0
3951
Газета Персона Печатная версия

15.02.2018 00:01:00

Идеальная ночь библиофага

Ольга Балла о 365 книгах в году и литературной критике как форме самоосмысления

Тэги: книги, критика, литературоведение, толстые журналы, филология, севастополь, челябинск, философия, венеция, капитан врунгель, швейцария, гормоны

Ольга Анатольевна Балла – литературовед, заведущая отделом библиографии журнала «Знамя». Родилась в Москве. Окончила исторический факультет Московского педагогического университета. Редактор отдела философии и культурологии журнала «Знание–Сила», редактор отдела публицистики и библиографии журнала «Знамя». Регулярно публикуется в толстых журналах и на литературных онлайн-ресурсах. Лауреат премии журнала «Новый мир» в номинации «Критика» (2010). Автор книг «Примечания к ненаписанному» (2010) и «Упражнения в бытии» (2016).

Чтение запускает выработку адреналина и всяческих гормонов удовольствия.	Андреа дель Сарто. Портрет леди с книгой. 1514. Галерея Уффици (Флоренция)
Чтение запускает выработку адреналина и всяческих гормонов удовольствия. Андреа дель Сарто. Портрет леди с книгой. 1514. Галерея Уффици (Флоренция).

Календарь Ольги Балла измеряется не в днях, а в книгах. 365 брошюр, сборников и талмудов за год для нее – это норма чтения. Жизнь в графике «ни дня без дедлайна» – пустяки, дело житейское. И это не считая редакторской работы в журналах. Откуда у Ольги Балла берутся силы и чем она жертвует, известно только ее домочадцам. О современной литературе и идеальном дне библиофага с Ольгой БАЛЛА побеседовал Владимир КОРКУНОВ.


– Ольга Анатольевна, критик, если утрировать, – это профессиональный читатель, который выбрал особую форму работы с текстом. Для чего вам нужна подобная рефлексия?

– Просто я так лучше всего думаю. Можно даже сказать и так: в каком-то смысле написать о книге – это наиболее интенсивный способ ее прочитать. Такое чтение фокусирует взгляд, настраивает восприятие. Читающий «профессионально» читает еще и качественно. Вот первая из важных причин.

Вторая – то, что иной раз о книге хочется или чувствуется нужным написать затем, чтобы иметь к ней и/или к ее автору отношение, разделить судьбу этой книги или ее темы, войти в ее смысловой круг и жить там. 

Ну и, наконец, потому, что это вообще интересно – как тип действия. Запускает выработку адреналина и всяческих гормонов удовольствия. Наверное, во мне все-таки умер не вскультивированный вовремя, по небрежению и невнимательности к самой себе, филолог – в отрочестве и юности изрядную часть моих чтений составляли критика и литературоведение: мне было интересно разбираться, как и почему устроены тексты как часть мироздания. Если бы я чудесным образом обрела хотя бы еще одну жизнь с сохранением тех же самых личностных свойств (чего я, разумеется, хочу и даже согласна на сохранение личностных свойств, хотя, право, стоило бы уже обзавестись другими), я бы обязательно постаралась получить качественное филологическое образование.

И в конце концов: уж если возможно зарабатывать (хоть какие-то) деньги любимым занятием – чтением книг и писанием, то грех упускать такую возможность!

– То, что вы живете по завету: ни дня без дедлайна, хорошо известно. А как много и быстро вы читаете?

– Это, конечно, очень зависит от характера текста, от задач по отношению к нему (что-то читается с конспектом, что-то глотается, по чему-то ползешь) и актуального состояния читающего. В среднем получается одна-две книги в день,  при условии что день занят не только чтением (когда только им, это такая роскошь, о которой и мечтать грешно). Скажем, книгу Игоря Сида «Геопоэтика», в которой 430 страниц, я прочитала за один вечер (нырнувший, конечно, глубоко в ночь) того дня, в который получила ее от автора. Кроме такого «потокового», «мейнстримного» чтения, когда книжки глотаются сразу, целиком и, как правило, ради написания о них текста, я еще читаю несколько книг параллельно, в «фоновом» режиме, отвлекаясь и возвращаясь.

– Вы недавно возглавили отдел библиографии журнала «Знамя». Новая метла, как известно, – новые правила. Скажите, какой вы видите работу вверенных вам разделов, что изменится?

– Пока я там еще в стадии ориентирования и набирания навыков, но можно сразу сказать, что мне очень интересна новейшая русская литература, всевозможные точки роста в ней, разведывание новых путей, то, что полно будущим и вырабатывает его уже сейчас. Мне хочется обратить усиленное внимание на то, что пишут сейчас молодые – те, кому от 20 до 30, ну, максимум до 35 лет, – и привлекать нетривиально мыслящих авторов, в том числе и из своего поколения, конечно, и из более старших. Мне бы хотелось представить разные видения современного литературного процесса, чтобы складывалась, насколько возможно, объемная картина. Вообще же, по личному пристрастию, мне очень интересны критики с «культурологическим» видением анализируемых текстов, ставящие их в широкие контексты, – критика как форма самоосмысления культуры. Я уже рада видеть на страницах «Знамени» Александра Маркова – человека с широчайшим видением; очень надеюсь на участие Дмитрия Бавильского, Александра Чанцева... (Это далеко не исчерпывающий список, просто не названные о моих надеждах еще не знают!)

– Расскажите, что больше всего вам запомнилось за последнее время: события, имена, книги. И почему?

