1
5522
Газета Печатная версия

04.04.2013 00:01:00

Гриффиндор, Москва и город Сапожок

«Чего же вы хотите от ребенка?» – спрашивает Сенчин в повести «Чего вы хотите?»

Роман Сенчин

Об авторе: Роман Валерьевич Сенчин – прозаик, публицист. 

Тэги: сенчин, повесть


сенчин, повесть Везде можно найти свой Гриффиндор... Фото Андрея Щербака-Жукова

Скоро в издательстве «Эксмо» выйдет сборник повестей Романа Сенчина. Некоторые из них уже печатались в журналах, а повесть «Чего вы хотите?» публикуется впервые. Предлагаем отрывок из нее.

Роман Сенчин
– Давай, Даш, соберись. Предпоследний день, – хрипловато со сна говорила мама, – и сразу позвони, как в школу войдешь.
– Ну все, пока.
Так посмотришь на Москву, особенно в Интернете, и создается впечатление, что вся она ночью не спит, тусится в клубах, кафешках, кофейнях. Праздники вечерами проходят всякие, презентации, открытия выставок, кинопремьеры. Но в то же время вся эта жизнь как бы выдумана, нереальна (тем более что Даша ее вживую не видела), а есть только почти круглосуточные потоки автомобилей за окном, потоки плотные, медленные, и еще – утренние ручьи стекающихся к метро людей.
Выйди из дому хоть в семь часов, хоть в девять – сотни и сотни толкают эти тяжелые двери, спускаются на платформу, набиваются в поезда, идущие в сторону центра. Иногда возле турникетов возникают заторы, случается, какой-нибудь турникет сходит с ума и начинает в бешеном темпе наигрывать полонез Огинского.
Школа в шести остановках – в районе станции «Маяковская». Не очень-то близко, конечно, но и не сказать, что слишком долго добираться. За полчаса вполне можно. Большинство учеников живут еще дальше, чем Даша. Но школа престижная, а перевестись или записаться сюда довольно легко – жилых домов вокруг почти нет, в основном офисы всякие, рестораны, отели…
Даша любит приходить первой, брать у охранника ключ от класса, включать свет – эти лампы, которые загораются медленно, не одновременно. Если на доске что-то написано с прошлого дня, протирает доску. Любит стоять в темном коридоре и смотреть в окно на идущих от метро к школе учеников, учителей. Особенно сейчас, зимой, приятно так вот тихонько стоять и смотреть – на улице полутьма, холод, люди торопятся, скользят по обледенелой дорожке, из трубы кухни отеля «Марриотт», что слева, валит то ли дым, то ли пар, и получается такой полутуман. Словно ты не в московской школе, а в Хогвартсе из «Гарри Поттера». Да и их школа далеко не обычная. Даже внешне. Она похожа пусть не на роскошный, но все же дворец. Перед входом колонны, лепнина на стенах, пять этажей. Потолки высокие, классы просторные, актовый зал, как маленький театр…
(…)
Запиликал телефон. Мама.
– Ну, ты в школе? Почему не звонишь-то?
– Только вошла, – ответила Даша, всовывая ногу в туфлю-сменку.
Поднялась по лестнице на третий этаж. В классе биологии уже были Оля и Вика. Сидели на первой парте и, перебивая друг друга, спорили:
– У майя в календаре не конец света написан, а просто конец цикла.
– Оля, блин, я сама вчера передачу видела. Ученые доказали – конец. Просто людям не хотят об этом говорить, чтобы паники не было.
– Не будет никакого конца. Скажи, Даш.
– Чего гадать, – улыбнулась она; такой спор в семь сорок пять утра ее развеселил, – увидим через год. – Но тут же сама в спор вступила: – Планета Нибиру приближается, и вполне реально, что врежется в Землю как раз в декабре.
– Нибиру – выдумка. Это уже доказано сто раз, – сказала Оля. – И вообще, мне папа говорил, что конец света будет совсем другим…
– Каким другим?
– Мы сами здесь все сожжем и съедим, и погибнем. Часть людей от голода умрет, часть задохнется, кто-то мутирует вообще… И потом все живое исчезнет. Будет как на Марсе.
– А, это фигня, – отмахнулась Вика. – Цивилизация придумает что-нибудь. Сейчас из сахара топливо научились делать, из молока.
Даша не поверила:
– Что, правда, из молока?
– Ну да, уже вовсю внедряют. В Китае.
– Это сколько надо сахара сделать, – усмехнулась Оля, – чтобы нефть и газ сахаром заменить! Всю землю свеклой засадить…
– Еще что-нибудь придумают.
– Нет, цивилизация не успеет найти альтернативу всему. За вторую половину двадцатого века столько всего выкачано и погублено, сколько за все предыдущее время не выкачивали. А за одно первое десятилетие нашего века – как за вторую половину двадцатого. Бешеный темп!
– Да ну ладно…
– Да-да! И каждый день в мире исчезает несколько видов растений и животных. У нас тайга вырубается, нефть по всем трубам, и новые прокладывают – и китайцам, и в Европу…
– Если уж конец света будет, – сказала Даша, – то лучше бы Нибиру. Вот, представьте, она приближается, все на нее смотрят, вспоминают свою жизнь, прощаются…
– А ты «Меланхолию» видела? – перебила Вика.
– Нет, а что это?
– Фильм такой, Ларса фон Триера. Про это как раз.
– Про Нибиру?
– Ну, почти. Там планета Меланхолия… Почти весь фильм скучный, а последние десять минут – прямо как в реальности. Когда эта Меланхолия уже во все небо. И врезается в Землю. Знаешь, будто в тебя врезается! Я в кинотеатре смотрела и прямо закричала…
– Бли-ин, надо посмотреть. – Даша достала мобильник. – Как называется? «Меланхолия»?.. А в Сети есть?
– Не знаю. Говорю, в кинотеатре смотрела…

