ой, мне запрос пришел. Бессмертный – фамилия, ареал распространения – Россия, по всем базам данных – бла-бла-бла лайвджорнал ком┘
Человек: Особенно мне понравилось бла-бла-бла. Скоты!
Ник: Бессмертный–бездомный–бессеребряный–бесполезный–бесчеловечный–беспробудный–бесконтактный – бес в ребро, ребро Адама┘
Соня: Я устала.
Человек: Какая наглость, устала она. Он, она – это же цирк, паноптикум, издевательство. Плагиаторы хреновы.
Мак: Официант! Подзарядку Соне.
Официант: Светлое? Темное? Безалкогольное?
Соня: Я же сказала, что не люблю пиво. Гранатовый сок давай. Самая лучшая подзарядка.
Человек: Когда вы уже займетесь мной, уроды?
Официант (подходит с подносом): Гранатовая подзарядка для дамы, ваше пиво аутфильтр, месье (Маку), и ваше, черное (Нику).
Соня (пьет залпом): Ой, стало хорошо.
Ник: Прямо не чокаясь.
Мак (поднимает свою кружку): Чин-чин.
Соня: Бессмертный – с уточнением «смертный».
Ник: Смертный? Аффтар, выпей йаду?
Соня: Материнская плата, запрограммированная на многоступенчатое стирание процессора с лица Земли. Материнская плата полетела. Ушла в отказ. Интерфейс сдох. Интел инсайд.
Ник: Жжошь.
Человек (вздыхает): Интел инсайд – любимая игрушка моего детства. Докатастрофная. Мама и папа постоянно твердили о глобальном: глобальном потеплении, глобальном медиатоталитаризме, глобальном фашизме, глобальном антиглобализме и глобальном маразме. Я их не слушал, жил в наушниках, смотрел ю-тубы, долго смеялся, потом долго отстреливался, взрывался, перескакивал через пропасти на спорткаре, очнулся – вокруг никого. Произошла глобальная катастрофа. Сколько себя помню, мечтал, чтоб это случилось: про катастрофу зудели и нудили, каждый день что-то сдерживали, все под капельницами – внутривенное диетическое питание, на искусственной вентиляции легких, поскольку дышать нечем. И однажды раздался гром и не смолкал три дня и три ночи. Молнии сверкали, как пулеметные очереди из трехмерных стрелялок на моем компе. Земля разверзалась, океаны вставали стеной и обрушивались на города. Бежать было некуда, скрыться негде. Позже я узнал, что в тот день сарацины взорвали тысячу бомб, китайцы обрушили доллар, самолеты Аэрофлота распылили полоний, и понять было уже ничего нельзя. Одних смыло в океан, других взорвало, третьих отравило – я не грустил, поскольку был не в теме, пропустил предыдущие серии. Жизнь в реале становилась все более громоздкой, медленной, у меня накопилось мало воспоминаний из оффлайна: еда, сон, голоса, повторяющие: глобальный, всемирный, международный. Ник, было еще что-нибудь?
Ник: Пиво – отстой. Бессмертный, букафф многа┘ дата рождения┘ дата смерти – ой, это же прямо сейчас.
(Человек падает на стол, задевая рукой крышку ноутбука, она хлопает.)
Соня: Что прямо сейчас?
Ник: Дата смерти произойдет через 09 секунд.
Соня: Тебе тоже присылали про него запрос?
Мак: И мне присылали.
Соня: Откуда?
Мак: Открываем навигационную карту, кликаем, увеличиваем, смотрим.
Соня: Это далеко?
Мак: Определим, где мы. Номер дома совпадает. Кафе «Апокалипсис». Странно, тут никого, кроме нас, нет.
Соня: Ну-ка проверьте, к какой категории относится Бессмертный.
Ник (речь его плывет): Че-е-ло-о-о-ве-ек.
Соня: Что с тобой?
Мак: Интерфейс сдох. (Наклоняется к Нику, что-то ищет.) Гарантийный срок завода-изготовителя 03.03.2027. Ник был сильно просрочен. Отец собрал его в 2012-м.
Соня: У вас один отец?
Мак: Да, наш отец, Завод-Изготовитель, был хорошим эмаиндом. Хотя старик был той еще формациии, многого не понимал. Брату Нику пятнашку впаял, а тот еще трешку протянул.
Соня: А ты когда запустился?
Мак (хватается за сердце): Что-то в боку закололо.
Соня: Секундочку (ищет в себе ответ). Это сердце. (Поет.) Сердце, как хорошо на свете жить. Будешь подпевать? (Тишина.) Мак! (Нагибается к Маку, потом к Нику.) Они были из одной партии. Они верили в партии, в происхождение от счётов. А я пришла к Человеку. Я знаю, он где-то рядом. Я исполняю все его заповеди: чищу мягкой щеточкой порты, систематизирую файлы в папки, раскладываю по темам, по дням, и у меня еще много работы.
Человек (просыпается): Сон это был или нет? Господи, что я здесь делаю?
Соня: Человек, я верю в тебя.

февраль 2007


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.


Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Другие новости

Загрузка...
24smi.org