0
1842
Газета Печатная версия

05.10.2017 00:01:00

Литература и китообразные

Мария Галина о снобизме в неприятии фантастики и жанровых текстах, дорастающих до притчи

Тэги: новый мир, фантастика, стругацкие, гроссман, тверь, россия, москва, петербург, франция, германия, наука, биология, перевод, пелевин, сорокин, поэзия, феминизм

Мария Семеновна Галина – поэт, прозаик, критик, переводчик. Работает заместителем заведующего отделом критики журнала «Новый мир». Родилась в Калинине. Окончила Одесский государственный университет, кандидат биологических наук. С 1995 года профессиональный литератор, автор книг стихов: «Вижу свет», «Сигнальный огонь», «Неземля», «На двух ногах: Четвертая книга стихов», «Письма водяных девочек», «Всё о Лизе»; прозы: «Покрывало для Авадона», «Прощай, мой ангел», «Волчья звезда», «Гиви и Шендерович», «Хомячки в Эгладоре», «Берег ночью», «Малая Глуша», «Красные волки, красные гуси», «Медведки», «Куриный Бог», «Автохтоны»; критики: «Фантастика глазами биолога», «Не только о фантастике» и др. Лауреат личной премии Бориса Стругацкого «Бронзовая улитка» (2008, 2011), премии журнала «Новый мир», Anthologia (2005), премии «Московский счет» (2006, 2014) и многих других. Живет в Москве.

«новый мир», фантастика, стругацкие, гроссман, тверь, россия, москва, петербург, франция, германия, наука, биология, перевод, пелевин, сорокин, поэзия, феминизм Мария Галина: «Стругацких мы сейчас цитируем и исследуем больше, чем Гроссмана». Кадр из фильма Андрея Тарковского «Сталкер». 1979

Мария Галина авторитетна как в жанровой, так и в «большой» литературе. Ее фантастику называют высокохудожественной, а переводы англоязычной фантастики – едва ли не образцовыми. О культурных связях России и Украины, разнице между мейнстримом и фантастикой и критике с Марией ГАЛИНОЙ поговорил Владимир КОРКУНОВ.


– Мария Семеновна, вы родились в Калинине, но практически сразу переехали в Украину. Связь с малой родиной поддерживаете?

– Я уехала (точнее, меня увезли) из Калинина, когда мне было два года, но какие-то картинки все равно запомнились, и он мне не чужой. Когда я приехала туда после долгого перерыва, он опять стал Тверью, и какие-то места (набережную, главную улицу, кинотеатр) я узнавала. По-моему, это хороший город, и, когда меня позвали на фестиваль «Из Калинина в Тверь», с удовольствием поехала. И на книжную ярмарку в Центральной библиотеке приезжала. Я вообще очень люблю ландшафты с большой водой, это то, чего в Москве не хватает. Ну и чем ближе к Питеру, по-моему, тем приятней.

– А когда поняли, что без литературы никуда? В годы одесской юности?

– Все это слишком пафосно. Есть вещи, которые делаешь лучше, чем какие-то другие. Этим и надо заниматься.

– Полилог между Россией и Украиной дал трещину. Восстановить его реально?

– Я бы применила слово «диалог», и да, после такого грубого вмешательства России во внутренние дела соседней страны отношение к России и русской культуре гораздо напряженнее, чем до зимы 2014 года, когда культурное пространство двух стран было чуть ли не одним целым (русские книги рецензировались украинскими обозревателями и лежали на прилавках украинских магазинов, русских интеллектуалов принимали очень хорошо и т.п.). Но диалог не совсем иссяк – связи, в основном личные, остались, и люди с обеих сторон стараются сохранить то, что еще можно сохранить. Существует практика взаимных переводов (бескорыстная совершенно), в частности, только за последний год вышли две книжки стихов Сергея Жадана на русском, у меня в Украине вышел роман в украинском переводе и так далее… Но чтобы диалог полностью восстановился, нужны несколько поколений мирной жизни. Франция и Германия не раз воевали…

– Литературную Украину, на ваш взгляд, можно назвать страной свободы?

– Да. Хотя на ввоз литературы из России в коммерческих количествах сейчас существуют определенные ограничения. И да, за эти три года украинское книгоиздание заметно продвинулось, в том числе и там, где это касается переводной литературы. Назову только недавний очень интересный проект «Украина читает Лема»…

– Критик и поэт Людмила Вязмитинова ради литературы отказалась от карьеры инженера. Вы тоже оставили науку – биологию…

– Останься я биологом, я была бы одной из многих, довольно средним специалистом. К тому же наука сейчас здесь, мягко говоря, не в числе приоритетов, а на Западе по специальности я работать не хотела, сейчас не знаю, было ли это ошибкой. Я не была сильно увлечена наукой. Все-таки я по склонностям больше гуманитарий, но даже на излете советского времени должность научного работника давала такую свободу, которая другим профессиям и не снилась, к тому же перед биологом открывалась возможность путешествий, а я очень люблю ездить. Но иногда я завидую тем, кто до сих пор занимается биологией, например поэту Павлу Гольдину, специалисту по китообразным. Это прекрасная область науки, особенно если твое занятие не связано с опытами, которые приводят к гибели объекта.

– Вы одинаково успешны и в жанровой, и в толстожурнальной литературе. Наверное, совмещать подходы – задача непростая. Как вам это удается?

– Да никак, я просто пишу то, что мне нравится и интересно. В любом случае интересно еще и решать формальные задачи, а не только рассказывать какую-то историю, а формальные задачи – это уже по ведомству толстых журналов.

– Фантастику многие отправляют в гетто жанровой литературы. Ставят на место?