– Мне кажется, что в ушедшем году начал наступать и будет дальше развиваться новый этап в (авторских, читательских, общекультурных) отношениях с прошлым и с памятью как способом его переживания. Я бы предположила, что это отношение становится более критичным, с повышенным вниманием к тому, как именно помнится прошлое, почему именно так, что в нем от реальности, а что от неминуемого домысливания и дочувствования. В этом отношении «знаковая» книга, которую недаром многие заметили, – «Памяти памяти» Марии Степановой (да, я не буду оригинальна, это одна и из моих главных книг 2017 года, как и поэтический сборник «Против лирики» того же автора). Но в этом ряду мне хочется назвать также и пока менее замеченную «Севастопологию» Татьяны Хофман. Написанная в Швейцарии по-немецки и переведенная Татьяной Набатниковой, эта книга, по моему разумению, несомненно факт русской литературы и русского самосознания, поскольку это воспоминания автора, русской по происхождению, о своем детстве в Севастополе первых послесоветских лет, точнее, о своей памяти об этом. В этот же ряд я бы поставила и пока не изданный роман Дмитрия Бавильского «Красная точка» – о взрослении в позднесоветском Челябинске, об истории личных смыслов, наложившихся на историю «времени-и-места» и даже «Энциклопедию юности» Михаила Эпштейна и Сергея Юрьенена, которая во втором, доработанном издании попала в руки русскому читателю в декабре 2017-го и стала моей читательской радостью.

К моим читательским радостям последнего времени относятся также упомянутая уже книга (обобщенно говоря, эссеистики) Игоря Сида «Геопоэтика: пунктир к теории путешествий», «Метафизика Венеции» и «Палладио. Семь философских путешествий» Глеба Смирнова, «Проективный словарь гуманитарных наук» Михаила Эпштейна, сборник статей «Антропология искусства.  Язык искусства и мера человеческого в меняющемся мире», эссеистика и записные книжки Александра Цыбулевского, изданные под названием «Поэтика доподлинности». Из художественного – сборник повестей и рассказов Василия Голованова «На берегу неба», сборник малой прозы Аллы Горбуновой «Вещи и ущи», роман Лены Элтанг «Царь велел тебя повесить»; поэтические сборники: Анны Глазовой – «Земля лежит на земле», Бориса Кутенкова – «решето тишина решено», Полины Барсковой – «Воздушная тревога», Виктора Качалина – «Письмо самарянке», Василия Бородина – «Пес», Елены Зейферт – «Греческий дух латинской буквы». Ярким явлением в современной русской словесности, достойным внимательной рефлексии, мне видится сновидческая проза Станислава Снытко «Белая кисть». Очень порадовала книжка комментариев Марии Гельфонд к одной из коренных книг моего детства – трилогии Александры Бруштейн «Дорога уходит в даль». Тот же издательский проект «А и Б», в котором вышла эта книга, выпустил комментарии и к другим архетипическим книгам моей жизни «Денискиным рассказам» и «Приключениям капитана Врунгеля», но их я еще не читала, лежат в запасе. Сюда же отнесу второй том проекта Линор Горалик «Частные лица», дочитанный в бессонную новогоднюю ночь.

Мне видится важным, что издан на русском роман Ласло Краснахоркаи «Сатанинское танго» в переводе Вячеслава Середы; что Алешей Прокопьевым была полностью переведена книга Пауля Целана «Мак и память»; что вышел громадный полный перевод «Кантос» Эзры Паунда, выполненный Андреем Бронниковым (еще не дочитала, читаю медленно, по частям). Не знаю, многим ли в России будет важен и заметен перевод «Турецких писем» Келемена Микеша, сделанный Юрием Гусевым, но мне, как человеку пристрастному к венгерской культуре, радостно, что теперь они станут предметом и русского внимания. Сильное впечатление на меня произвел роман Сергея Жадана «Интернат», переведенный с украинского Еленой Мариничевой. Если отвечать обобщенно на вопрос, «почему» это все мне заметилось и запомнилось, я бы сказала, что я – читатель субъективный, и запоминается мне то, что соответствует моим внутренним запросам и вопросам к себе и к миру. Что, в конце концов, совпадает с внутренней ритмикой.

– Для успеха, как известно, недостаточно любить свое дело – нужны и страсть, и доля сумасшествия (но не одержимости!). Расскажите, как библиофаг Ольга Балла проводит свой идеальный день, и достаточно ли только книг для обретения гармонии?

– Как истинная сова и даже совища, я бы сказала, что идеальный день – это идеальная ночь! По крайней мере это такой день, когда долго спишь (дописав и отправив на рассвете очередной текст к сроку и отправившись спать с чистой совестью), просыпаешься уже вечером и неторопливо – главное, чтобы неторопливо, без вечного чувства вины, стыда и неадекватности! – пишешь что-нибудь такое, что хорошо получается, а сделав приемлемую часть работы, отправляешься что-нибудь интересное читать. Для гармонии книжек, конечно, совсем недостаточно (даже написанных!), но думаю, что для меня гармония и недостижима. Гармоничным людям, которые хорошо и с удовольствием умеют много всего в разных областях жизни, которые полно и ярко осуществились одновременно в разных областях, я как раз очень и вполне безнадежно завидую. Я умею слишком мало и вряд ли уже научусь.


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.

Читайте также


Но дорожу своей ногой

Но дорожу своей ногой

Евгений Лесин

Елена Семенова

Андрей Щербак-Жуков

Литературный 2019 год начался

0
721
Главкнига

Главкнига

Елена Сазанович

0
92
Книги, упомянутые в номере и присланные в редакцию

Книги, упомянутые в номере и присланные в редакцию

0
59
Опора, а не анклав

Опора, а не анклав

Алкей

Фиест

Элегическая повесть о том, как пресс-служба калининградского губернатора Челябинск обидела

0
1050

Другие новости

Загрузка...
24smi.org