0
1465
Газета Non-fiction Печатная версия

04.07.2019 00:01:00

Львиная миссия

Откуда у московских архитекторов и скульпторов такая страсть к этому заморскому зверю

Тэги: татьяна доронина, театр, кино, пушкин, искусство, москва, скульптура


22-15-2_t.jpg
Московские львы – такие разные. Иллюстрация из книги

Я бы назвала эту прекрасно изданную и богато иллюстрированную книгу романом о львах, написанным тремя разными авторами. Причем каждая привносит в этот роман свою особую краску, у каждой есть что‑то свое, захватывающе заветное «о львах» и их особенностях. Поэтому книга получилась такой живой, и каждый ее читатель обязательно вспомнит своего московского или даже немосковского льва. Я, к примеру, сразу припомнила «сторожевого льва», взгромоздившись на которого спасался от петербургского наводнения пушкинский Евгений в «Медном всаднике». Когда‑то в детстве этот штрих меня поразил. Показался забавным и хулиганским, ведь на памятниках сидеть не полагается.

Интересно, что Анна Завьялова цитирует воспоминания москвичей о том, как они в детстве «оседлывали» каменных львов. Есть даже несколько примечательных фотографий с детьми и взрослыми, сидящими на львах. И это, кстати, оживляет разговор, делая львов не «музейными экспонатами», которых «нельзя трогать руками», а живыми свидетелями и участниками человеческой жизни.

Ольга Калугина во «Введении» с большой экспрессией погружает нас в проблематику явления львов в московском градостроительном искусстве: «Не волки и медведи, не кабаны и лоси – мощные и привычные насельники нашей полосы, а именно львы! .. Откуда эта страсть к заморскому зверю не самого привлекательного нрава и совершенно не расположенного к контакту с человеком, никогда ему не служившему и ничем его расположения не снискавшему?»

К счастью, однозначного ответа на этот вопрос в книге нет. Образ льва, возникший еще в древнерусском искусстве, так и остается некой «фантастической» и оттого особенно волнующей загадкой.

Введение Ольги Калугиной, может быть, в наибольшей степени приближается к «романному» повествованию. В нем царь зверей рассматривается в самых разных своих ипостасях: и в биологической как хозяин прайда, и в историко‑культурной, и как астрологический знак, и как астрономическое созвездие…

А ближе к финалу автор выходит на свою «заветную» искусствоведческую тему – на скульптора Анну Голубкину. Рассматривает ее надгробье адвокату Федору Плевако. Автор убедительно показывает, что образ задумывался не без влияния маленьких львят, случайно увиденных в квартире служителя зоопарка. У персонажа надгробья – «львиный взгляд», что вполне соотносится с «львиным» обликом самого Плевако, о котором мы попутно узнаем много нового и увлекательного.

22-15-13_t.jpg
Татьяна Доронина, Анна
Завьялова, Ольга
Калугина. Московские львы. –
М.: БуксМАрт, 2018. – 240 с.
Татьяна Доронина коротко останавливается на той древней, идущей с Востока традиции, делающей скульптуру льва охранителем входа в парадные ворота здания. Доронина – мастер психологического портрета львов московских усадеб. Так, белокаменные разъяренные львы на Варварке у входа в палаты бояр Романовых (реконструкция 1980‑х годов) представляются ей одними «из самых злых в городе». Львы с пилона «Дома Анны Монс» в Немецкой слободе (XVII век), которые были в советское время «надежно спрятаны», а потом чудом найдены, – благодаря платку‑капюшону, словно у средневекового рыцаря, напоминают образ «льва‑воина». К этой характеристике есть занятный штрих – у правого льва нос «с заметной кривизной, как переломанные носы у боксеров». Львы усадьбы графа Алексея Разумовского на Гороховом поле своим видом «как бы взывают о помощи». А вот львы дворца‑театра усадьбы Останкино, построенного «самым богатым и знатным женихом своего времени» – Николаем Шереметевым, характеризуются автором как задумчивые, погруженные в свои мысли: «Нахмурив брови, они о чем‑то напряженно думают».

Не знаю, сознательно ли это у Дорониной получилось, но все ее львы в той или иной степени символизируют судьбу своих владельцев. Так, «взывающие о помощи» львы каким‑то таинственным образом соотносятся с печальной участью усадьбы Разумовского и трагическими событиями внутри его семьи. А напряженная дума на мордах останкинских львов словно бы связана с немыслимым в его время и до сих пор удивляющим выбором графа Николая Шереметева, женившегося на крепостной актрисе своего театра Прасковье Ковалевой‑Жемчуговой.

Анна Завьялова, автор идеи и концепции книги, подхватывает разговор о львах в московских памятниках конца XIX – начала XX века. Поначалу кажется, что это самый академический раздел книги, плавно переходящий в составленный ею же каталог произведений. Но нет! И у Завьяловой нашлось свое «личностное» ядрышко в повествовании о львах – чудесные документальные воспоминания москвичей о своих детских контактах с каменными хищниками.


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.


Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Читайте также


Константин Ремчуков: Министр Орешкин начал задавать очень правильные вопросы...

Константин Ремчуков: Министр Орешкин начал задавать очень правильные вопросы...

0
1467
"Материнский инстинкт"  до добра не доведет

"Материнский инстинкт" до добра не доведет

Наталия Григорьева

В триллере Оливье Массе-Депасса две женщины переживают потерю ребенка – одна убивается, вторая убивает

0
741
Президент демонстративно не говорит с губернаторами о выборах...

Президент демонстративно не говорит с губернаторами о выборах...

Иван Родин

В Петербурге и Москве оппозиция перемещается из избиркомов на улицу

2
1246
В «Двенадцать» и в «Четверть девятого»

В «Двенадцать» и в «Четверть девятого»

Андрей Мирошкин

Андрей Щербак-Жуков

Юрий Анненков – едкий иллюстратор, неразгаданный прозаик

0
2031

Другие новости

Загрузка...
24smi.org