...и свой Сапожок	Фото Александра Курбатова

В пятнадцать минут девятого по всей школе зазвучала песня, под которую делали зарядку.
Солнышко лучистое 
любит скакать,
С облачка на облачко 
перелетать, –
звучало из динамиков, –
Раз, два, три, четыре,
Раз, два, три, четыре,
Раз, два, три, четыре,
Пя-а-ать!..
Одни махали руками, наклонялись и выпрямлялись всерьез, другие откровенно прикалывались; учительница биологии Татьяна Юрьевна наблюдала за ребятами с выжидающей полуулыбкой.
Когда песня кончилась, велела:
– Так, а теперь успокаиваемся, настраиваемся на урок. Сегодня у нас последнее занятие в этом полугодии. Повторим пройденный материал.
Школьники шуршали вещами, переговаривались, но уже негромко – эта пятиминутка между зарядкой и началом урока была странным, но важным временем. Действительно настроем на занятия. Сейчас прозвенит звонок, и Татьяна Юрьевна тут же может вызвать любого из них к доске и начать гонять по параграфам.
Но Даше и ее лучшей подруге и соседке по парте Ане настраиваться сегодня было трудно: Никита Михайлов пришел в шарфике Гриффиндора. Он появился в классе перед самой зарядкой, и спросить его, с чего надел этот шарфик, Даша с Аней не успели. А хотелось – еще недавно Никита всячески стебался над их увлечением «Гарри Поттером», а теперь вот, когда Даша и Аня «Поттера» переросли и стали фанатеть от «Сумерек», видимо, сам стал поттерианцем.
И сейчас они шепотом обсуждали, как можно обстебать Никиту.
– Мы скажем, что мы слизеринцы, а в Слизерин ведь принимают по чистоте крови… Будем его называть полукровкой.
– Давай! Только…
– И наложим заклятие Империус.
– Подожди. Только – слизеринцы же плохие, и проигрывают.
– Ну и фиг с ним. В нашем случае победят…
Звонок.
– Ребята, – постучала карандашом по столу Татьяна Юрьевна, – ребята, я понимаю, что все устали, вот-вот Новый год. Но давайте соберемся и хорошо поработаем эти сорок пять минут. Тем более что в марте будет общегородское тестирование.
Когда после биологии класс побрел к кабинету истории, Даша и Аня решились заговорить с Никитой.
– Ты что, в Гриффиндор поступил? – таинственным полушепотом спросила Аня.
– А?
– Ну, у тебя опознавательный знак гриффиндорца. Признавайся.
– Какой, на фиг, знак?
– Ну… ну вот, – заикаясь от рвущегося смеха, Даша кивнула на шарф. – Желтые и красные ква… квадратики.
Никита скосил глаза на шарфик, потрогал его.
– Дуры, это не квадратики, а полосы.
Он быстро размотал шарф, и квадраты действительно оказались полосами; на желтой полосе было изображение красной розы.
– Это эмблема молодых социалистов!
– Сам дурак, – пришла в себя Аня и потащила Дашу вперед по коридору; оглянулась и добавила: – Придурок!
А на следующей перемене из-за этого шарфика случилась крупная неприятность. Даше девочки из шестого класса рассказали: Осинский стал подкалывать Никиту, что он «социалист-му…ст». Никита толкнул Осинского, и тот локтем разбил стекло пожарной кнопки в стене. Кнопка сработала – приехали пожарные машины. Случился переполох, чуть ли не эвакуация… Потом Даша встретила директоршу, та еле сдерживала слезы: «Перед Новым годом! Теперь еще и штраф школе выпишут!» Искали, кто это сделал – разбил стекло и нажал кнопку, – но не нашли. Шестиклассницы не заложили, а Даша тем более. Хотя настроение эта история и ее, пусть не прямое, но все же участие сильно испортили… Решила никому не рассказывать.
