1
2030
Газета Персона Печатная версия

28.09.2017 00:01:00

Чудище непонятное!

Александр Гальпер о том, как в собесе учат артистизму и как русскому поэту стать мафиози

Тэги: стихи, юмор, америка, абсурд, верлибр, кино

Александр Валерьевич Гальпер (р. 1971) – поэт, прозаик.. Родился в Киеве. В 1989-м с родителями эмигрировал в США (Бруклин). В 1994-м поступил в Бруклин-колледж на факультет киноискусства. Затем перешел на литературу. Посещал семинары Аллена Гинзберга, в 1996 году получил диплом. Перепробовал множество профессий, в итоге стал социальным работником. В России и за рубежом вышли поэтические книги «Рыбный день» (2003), «Антидепрессанты» (2006), «Трубка» (2006), «Синий мяч» (2007), «Генсеки и гомосеки» (2010), «Цветик-семицветик», (2011), «На Нью-Йорк мчатся орды Чингисхана» (2011), «Кровь» (2012), «Адские сказки» (2015), «Третий психиатр» (2016).

стихи, юмор, америка, абсурд, верлибр, кино Александр Гальпер: «Ни один мафиозный фильм не обходился без меня». Александр Гальпер с актером Стивеном Бушеми. Фото из архива Александра Гальпера

В своих стихах и прозе Александр Гальпер показывает, с одной стороны, анекдотический, а с другой стороны, грустный абсурд существования. Причем видит он его в основном не в России (хотя и у нас тоже), а в США. Читайте рассказы Гальпера в этом номере на с. 16.  С Александром ГАЛЬПЕРОМ поговорила Елена СЕМЕНОВА.


– Александр, насколько можно судить по вашим произведениям, анекдотические ситуации и чудные люди сами притягиваются к вам? Это так? Или это особенность вашего взгляда на мир?

– Ну, почему я такой? Сложно сказать. Возможно, гены, возможно, звезды, а может, обстоятельства иммиграции меня сделали таким. Я вижу абсурд, и абсурд видит меня. Иногда попадаешь в такие анекдотические ситуации, что хватаешься за голову. Ну, начнем с того, что моя семья увезла меня из СССР в 18 лет. Если бы это случилось на два-три года раньше, то стал бы чистым американцам с английским без акцента. Если бы на пару лет позже, то чистый эмигрант, а так получается – на грани. То есть стою над этими идентификациями. Чудище непонятное! Вот, например в одном месте, где я работал в Америке, были трения между чернокожими, рожденными в Америке, и чернокожими – иммигрантами из Африки. И обе группировки меня стремились привлечь на свою сторону. И на чью сторону я должен был стать? Наверное, на энергетическом уровне я посылаю сигналы в мир, что мне интересен абсурд, и жизнь мне подбрасывает такие ситуации. Но, по правде говоря, я уже устал. Даже не то что устал. Я накопил достаточно этих ситуаций и пытаюсь их систематизировать. Выйти за границы анекдота.

– Хорошо ли живется русскому поэту в Америке? Какой у вас там круг общения, если не иметь в виду работу?

– Ну, понятно, что в смысле общения, чтений я в проигрыше. Могу хоть каждый день ходить на англоязычные литературные мероприятия, но меня они мало трогают. Не интригуют звуковые игры с английским, потому что он не родной и тончайших оттенков не замечаю, не задевает тематика американских проблем. Я не чувствую, что это мои проблемы. Русскоязычные чтения – раз-два в году. Раз-два в неделю беру актерские классы. Есть какой-то американский круг друзей – поэтически-актерский. Актеры – хорошие ребята в основном и душевные, но общего у нас мало. Еще хочу сказать, что мне не 20 лет, а 46. Мне вечером пробежаться возле дома у океана больше приносит удовольствия, чем общение не со своим человеком. Ну, еще мне бог послал Сатановского! Игорь Сатановский, редактор «Новой Кожи», – мой ближайший друг уже лет 20. Раз-два в день говорю с ним по телефону. Он знает, что я хочу сказать, еще до того, как я скажу, но я все равно ему звоню и надоедаю.

– Свои стихи вы харизматично исполняете со сцены. Насколько важно вам дать им прозвучать? Вам важнее а) рассмешить, б) поразить, в) ощутить взаимопонимание?

