0
2405
Газета Персона Печатная версия

22.08.2019 00:01:00

Жаль, что в детстве я не стал пингвином

Михаил Пак о ныряльщицах за жемчугом и корейской литературе, выросшей на русской классике

Тэги: узбекистан, киргизия, алмаата, санктпетербург, баржа, алла демидова, букер, живопись, корея, чечжудо, хенне, дом творчества

Михаил Тимофеевич Пак (р. 1949) – писатель, переводчик, художник. Родился в Узбекистане. Окончил Республиканское художественное училище в Душанбе. Автор книг «Охотник» (1996), «Пристань ангелов» (1998), «Танец белой курицы» (2002), «Мелодия бамбуковой флейты» (2004), «Легкое путешествие по реке» (2008), «Облака на юге» (2009), «Сеульские каникулы» (2011), «Мандарины для Хелен» (2013), «Смеющийся человечек Хондо» (2014). Произведения переводились и публиковались в Германии, Канаде, Южной Корее, Китае. Лауреат премий: журнала Korean Expatriate Literature (Лос‑Анжелес, 1999); им. В. Катаева журнала «Юность» (2001, 2007); корейского ПЕН-клуба (Сеул, 2001); Государственной телерадиокомпании KBS (Сеул, 2006), им. А. Куприна Союза писателей России (2010). Живет в Сеуле.


узбекистан, киргизия, алма-ата, санкт-петербург, баржа, алла демидова, букер, живопись, корея, чечжудо, хенне, дом творчества Михаил Пак: «Когда я стою за мольбертом, думаю над новыми сюжетами прозы. Михаил Пак. Подсолнухи

Михаил Пак – один из скромных деятелей отечественной словесности, чье присутствие в ней незаметно, но незаменимо. Он по‑детски наивный, негромкий. В списках лауреатов редко значится, тем не менее тихо, но вдохновенно делает свою работу: пишет романы, переводит с русского на корейский и наоборот, пишет картины. По случаю 70‑летнего юбилея писателя о самоидентификации, языке и искусстве с Михаилом ПАКОМ побеседовал Игорь МИХАЙЛОВ.


– Михаил, вы родились в Узбекистане, жили в Алма‑Ате, а первая публикация появилась в Киргизии. Расскажите о своих странствиях и о том, как это произошло?

– Я родился в узбекском селе Тама, что в 150 километрах от Ташкента, сейчас этого села нет. Когда мне было 12 лет, наша большая семья – отец, мать, пятеро сыновей и две дочери – переехала в Таджикистан. Отец был инженер‑механик, ремонтировал автомашины и трактора, но в душе он был художником: все свободное время он писал акварелью пейзажи. Это передалось мне, брату Герасиму и сестре Елене. Все мы стали художниками. В годы учебы в художественном училище города Душанбе я много читал, моим любимым писателем был Александр Грин, именно его творчество подвигло меня к литературе. После армии я путешествовал по Союзу, жил в Украине, в Киргизии, Сибири, Казахстане. В итоге оказался в Москве, с 1998 года живу здесь. Первый рассказ я написал в городе Фрунзе (ныне Бишкек) в 1976 году. Тогда мне было 27 лет. Рассказ назывался «Саулен» – это история киргизской девочки, живущей в горном ауле. Помнится, был конец лета, я отнес рассказ в редакцию газеты «Советская Киргизия», там отделом культуры заведовал Николай Ялымов – огромного роста, сибиряк. Через две недели рассказ был напечатан без купюр целиком и с иллюстрацией, сделанной редакционным художником. И получил я гонорар – 75 рублей. В те годы это были большие деньги. Моя зарплата составляла 120 рублей. На радостях я позвал Николая Ялымова в ресторан, выпили с ним коньяку. Тогда он мне сказал: «В твоем рассказе ничего нет: ни сюжета, ни характера действующих лиц, ни образа главного героя, ни стиля и вообще это не рассказ». Я удивился, спрашиваю: «А почему вы его напечатали?» Он отвечает: «Там ничего нет, но… есть чувства. Давай, работай дальше!» С той поры и работаю.

– Я знаю, что вы в Питере охраняли баржу, потом появился феерический роман «Ночь – это тоже солнце», а опубликовала вас «Юность». Тоже фантастическая история?

– Это было после развала Союза. Повсюду царила разруха, заводы стояли, бесчинствовал криминал, зарплату нигде не платили, преподаватели, ученые, профессора торговали на барахолках шмотками. У людей в глазах стояла тоска и безысходность, – лишенные жизненных сил, они вокруг умирали несчетно, падали, точно деревья, спиленные у основания бензопилой. У меня на душе была пустота, я сел в поезд и поехал в Питер. Почему именно туда, не знаю. В Питере я бродил по призрачным мрачным улицам, днем, ночью, не помня, куда иду и зачем. Однажды приятель, с которым я познакомился случайно на Невском проспекте, нашел для меня работу – сторожить баржу. Ее купил один предприниматель. К чему ему эта баржа, непонятно, она была старая и ржавая, стояла, скованная льдом на Неве неподалеку от Петропавловской крепости. Я сторожил баржу, жил в ней до весны, пока лед не растаял, – ее потом бизнесмен оттащил куда‑то на буксире. А я вернулся в Алма‑Ату. Но написал я ту питерскую историю не сразу, сначала сделал повесть «Танец белой курицы», а затем уже роман «Ночь – это тоже солнце». Журнал «Юность» был моим любимым в юности, я читал его от корки до корки. Когда я переехал в 1998‑м в Москву, я долгое время нигде не мог опубликоваться, а в одном издательстве мне прямо сказали: «Ваша проза серьезная, душевная, но мы на ней ничего не заработаем». Позже именно «Юность» подала мне руку помощи. Журнал опубликовал все мои самые значительные произведения.