После уроков съездила на сольфеджио, и занятие почти выветрило воспоминания о неприятности в школе.
Дома мама готовила ужин.
– Есть очень хочешь? – спросила.
– Да нет, в школе обед хороший был…
– Иди тогда отдохни. И переоденься… Если что – через десять минут будет готово.
Сменив джинсы и свитер на майку и шорты, Даша зашла в спальню родителей, включила телевизор.
На экране – какое-то ток-шоу. Полукругом трибунки, в центре ведущий, за его спиной экран. Даша хотела переключить – все эти телеспоры она не выносила, – но слова ведущего остановили:
– Было ли это самоубийством? Мы пригласили криминалиста, и сейчас в этой студии он попробует реконструировать все, как было в тот момент, когда полиция вошла в дом. Что для этого нужно? – Ведущий сунул микрофон ко рту подошедшего пожилого человека с седой головой; он напоминал киношных детективов вроде инспектора Коломбо.
Спокойным, бесцветным голосом мужчина ответил:
– Для этого нужны шнур и стул или табуретка.
– Коллеги! – обратился ведущий к кому-то за кадром, – помогите, пожалуйста.
Принесли шнур и табуретку.
– Это, если не ошибаюсь, обычный удлинитель? – удивился ведущий.
– Да, он вполне выдерживает вес тела. – Криминалист поставил табуретку на пол. – Я думаю, что ситуация, видимо, развивалась следующим образом: решив покончить с собой, Марина сделала так называемую скользящую петлю. – И он стал уверенно вязать удлинитель.
– Извините, была информация, что она уже предпринимала попытку самоубийства, – заметил ведущий, – но тогда шнур оборвался.
– Он мог оборваться, если был тоньше, чем этот. Вот этот, – камера крупно показала шнур, – не оборвется. Он вполне выдержит вес шестьдесят – восемьдесят килограммов… Итак, делается скользящая петля…
– Да разве Марина могла знать про какую-то скользящую петлю?! – возмущенно выкрикнула какая-то женщина с места.
Криминалист улыбнулся:
– Это настолько просто, что можно сделать не зная.
– Хорошо, – поторопил ведущий, – как было дальше?
– Встав на табуретку, она закрепила шнур на балке. – Мужчина влез на табуретку. – В их доме, как я знаю, есть потолочная балка… А затем… – Вместо шеи криминалист затянул петлю на своей руке.
По залу прошел негодующий шелест.
– Но есть еще табуретка! – как-то идиотски воскликнул ведущий. – Необходимо было ее выбить! – И недоумевающе-подозрительно посмотрел на криминалиста – дескать, что-то не сходится, и наверняка это не самоубийство. – Как она сама себе могла выбить табуретку?
– Ну, это делается очень легко, – снова улыбнулся криминалист, – достаточно вот так качнуться – и все.
– Доча, ты где? – Мамин голос из прихожей.
Даша торопливо и как-то испуганно переключила программу.
– Здесь!
На экране возник диктор новостей:
