0
1443
Газета Печатная версия

13.08.2015 00:01:00

Главкнига: чтение, изменившее жизнь

Анатолий Макаров

Об авторе: Анатолий Макаров - прозаик, журналист

Тэги: мировоззрение, проза, детство, воспитание, юрий трифонов, михаил булгаков, исаак бабель, юрий олеша, сартр, камю


Когда в газете я сталкиваюсь с вопросом о самой значительной книге в чьей-то конкретной жизни, меня охватывают смущение и растерянность. Особенно когда высоколобые коллеги упоминают «Иосифа и его братьев» Томаса Манна, «Человека без свойств» Музиля или «Шум и ярость» Фолкнера. Мой вкус и предпочтение не в пример проще. Я не могу назвать книгу, которая меня «перепахала». Любимые сочинения меня очаровывают, пленяют, становятся фактом моей биографии и частью моего существа – так будет точнее.

Люблю я не столько гениев, «пасущих народы» и колеблющих мировые струны», сколько просто хороших писателей. Поправлюсь, очень хороших, но не пастырей человечества и не создателей вероучений, не признанных небожителей, а скорее замечательных стилистов, исповедальных лириков, иронических романтиков, вообще прозаиков, которые беспощадной наблюдательностью, психологическим рационализмом и даже некоторым нарочитым цинизмом маскируют поэтическую очарованность жизнью.

Пристрастия мои постоянны. Всю свою сознательную жизнь читаю, именно читаю, а не перечитываю авторов так называемой южнорусской школы, к которой отношу не только великих одесситов – Бабеля, Олешу, Катаева, но и Булгакова, Паустовского и Фазиля Искандера.

Среди книг, которые всегда под рукой, вот уже 50 лет, московские повести Юрия Трифонова «Обмен», «Предварительные итоги», «Долгое прощанье», «Другая жизнь», «Дом на набережной». Одна из самых главных книг моей жизни – роман «Хранитель древностей» Юрия Домбровского, про который Андрей Битов, один из самых умных русских, а, может, и мировых писателей наших дней, сказал: я не понимаю, как он сделан.

Из главных отечественных классиков то и дело обращаюсь к Гоголю и Чехову.

Люблю американских рассказчиков – Хемингуэя, Фицджеральда, Сэлинджера, Сарояна, французских интеллектуалов – Сартра и Камю. Один из самых лично дорогих мне прозаиков, к сожалению, мало у нас известный – мятежный, неприкаянный, беспутный Марек Хласко, он писал о том, о чем у нас в 50-е писать было невозможно.


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.


Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Читайте также


Ночью церковь звонила протяжно и глухо

Ночью церковь звонила протяжно и глухо

Николай Фонарев

Во Владимирской области отметили 95-летие со дня рождения Владимира Солоухина

0
225
Драконий огонь и андрология

Драконий огонь и андрология

Дмитрий Гвоздецкий

«Прозаический Контент»: новый проект от LitClub «Личный взгляд»

0
348
Получение лучей

Получение лучей

Михаил Юдсон

Романы Якова Шехтера, посланные на вселенскую деревню

0
725
Без зависти к пенису

Без зависти к пенису

Светлана Свистунова

Женская чувственность по-русски

0
522

Другие новости

Загрузка...
24smi.org