– Ну, вот, допустим, Бродский мог прийти в Нью-Йорке на чтения, увидеть, что зал на 95% из пожилых русских эмигрантов и большой процент из них не понимают по-английски, и все равно читать на английском. То есть то, что вы меня не можете понять, – это ваши проблемы, по Бродскому. У меня подход другой. Тексты не существуют без слушателя. Мне важно, чтобы меня поняли. К счастью, я занялся актерством в 38 лет, и это еще больше помогает. Кинозвездой не стал, но вот актерские классы помогают передать эмоции. Мне важно, чтобы слушатель понял и стал частью моего рассказа или стиха. Я бы всех поэтов обязал брать актерские классы. Я думаю, что все, от самых больших гениев до последних графоманов, пишут и хотят выступить, потому что сами получают от этого кайф. Только некоторых слушают до конца, а от других через пять минут уходят после начала выступления.

– Каким вы видите поклонника вашей поэзии?

– Моим поклонником может быть любой человек. Так же как любой человек может смеяться на вечере Жванецкого или слушать сумасшедшего уличного проповедника или политического активиста. У меня мало произведений, где надо иметь дополнительные знания, чтобы понять.

– Какие в США литературные площадки есть? Кто там еще выступает?

– Известная площадка – поэтический клуб «Баури». Сейчас, правда, ее переделали в понтовый ресторан, и стихи читают только в воскресенье и понедельник. Участвовал там пару раз в групповых чтениях. Есть русский тематическо-чеховский ресторан «Дядя Ваня», американский бар «КГБ» (тематически ностальгически-советский). Америка, конечно, очень открытая и демократическая поэтическая страна. Открытых микрофонов в барах и ресторанах завались. Когда-то много в них выступал. Теперь где-то раз в месяц. Стоящих поэтов, конечно, мало. Например, это Томас Фукурола, Антон Яковлев, Тед Джонатан. Я их всех очень люблю и перевожу на русский.

– Кстати, в России в ближайшее время будут ваши вечера?

– Да, планирую выступление 20 октября в Санкт-Петербурге в Литературной гостиной «Фонтанка, 46», а примерно через неделю – в Москве.

– В американских журналах вас публикуют? Читаете ли вы все это на английском языке со сцены?

– Когда-то я загорелся желанием попасть в американские журналы. Несколько лет рассылал и энергично переписывался. Это целая работа. Ну, попал в кучу малоизвестных журналов, о которых никто не знает и где ничего не платят, и устал. В журналы круга повыше попасть сложнее. Во-первых, там нужны более профессионально сделанные переводы. Во-вторых, эти журналы в основном академические марксистские. А я в своих стихах издеваюсь и над левыми, и над правыми одинаково. Ну, мне сложно нащупать свою нишу в Америке. Живу, под собою не чуя страны. Раз-два в месяц читаю на английском со сцены. Опять же помогли актерские классы для иностранцев по уменьшению акцента. Раньше хлопали, хоть и не понимали. Теперь, когда стали понимать, хлопают меньше, но совершенно другие слушатели.

– Вы посещали семинары Аллена Гинзберга. Это было интересно? Чем это вам пригодилось в жизни?

– Аллен Гинзберг преподавал в Бруклинском колледже, как раз когда я там учился. Был несколько раз на его семинарах. Тогда мне казалось, что он сильно на меня повлиял, теперь понимаю, что не очень. Ну, гей-шуточки в моих стихах и рассказах проскакивают. И, наверное, привил формальную любовь к верлибрам. Вот и все. Вообще Аллан был гением рекламы и раскрутил битников на весь мир. Сейчас, по прошествии полувека, видно, что они были более важны как социальный феномен для пуританской Америки, чем литературный – для мира. Самый интересный из того периода – конечно, Чарльз Буковски, который бы дал в морду тому, кто назвал его битником, но тем не менее он самый яркий битник из них.

– Вы зарабатываете на жизнь соцработой и снимаетесь в кино. Где больше пригождается присущий вам артистизм? Какие у вас были интересные истории, связанные со съемками?

– Да мне надо учиться артистизму у моих клиентов в собесе. Как они выкручиваются, чтобы получить больше пособий и продуктовых карточек! Восемь лет назад меня приятель затащил в киномассовку. И – пошло-поехало. У меня типичная средиземноморская внешность. Еврейско-итальянская. И меня стали часто вызывать. Ни один мафиозный фильм того периода не обходился без меня. Меня сажали на первом плане рядом с главным героем. Через 3–4 года я даже стал членом профсоюза киноработников. Но потом я зажрался. Уже не хотел сидеть и молчать. Хотел роль. И вот с тех пор беру актерские классы и бегаю по интервью. Пробился в два эпизода в сериале на HBO (Home Box Office – американская кабельная и спутниковая телевизионная сеть. – «НГ-EL»). Было две рекламы в метро. А по поводу историй со съемками вот стихи:

Мой собесовский клиент считается 

особенно

Тяжелым случаем

Паранойи, шизофрении, депрессии.

