0
1362
Газета Печатная версия

14.06.2018 00:01:00

Петушки – Кохма, далее нигде

Новеллы без героев: фрагменты

Валерий Дударев

Об авторе: Валерий Федорович Дударев – поэт, главный редактор журнала «Юность».

Тэги: поэзия, лирика, цикл, природа, пейзаж, любовь, философия, роберт фрост, венедикт ерофеев, петушки, сергей есенин, осип мандельштам, футуризм, электричка, атлантида


поэзия, лирика, цикл, природа, пейзаж, любовь, философия, роберт фрост, венедикт ерофеев, петушки, сергей есенин, осип мандельштам, футуризм, электричка, атлантида Тишина над пригорком. Фото Евгения Никитина

Моей Марианне Андреевне посвящается

Кохма

Новелла первая – изначальная

Нам с тобой досталась 

малость,

Но она важна –

Кохма!

Кохмой называлась

Целая страна.


Жили-были Чудь да Меря –

Чудо племена!

В семьях дружных в полной мере

Мяса да зерна.


В речках тех водилась рыба,

А в лесах зверье.

Вот уехал разве ты бы

Из нее?!


Гром гремел, бывало, гневно –

Молнии одне!

Поклонялись каждодневно

Солнцу да луне.


Сочиняли сказки, оды

Плача да смеясь.

Правил ими воевода,

По-славянски: князь.


Краше не было на свете

Женихов, невест…

И над всем – над всем над этим

Водрузили крест!


Всех земля перемолола,

Все пережила.

И у Божьего Престола

Новые дела.


Я и сам в иное верю:

Разошлись пути.

Только знают Чудь да Меря,

Где меня найти.

Весна в Кохме

Новелла вторая – скорбящих

радость

На приступочке в малом 

провинциальном городе –

Место это даже крыльцом 

не назвать –

Застыл человек, словно мошка 

в янтарном коробе,

Подставил ноздри солнцу 

и – ать! –

Стал – человек как человек,

Ни с кем не сравнимый,

И смотрит сквозь снег,

И снега мимо.


А в конце дня желтым 

зажигаются окна,

И возле каждого такого окна

Во весь рост встает – 

вот как! –

Ни с чем не сравнимая тишина.


А когда руки ручьев

Ощупают землю, как 

скульптор глину,

Словно ничье,

Я свое сердце выну –

И

Монументально,

Непоправимо,

Любви полна

Тут же взойдет она –

Ни с кем, ни с чем не сравнима,

Ранняя, раненая весна.

Кохмофутуризм

Новелла третья – формальная

Приедешь в Кохму навсегда,

Едва поймешь, что значит

  Кохма.

А Кохма – это просто кофта

Из кофт, что были и тогда –

В серебряные те года.


Словесность русская. Скрижали

Впитали глупость, риск 

и страх:

Как футуристы на столах

В тех желтых кофтах 

танцевали.


Среди забвений и угроз,

Среди родного пофигизма,

Среди придуманных берез

Жжет Кохма – центр 

футуризма!


Собрав вечерний свой наряд,

Вот Кохма вздыбится огнями –

То кофты желтые горят,

То футуристы с нами.

Уводь

Новелла четвертая – 

русалочья

Уходит Уводь к небесам,

Качаясь и алея.

Узришь и ты, качаясь сам,

Как гаснет Лорелея.


Бурлаки идут бечевой –

Все белые как снеги,

Их нрав свирепо кочевой –

Все драки да набеги.


Ясон все время за руном

Спешит, от страсти млея.

Но это все не сон!

                             Не сон,

А та же Лорелея.


Жаль рыбаков; их лодок тьма,

Их невод крепче стали  –

Им оборвет ночная тьма

Дыханье рыбьей стаи.


В домишках выше – вдоль реки –

Желтеют окон пятна.

Вот костерки,

                      вон огоньки –

И все,

         и всем –

                      понятно.


