0
711
Газета Печатная версия

12.10.2017 00:01:00

По ребрам и под дых

Рассказы про Заболоцкого, 500-рублевую милостыню и фингал

Вячеслав Харченко

Об авторе: Вячеслав Анатольевич Харченко – прозаик.

Тэги: проза, ирония, семья, любовь, поэзия, грибоедов, есенин, маяковский, заболоцкий, водка


проза, ирония, семья, любовь, поэзия, грибоедов, есенин, маяковский, заболоцкий, водка А вот вы за кого – за Маяковского? Или все-таки за Есенина? Фото Александра Анашкина

Узкий выбор

У памятника Грибоедову в 30-градусный мороз в распахнутом демисезонном пальтишке на деревянном шатающемся стуле стоял в полный рост безусый юнец, выставив вперед шапку и крича: «Вы за Маяковского или Есенина?»

Я бы не обратил внимания на этого поганца и прошел мимо, но меня возмутил столь узкий выбор классиков. Я остановился, поправил холодные от налипшего снега очки и, уже проходя мимо, обернулся и ответил: «За Заболоцкого», – бросив в черный вязаный чулок, который юнец, наверное, использовал в качестве головного убора, 500 рублей.

Что со мной случилось, я не знаю и, честно говоря, не могу сказать, почему я для явных возлияний не инвалиду и не бомжу пожертвовал столь большую сумму, но скорее всего меня умилила столь решительная тяга подрастающего поколения к поэзии.

Вот говорят, они теперь совсем никакущие, ни фига не читают, слушают рэп и курят марихуану или даже что еще пожестче делают, здесь же я увидел явный проблеск надежды и здравого смысла и бросил эти несчастные 500 рублей в шапку.

Юнец опешил от такого действия и быстро выхватил денежку из чулка и внимательно осмотрел ее.

«Неплохо», – сказал он, и непонятно было, то ли его возглас относится к нехилой сумме, то ли к Заболоцкому.

Еще раз осмотрев добычу, Иммануил, а юнец представился Иммануилом, потащил нас в ближайший продуктовый магазин, и, несмотря на мои возгласы, что в моем возрасте давно уже не пьют, купил ноль пять самой дешевой водки, полбуханки черного хлеба и три сосиски «Останкинские», которые он здесь же нарезал небольшим швейцарским складным ножом, невесть откуда появившимся у него в руках. Примостившись в магазине на кофейном столике (видимо, продавщицы его хорошо знали и позволяли выпивать в мороз и непогоду), он достал из-за пазухи стопку листов формата А4 с отпечатанными стихами и решительно придвинул их ко мне.

«Ну вот и конец», – подумал я и внимательно всмотрелся в его безусое, бледное, мягкое лицо с розовыми подтеками румянца на щеках, в надежде полагая, что мне удастся избежать предстоящей экзекуции, но, похоже, вечер предстоял тяжелый и томный.

К счастью, алкоголь быстро сделал свое дело, и я в спокойствии и сонном неведении выслушал стихи Иммануила и даже пообещал оказать ему протекцию, так как мой двоюродный дядя работает верстальщиком в типографии «Госпечатьиздат».

Мы сбегали еще за одной бутылкой, купленной опять же на мои деньги, и через два часа я пообещал прочитать роман Иммануила, который он должен был выслать по электронной почте, столь неосторожно предоставленной мной.

В общем, мы расстались друзьями, а наутро я не пошел на работу, сказавшись больным. Весь день я просидел у компьютера в ожидании романа Иммануила, но этот засранец мне так ничего и не выслал.

Зря я ему декламировал «Некрасивую девочку», «Помнишь, Постум, у наместника сестрица» и «Свеча горела на столе, свеча горела».

Избиение

Как же она его била! Вроде бы сама бизнес-школу закончила, в банке работает, мама – директор музея Льва Толстого, папа – биатлонист, а вот тебе и по ребрам, и под дых, и по щекам, и в глаз, и в бровь, и с левой, и с правой. Или возьмет вазу с водой, в которой цветы стоят, выльет ему на голову, а потом еще и кинет в него. Вроде красивая женщина: высокая, кудри рыжие, завитые, ножки тонюсенькие, губки алые, а вот посмотри-ка.

Он с нею часто вместе битым на людях появлялся. То глаз зарихтован, то щека подмазана, то на скуле фингал, то пятна синие на руках, будто их выкручивали. Как-то раз я у него спросил:

– За что она тебя бьет? Пьешь?

Он испуганно вжал голову в плечи, покосился на меня опасливо, помолчал немного и, поправив воротник белоснежной глаженой рубашки, произнес:

– Не знаю. – Потом подумал и добавил: – Нет, честно, не помню. Придет с работы, посмотрит внимательно – и бах по голове пластиковой бутылкой или под ребра пальцем, больно.

– А отвечать пытался?

– Да если ей отвечать, то она в депрессию впадает, я вообще женщин не бью и не защищаюсь.

Мы сели на кухне напротив ЖК-телевизора и стали смотреть хоккей. Овечкин Тампе гол забил и прыгал по льду. Я потирал свой подбородок, покачивал ногой, тапок размеренно качался в такт.

Потом он подмигнул и, криво улыбаясь, выдавил:

– А знаешь, какая она ночью горячая? У-у-у-у-у.



Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.

Читайте также


Кирилл Серебренников может остаться под арестом...

Кирилл Серебренников может остаться под арестом...

Елизавета Авдошина

... а Юрий Быков – в тени профессионального забвения

0
1505
Лабораторная работа

Лабораторная работа

Елена Семенова

Данила Давыдов

Уильям Вордсворт: власть воображения и поэма-исповедь

0
1296
Тайные комнаты души

Тайные комнаты души

Вадим Черновецкий

О людях, которые сложнее, чем кажутся

0
1613
Локация для купидонов

Локация для купидонов

Юлия Егорова

Встречайтесь, женитесь и счастливо умирайте в один день

0
1600

Другие новости

Загрузка...
24smi.org