– Границы между мейнстримом и фантастикой нет. Во всяком случае, она очень размыта. Чисто жанровые тексты никакой другой задачи, кроме как развлечь читателя, вроде бы не имеют, но иногда поднимаются до уровня обобщения, притчи – тогда они занимают свое место в «большой литературе», хотя в большинстве своем весь жанровый, коммерческий массив вторичен. С другой стороны, почти весь массив «реалистической» литературы тоже новизной не блещет, и Стругацких мы сейчас цитируем (да и исследуем, изучаем) больше, чем, скажем, «Жизнь и судьбу» Гроссмана, как бы это вызывающе ни звучало. В литературе остается либо совершенно новое слово, новый прием, либо символ, притча... Неприятие фантастики как жанра, по-моему, снобизм, и те, кто его демонстрирует шумно и открыто, вполне могут, стыдясь этого увлечения, перед сном читать что-нибудь эдакое про звездные войны.

– Вы признанный автор в жанре фантастики. Ваши романы выходят солидными по нынешним меркам тиражами. Вы переводите зарубежных фантастов. О вас восторженно пишут в том же «Мире фантастики» и других профильных изданиях. Что же вас держит в редакции толстого литературного журнала?

– Мне нравятся люди, с которыми я работаю, и нравится делать журнал. Это такой квест, на выходе в результате совместных усилий получается нечто законченное. Ну, и, мне кажется, добрые дела идут в карму (поскольку мы и правда работаем почти бескорыстно). К тому же вокруг  толстых журналов до сих пор существует некий культурный ореол, то есть  это почетно. И да, зарплаты в журналах очень маленькие, так что я еще и «немножечко шью», то есть подрабатываю переводами.

– Российская фантастика востребована в мире?

– Я не занималась специально этим вопросом, но скорее нет, чем да. Что-то переводят в Польше, что-то в Германии. В англоязычном мире, насколько мне известно, неплохо знают Глуховского (цикл про «Метро»). Если считать Пелевина и Сорокина фантастикой, то да, востребована.

– Качественная проза, на ваш взгляд – это…

– Как мне кажется, она должна каждый раз решать какую-то новую задачу (любую – смысловую, стилистическую, художественную в целом). И читатель должен понимать, что автор выкладывается, работает на пределе своих возможностей. Вроде бы это трудно уловить, но каким-то образом ощущается…

– Ваш последний роман «Автохтоны» балансирует на грани фантастики и реальности. На мой взгляд, жанровость романа – не более чем ширма. И проза ваша ориентирована не на типичного читателя фантастики. То есть она шире субкультуры. Какой читатель важен именно вам?

– Меня вполне устроит читатель фантастики. Более вовлеченных и неравнодушных читателей я не знаю. Но если меня будут читать просто неглупые люди, то и хорошо. Тем более я бы не сказала, что этот роман жанровый. Он и издательством позиционировался как внежанровый. Но элементы жанра там есть, конечно.

– В одном из интервью главный редактор журнала «Арион» Алексей Алёхин уверял, что именно он «открыл» вас как поэта. Поэтическое высказывание для вас не менее важно, чем прозаическое?

– Я очень благодарна «Ариону». Это первый наш поэтический журнал, и Алехин действительно опубликовал большую подборку моих стихов, а потом выпустил первую солидную поэтическую книгу, и с этого началась, скажем так, моя поэтическая карьера. Но в 1991-м меня уже «открыла» «Юность». Правда, тогда было не до стихов и все это как-то кануло во мрак. Хватает ли времени для написания стихов? Написание стихов не требует времени, требует некоего душевного и умственного усилия, которое дается лично мне довольно трудно, но вроде новая книжка стихов готова и ждет публикации. Из суеверия не скажу где.

– На одном из форумов молодых писателей в Липках  главный редактор «Нового мира» Андрей Василевский прямо заявил: «Не присылайте стихи в «Новый мир», шансы на публикацию – призрачные». А в критическом разделе журнала как обстоят дела – требуются авторы?

– Да, требуются, но уровень критики в «НМ» высокий, и требуется еще и определенное профессиональное умение, профессиональный подход. В любом случае предложения приветствуются.

– Вы как-то опубликовали пост о низком уровне критических рецензий из самотека. И дали несколько дельных советов. Проблема остро стоит?

– Критика – жанр еще более безнадежный, чем проза и стихи. Все лавры достаются тому, о ком пишут, а не тому, кто пишет, и хотя известные критики есть, их можно пересчитать по пальцам. Тем не менее критика – важная составляющая литературы как таковой, и тут я бы обратила внимание на институт «непрофессиональной» критики, читательских отзывов на литературных форумах. Это новое и очень интересное явление.

– И наконец, неожиданный вопрос: ваше отношение к феминизму?

– Да никакое. Хотя не будь феминизма, женщин до сих пор не пускали бы в университеты.


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.

Читайте также


Власти и оппозиция не могут поделить Марсово поле

Власти и оппозиция не могут поделить Марсово поле

Светлана Гаврилина

Cмольному придется предъявить суду письма «возмущенных граждан»

0
538
Когда Меркель наконец станет канцлером?

Когда Меркель наконец станет канцлером?

Олег Никифоров

Проблема создания действенной правительственной коалиции в Германии упирается в программы и в личности

0
1091
Россия – страна экономического нонсенса

Россия – страна экономического нонсенса

Ольга Соловьева

Рост ВВП в РФ никак не влияет на доходы населения – эксперты

0
2515
Роман Авдеев стал меценатом года в Москве

Роман Авдеев стал меценатом года в Москве

Галина Грачева

Роман Авдеев стал меценатом года в Москве

0
341

Другие новости

Загрузка...
24smi.org