У него целых два психиатра.

Недавно он заявил им,

Что видел меня

По телевизору и в рекламном щите

На автобусной остановке.

Я смотрел на него угрожающим

Взглядом русского бандита.

Услышав это, первый психиатр

Перепугался и поменял ему все лекарства.

Второй поместил в психушку на неделю.

По выходе ему добавили третьего врача – 

Звезду психиатрии,

Который порекомендовал

Художественное вышивание крестиком.

Если бы они только знали,

Что он говорил

Чистую правду.

– В своих произведениях вы показываете абсурд жизненных ситуаций, вам подвластно комическое, у вас острые диалоги, сюжет. А вы не пробовали себя в драматургии?

– Я написал несколько коротеньких абсурдных пьесок. Сейчас в актерских классах еще изучил хорошо Чехова. Мечтаю, что если бы было больше времени свободного и какие-то театральные связи, то чего-то бы написал. Нет времени писать в стол. Пьесу в сети Facebook выставлять совсем уж глупо.

– Как вы считаете, какие ингредиенты должны присутствовать в стихотворении, чтобы оно состоялось?

– Во-первых, я должен понять, что хотел сказать автор: или он плачет, или радуется. Я должен после текста это точно знать. Во-вторых, мне это должно быть интересно. Если он восхищается родной природой в штате Массачусетс или Китае, то мне это неинтересно. По этой шкале мне близок Чарльз Буковски. Его стихи – это предельно простые и интересные истории плюс интригующая и близкая мне жизнь люмпена.

– Почему вы считаете (прочитала в одном из ваших интервью), что рифма – это признак отсталости? Почему верлибр более современен?

– В чем сила верлибра? В том, что можно, не отвлекаясь на поиск созвучного слова, лучше передать смысл. Это явное преимущество для юмористических историй, просто интересных историй, гражданско-политической поэзии. Это и минус для тонкой лирики. Я был в этом году на Фестивале верлибра в Москве и Питере. Как раз лирических стихов было большинство, а юмористических или гражданских – мало. Предельно мало. То есть то, что верлибрами лучше всего получается, почти никто не делал. Понятно теперь, почему было очень мало слушателей. В основном были только другие поэты. Как ни странно, традиционный Всеволод Емелин и еще некоторые поэты рассказывают более интересные истории, хоть рифма их сдерживает. Пора русскоязычным верлибристам учиться у них тематике. Русский язык очень богат. Тут можно со звуками и рифмами играться бесконечно. Но мне это скучно. Но есть и исключения. Я очень люблю гениальные звуковые эксперименты Германа Лукомникова. Но такое редко встречается.

– Кого вы читаете из русских поэтов, писателей? Кто вам близок по духу?

– Конечно, регулярно читаю на Facebook Всеволода Емелина, Игоря Яркевича, Наташу Романову, Александра Дельфинова. Заново открываю для себя в актерских классах Чехова. Близка мне проза Довлатова. Как он мастерски работает со словом! Ну, конечно, то, что он не вышел за пределы русского гетто в Америке, обидно. Близок мне Чарльз Буковски. Интеллектуал, сброшенный на социальное дно. Допустим, в России тоже были интеллектуалы, которые работали дворниками, но их туда сбрасывала система. В Америке быть на дне – это личный выбор. Мне нравится его подход, но он считал лишним работать со словом. Это отталкивает.  


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.


Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Читайте также


Триумфальная премьера балета "Нуреев", очередные награды "Нелюбви"...

Триумфальная премьера балета "Нуреев", очередные награды "Нелюбви"...

Марина Гайкович

... и пахучая жидкость для фотографий Стёрджеса

1
868
Кинофестиваль американского артхауса

Кинофестиваль американского артхауса

0
584
"Сталкер"

"Сталкер"

0
600
И мясо с барбарисом

И мясо с барбарисом

Сергей Каратов

Стихи о кафе поэтов, Северной столице и пяти фигах в кармане

0
243

Другие новости

Загрузка...
24smi.org