0
564
Газета Печатная версия

24.10.2019 00:01:00

Яблоко съесть и далее – по сюжету

Сказочное эссе о Златовласке, праотце Мазая и ожидании Гвидона

Тэги: сказки, феи, гвидон, ной, ковчег, дед мазай, элли, тотошка, волшебник изумрудного города, канзас, золушка, рукоделье, поэзия, сцилла, харибда


38-14-2 350.jpg
Кому как не волшебнице читать сны людей?
Вильгельм Котарбинский. Девушка среди мальв
(Фея цветов). Частное собрание
Жила‑была Златовласка, похожая на повзрослевшую Золушку. Занималась рукоделием, сочиняла стихи – как она считала – никому не нужные, занималась стряпней, молилась Всевышнему. И думала: «Если мир – тарелочка расписная, то и жизнь – что яблочко‑покатайка. Жаль, не наливное, а так – китайка». И однажды напал на нее сон – то ли устала очень от работы по дому, то ли атмосферное давление упало, прилегла Златовласка на минутку, только закрыла глаза, как сон‑угомон заковал ее в невидимые оковы, и заснула дева крепким сном, как та стрекозка‑златоглазка между оконными рамами в ожидании весны. Которую упомянула Златовласка когда‑то в своих строчках: «Спит златоглазка в стеклянном гробу меж заколоченных рам». Ах, этот стеклянный гроб сна, в котором лежала спящая красавица в ожидании суженого. Уж не заснула ли наша рукодельница тоже на вечность?

Нет‑нет, этот сон на нее наслала Фея, бессмертная муза, которая являлась ко многим великим поэтам и не очень. Назовем ее Музафея. А в плотном графике этой дамы значилось на этот день посещение Златовласки. Волшебница прошла сквозь окно и остановилась у стола, где лежало рукоделье девы. С улыбкой рассмотрела сережки, колье и прочие атрибуты, украшающие женщин, и резким движением провела над ними ладонью. И все лежащее на столе превратилось в листы со стихами.

– Ну что ж, – вздохнула Музафея, – почитаем. – И уселась за стол. Она властно провела рукой перед собой, чтобы остановить время, и все часы на Земле замерли, хотя люди этого не заметили. А вы что, не знали: когда читаешь прекрасные стихи, время останавливается? По мере чтения Музафея, а читала она вслух, понимала, что открывает для себя поэта, создавшего свой виртуальный поэтический мир, подобно Ною, построившему свой Ковчег, из своих чувств, реминисценций и образов, впитавшихся в душу каждого сочинителя стихов, какого бы уровня он ни был: «Мне доплыть бы, всякую тварь спасая,/ да окрест ни аспида, ни василиска, –/ праотец юродивого Мазая», «Небо сине, солнце желто, зелена под ним трава./ Я царевна и пускаю лебедей из рукава», «Вот бы и мне в девичестве сесть за прялку,/ яблоко съесть, а далее – по сюжету». Музафея довольно качала головой:

– Ну, искусница‑рукодельница. И сравнить Мазая с Ноем, и ожидание Гвидона, и мечта о рукоделье – ненавязчиво и изящно сделано… А это: «В той тишине, где яблони обветшали,/ яблоко стукнет ржавый в траве ушат,/ сумерки подошли в комариной шали,/ листья шуршат». Шуршанье листьев спрятано в каждой строчке – тишина‑обветшали‑ушат‑подошли‑шали‑шуршат… Волшебница закрыла глаза и представила, как она бредет по волшебному саду и, кажется, листья шурша шепчутся между собой. Но она‑то знает язык деревьев и трав, а откуда у Златовласки такой слух? Не иначе в роду был кто‑то не от мира сего… А вот и знакомое: «Родной Канзас от щебета оглох,/ летает пух, цветет чертополох

«То крышу рвет, то Тошку укачало…/ Я обживаю перелетный быт».

Музафея вспомнила, как она помогала Элли в Изумрудном городе победить все напасти и вернуться домой. Нет, что‑то в этой спящей поэтессе есть от волшебства. Уж не потомок она бедовой девочки Элли из далекого Канзаса? Что‑то в этом есть. Хотя столько человеческого в этой Златовласке – Музафея повернула голову в сторону спящей женщины. «Нет, ничего земное ей не чуждо», – тихо пробормотала в ее адрес. Только человек находит подобные слова в своей относительно короткой жизни: «В доме, где по‑прежнему чужда,/ встретятся больное чувство долга/ и любовь по имени «нужда», «харибды и сциллы – ладони беды».

Гостья невольно посмотрела на свои ладони. Эта поэтесса своими образами ранила ее душу. Когда‑то и она обнимала любимого, не подозревая, что, возможно, для него объятье было подобием любовного капкана, Сциллой и Харибдой, сквозь который надо пройти и уцелеть. Музафея не могла оторваться от листов со стихами: «Спит златоглазка, свернув хоботок./ Кто поцелует ее?..»

38-14-12 250.jpg
Елена Лапшина. Сон златоглазки
- М.: Русский Гулливер; Центр
современной литературы, 2018.
– 172 с.
За оконной рамой безмятежно спала златоглазка, крепко сжав прозрачные крылышки. Безмятежно спала и Златовласка, а над ней кружилась строчка: «Сны мои раз от раза все безнадежней». Ну уж кому как не волшебнице читать сны людей, а у поэтесс они даже проступают в шепоте губ. «Спит тихонько королевна, ее имя так напевно», – очарованная стихами вздохнула Музафея, вспомнив другую королевну – Анну Ахматову, у плеча которой она провела столько времени много лет назад. А пережить наслаждение от чудесных строк – это такая редкость в век тотальной грамотности. «Нет, эта поэтесса достойна награды», – сказала себе волшебница и взмахнула волшебной палочкой, неожиданно появившейся в ее руке. Сначала на столе появилась книга с чистыми страницами, а потом стихи, словно рой пчел, влетели в нее и застыли на страницах. А на обложке появилось название «Сон Златовласки». К окну подплыло облачко, и, перешагнув спящую стрекозку, Музафея хотела уйти, но вспомнила, что многие поэты не любят отождествлять себя с лирическим героем. Она бросила взгляд на златоглазку и направила конец волшебной палочки в сторону обложки и «Сон Златовласки» превратились в «Сон златоглазки»…

Когда, проснувшись, Златовласка подошла к окну, то вдали увидела облачко с сидящей на нем женщиной. Оно, казалось, летело вдаль и в то же время находилось на одном месте. Просто чудо какое‑то. «А почему бы не сделать такое колье?» – спросила она сама себя и подошла к рабочему столу. Книжку же, подарок Музафеи, Златовласка заметила не сразу. А уж описать радость поэтессы смогу только в следующей сказке, если она напишется…


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.


Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Читайте также


Сюжет о запретной постановке "Чиполлино" и экстремистских сказках

Сюжет о запретной постановке "Чиполлино" и экстремистских сказках

Тиртей

Долой Незнайку и Буратино!

0
1112
Царапают меня коты

Царапают меня коты

Ольга Рычкова

К 125-летию со дня рождения Георгия Иванова

0
2732
У нас

У нас

Наталья Якушина

0
242
Ёрт бы побрал этих авторов!

Ёрт бы побрал этих авторов!

Валерия Валахова

Открытие сезона Интернационального союза писателей

0
287

Другие новости

Загрузка...
24smi.org