Атлантида

Новелла пятая – 

таинственная

Я Кохмой иду.

Обретаются снова

Улыбки, приветы.

                           Живется легко!

Так в Вологде ждут – 

не дождутся Рубцова,

Где так полногласно звучит

«молоко».


О, я бы дождался!

                         Но Кохма – иное.

Повсюду звучит полногласное

«я».

Пятнадцать, январь, лебяда 

и льняное,

Пятерочка, прялка и даже 

семья.


Как яство, несу нетяжелую

фразу.

Вот так и бреду – бестолков 

и учен –

Из дежки отпив рукодельного

квасу,

Отведав есенинских рыхлых 

драчен.


Ах, ярмарка-сказка вдруг 

скрылась из вида.

Так что это было? 

                              Виденье ли? 

                                             Сон?

Не зря здесь под воду ушла 

Атлантида,

А якорь на Уводи бросил Ясон.


Ночь.

      Женское племя встречается

разно:

То тянется к небу, то падает 

ниц.

Задумайся, странник, 

получится разве

Нежнее, привольней сыскать

чаровниц?


О, ясные очи!

                      О, яркие взоры!

Насмешница месяцем выгнула

бровь.

Под гроздья салюта – 

под залпы Авроры

Судьбой наливаются кровь 

и любовь.


Здесь жить интересней.

               Мне жить интересней.

Куда ни посмотришь – 

и явь, словно новь!

Куда ни придешь – обрети 

и воскресни!

О, как же насмешница вскинула 

бровь…


В домишке ближайшем звучит

радиола.

Дедок у плетня уплетает 

морковь.

И чудятся села – далекие села,

Где свадьба за свадьбой,

Где песня за песней,

Где все еще помнят, 

что значит ятровь.

Климов-Южин

Новелла шестая – хулиганская

Не привлекался,

               Не скандалил,

                          Не пел, не пил

В Кохме –

             Даже не обнаружен –

Не какой-нибудь там дебил –

Поэт-эрот

               Климов-Южин!


Легче в гаджет кидать 

понты.

Ах, мещанская душонка – 

дешевка,

Разве постигнуть сумеешь ты,

На что Климову-Южину 

Мурашовка?!


Разве сможешь поднять 

рюмаш,

Как в скитаньях из Южи 

в Кохму

Климов-Южин – спасатель

наш?!

Я – допишу!

                   Я – не сдохну!


Смотрю в окошко – гляжу 

в печаль.

Нескончаемы снег и ветер!

Прав был Блок, но смертельно

жаль

Всю вселенскую дурь в поэте.


Стрелопесни его – лови!

Рано Кохмой на бой разбужен

Одинокий певец любви,

Нескончаемый Климов-Южин!

Фрост

Новелла восьмая – 

потусторонняя

                 бабачит и тычет

                                           О.М.

Сияют лозы.

Хохочут козы.

Бабачит кошка,

Ей тычет мошка:

Одна дорожка –

Всем на погост!

В чаду и скверне

Завис в таверне

Твой благоверный,

Твой Роберт Фрост!

В нем сиротливо

Цветет крапива,

В нем молчаливо

Взошел бурьян,

В нем, как монеты

Звенят кометы,

Свежи приметы

Чужих семян.

Коль не из робких –

Спеши по тропке:

Начнутся сопки

И гаолян.

Трое

Новелла десятая – 

хрустальная

В Кохме ночи хрустальнее,

Чем роса на лугу.

В дымке облако дальнее

Обратилось в деньгу.


Над заморскими милями

Дождь монет.

                      Ну и ну!

Как же,

               Осип Эмильевич,

Не почуять страну?


Это,

              Осип Эмильевич,

Вам не лагерный тлен –

Поднимается милое

Чудо-Юдо с колен.


Рынок.

          Турция.

                     Кофточку!

Перекур.

             Перегар.

Под свиную ли косточку,

Под вороний ли «кар».