– Сегодня исполнилось бы сорок лет актеру, режиссеру и сценаристу Сергею Бодрову. – В спальне появилась мама и уставилась в телевизор. – Первым киноопытом Сергея Бодрова стали съемки в фильме его отца «Свобода – это рай» в 1989 году. Это был крошечный эпизод, но с него-то все и началось…
– Бедный парень, – вздохнула мама. – Что, потерпишь?
– А? – Даша еще не отошла от увиденного только что: табуретка, шнур, руководство как вешаться.
– С ужином. Папа сейчас звонил, сказал, что уже к садику подходит. Через полчаса будут с Настей.
Садик рядом со школой; Настю родители собираются отдать туда же, где учится и Даша. По четвергам водят в подготовительный класс.
– Я не хочу пока есть.
Пошла к себе, открыла ноутбук. Тут же наткнулась на новое письмо от Алины. Той подружки по Кипру, живущей в городе Сапожке.
«Привет, Даш! – стала читать. – С наступающим Новым годом тебя, твою сестренку и твоих родителей! Классные фотки ты выложила. Москва красивая, и ты тоже. А мне и фотать нечего. Эти развалины и дебилов – не хочу больше. Хочу повыкидывать из своего альбома всю эту грязь. Противно. Настроение вообще никакое. Почему одни рождаются в Москве и Петербурге, а другие вот так? Мама говорит, что надо хорошо учиться и тогда поступишь, куда хочешь, и будешь там жить. Только откуда взять деньги, чтобы учиться? У нас сосед, Андрей, поступал в Ярославле в институт, и ему не хватило немножко баллов. Предложили платное, сказали, что если будет отличником, то переведут на бесплатное. Но потом обязательно по какому-нибудь предмету ставили четверку. Два года он так проучился и бросил. Платить было нечем, все деньги уходили на его учебу. Теперь сидит в автосервисе с уродами и сам таким же становится. Даш, напиши, как в Москве. Наверно, все готовятся к Новому году. Пиши мне почаще, а то мне тут совсем скучно».
Хотела ответить сразу, даже «Привет, Алина!» написала. А потом задумалась. Что написать? Пожаловаться в ответ, что до сих пор нет снега, что всего четыре дня до праздника, а у них уроки… Что вообще какая-то суета постоянно, и настроение тоже никакое…
Не ответила. Свернула Алинино письмо, стала просматривать другие сообщения. Музыку бы новую… Начнешь отвечать, и вообще погано станет… Уснуть и проснуться днем тридцать первого декабря. Чтобы елка стояла с игрушками, гирлянда мигала весело и пахло вкусной едой…
Движение в прихожей. Это папа с Настей. Сейчас мама позовет накрывать на стол…

Комментарии для элемента не найдены.

Читайте также


Позиции Тбилиси и Цхинвала по ситуации у приграничного села Чорчана не сблизились

Позиции Тбилиси и Цхинвала по ситуации у приграничного села Чорчана не сблизились

0
317
Назарбаев заявил, что народ Казахстана с огорчением воспринял новость о его уходе

Назарбаев заявил, что народ Казахстана с огорчением воспринял новость о его уходе

0
349
В России запускают систему мониторинга за реализацией нацпроектов

В России запускают систему мониторинга за реализацией нацпроектов

0
931
Гражданское общество проверяют со всех сторон

Гражданское общество проверяют со всех сторон

Иван Родин

Соцопросы показали небольшой рост персональной политизации

0
845

Другие новости

Загрузка...
24smi.org