Александр Аркадьевич,

Вас погонят взашей!

Обращаются кадрово

Палачи в торгашей.


Обратилася загодя

Вся кремлевская рать –

Даже малая запонка,

А должна покорять.


Каждый вовремя ссучится –

Благодать да приять!

Улыбнись – и получится

И продать, и предать.


Как же нам – палисандровым –

Не досталось Руси?

Вон Сергей Александрович –

У него попроси!


Троя

Новелла одиннадцатая – 

тихая

В Кохме ночи неслышнее,

Чем роса на лугу.

В звездах облако ближнее

Обратилось в деньгу.


Над родимыми мелями

Дождь монет.

                     Ну и ну!

Жил-был

                  Осип Емельевич –

Чуял Трою-страну.


Жил Сергей Александрович,

Поживал – гой еси!

Мы же грезы Касандровы.

Трои – нет!

                   Нет – Руси!

Ерофеев

Новелла двенадцатая – 

подарочная

Всем дарованы свыше:

И печаль, и печать –

Ерофеев не пишет:

Петушки либо Кохму

Как теперь выбирать?

От нее и оглохну,

И услышу опять –

Тишину над пригорком

В липком мареве горьком,

Где черникова прядь.

Гильотину ли, дыбу

Вымерять, выбирать –

Нескончаемый выбор!

Вся кремлевская рать

Отворит со кручиной

Потребительский рай!

Будь же, падла, мужчиной:

Каравай выбирай!

Обращая в потеху

И тюрьму, и суму.

До кремля не доехать –

Никому.

             Никому!

В Петушках в каждом доме,

Словно в озере кит,

На печи в полудреме

Ерофеев урчит.

Вот и вся подоплека.

Братцы! Мне каково –

Если в Кохме далекой:

Никого.

           Никого!

В Кохме той полустанок

Паровозом прикрыт.

И светлы спозаранок

Буерак и бандит.

Предрассветные блики.

И в раю, и в аду.

Ерофеев великий,

Я тебя подожду.

Там, где Уводь, осокой

Шелестит на ветру,

В волхованье высоком

Обступают ветлу

Летописная меря,

Заповедная чудь.

В это трудно поверить,

Ну, хотя бы чуть-чуть.

Петушки–Кохма

Новелла тринадцатая – 

отрадная

Каждый день Господь Бог 

создает небо и землю.

И Кохму создает Он.

Из сотворенного Кохму 

одну приемлю:

Вон – электричка.

                         Скорей – в вагон!


Если вдруг в электричке

Стянут горе-вещички,

Которые ты зачем-то 

нажил,

Не грусти даже –

Хлебни водички,

Прекрасна твоя пропажа!


Ведь в Кохму все пути, 

все дороги – млечны.

Это Петушки вечны,

А Кохму надо создавать 

каждодневно.

Лишь в Кохме моя царевна!


Но из Петушков в Кохму нет

электричества.

Как же ты там, мое высочество,

а может, величество?


Зато в Кохме певуч ночной

тепловоз,

Добры собаки, печальны кони,

И на скамейке среди соловьев 

и роз

Мир ясен как на ладони.   



Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.


Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Читайте также


И в-шестых

И в-шестых

Алиса Ганиева

В Гостином дворе впервые проходит ярмарка Non/fiction

0
1238
Маргиналы, гомососы и сквознячок

Маргиналы, гомососы и сквознячок

Алена Бондарева

Александр Щербаков об «Избранном» автора повести «Вам и не снилось» Галины Щербаковой

0
1112
Видения реки

Видения реки

Екатерина Преображенская

Вечер Татьяны Данильянц и Владимира Гандельсмана в Санкт-Петербурге

0
287
Бывает: метель закрутит

Бывает: метель закрутит

Нина Краснова

«Посиделки» памяти Валерия Дударева

0
175

Другие новости

Загрузка...
24smi.org