– В свое время вы даже побывали в букеровских лауреатах. Говорят, на вас обратила внимание Алла Демидова?

– В 1997 году мой роман «Ночь – это тоже солнце» вышел в журнале «Простор», его‑то новосибирский писатель Геннадий Прашкевич и выдвинул на соискание Букера. А тогда в составе жюри была замечательная актриса Алла Сергеевна Демидова. Она написала статью о положении дел в литературе, о том, что роман в России не умер, и в пример привела несколько произведений, в том числе и мой роман. Я был в числе финалистов Букера, но премия досталась писателю Анатолию Азольскому. Когда я оказался в Москве, мы с Аллой Сергеевной несколько раз беседовали по телефону, но встретиться из‑за ее занятости не получилось. Несомненно, Алла Демидова великая актриса. Ее роли в фильмах «Щит и меч», «Служили два товарища» незабываемы. А как она сыграла эсерку Спиридонову в фильме «Шестое июля» – потрясающе! А ее театральные поэтические антрепризы!...

– Вы ведь не только писатель, но и художник, а сами вы себя кем больше ощущаете: художником, писателем –  или все это одно?

– Однажды я подумывал заняться только одним чем‑то, поскольку два дела требовали много сил и времени, но ничего из этого не вышло. Уже глубоко внутри меня – литература и живопись. Они в моем представлении одно искусство, только различающиеся методом выражения. Когда я стою за мольбертом, то в процессе работы невольно думаю над новыми сюжетами прозы, а когда сижу за компьютером – размышляю о композиции новых картин. Эти два искусства держат меня на плаву.

– Расскажите о вашем месте в корейской литературе, кто вы, русский кореец или просто кореец, как в вас уживается и то, и другое?

– В последнее время я нахожусь больше в Корее, нежели в России – это я сам себе организовал длительную творческую командировку: провожу там выставки, занимаюсь переводами книг корейских писателей на русский язык. Моя живопись корейцам нравится. Судя по всему, им нравится и моя проза. Кстати, роман «Ночь ­– это тоже солнце», вышедший в Корее в 2012 году, был признан Министерством культуры Южной Кореи в следующем, 2013‑м лучшим иностранным романом. Книга была направлена во все библиотеки страны. Думаю, что корейскому читателю я интересен как русский писатель. А я – русский писатель. А как иначе? По образованию и менталитету я русский. И в нашем роду были русские. Моя прабабушка по материнской линии Катерина была десятой дочерью русского купца Григория Покидова, возившего ситец и китайский фарфор из Иркутска во Владивосток. О той давней истории жизни Катерины и корейца Сергея Ни, если Господь даст мне силы, я собираюсь написать роман.

В Корее с 1995 года по настоящее время издано шесть моих книг. А два года назад сеульское издательство «Сан‑Сан» вознамерилось издать семитомник моей прозы. Вышло уже два тома, а к осени напечатают еще две книги. Мой издатель сам пишет стихи, он спросил меня, каких русских классиков я бы посоветовал ему издать для корейских читателей. В прошлом году я привез ему из Москвы с десяток книг: Сергей Есенин, Александр Блок, Велемир Хлебников, Андрей Белый, Николай Гумилев, Игорь Северянин, Анна Ахматова, Марина Цветаева. И две книги воспоминаний Ирины Одоевцевой «На берегах Невы» и «На берегах Сены».

Если говорить о корейской литературе, то она сравнительно молода. Только в 30‑х годах прошлого столетия начали появляться современные писатели, и все они выросли, без преувеличения, на русской классике. Долгое время нас разделял «железный занавес». Русский язык в Корее мало кто знал. Толстого, Достоевского, Чехова, Гоголя печатали с японского, то есть книги их, вышедшие в Японии, переводили затем на корейский. Получался двойной перевод, некачественный. Но даже в таком виде корейцы могли по достоинству оценить высокий художественный уровень произведений русских писателей. Ныне положение изменилось, книги русских классиков переводят в Корее заново те специалисты, которые уже получили образование в России. В центре Сеула стоит памятник Пушкину.

– Ваш роман «Мандарины для Хелен» посвящен удивительному месту, острову, где живут ныряльщицы за жемчугом – Чечжудо. Как вас туда занесло?

– Чечжудо – райский уголок. Остров образовался много тысяч лет назад в результате извержения вулкана. Ныряльщицы, их в Корее называют хеннё – визитная карточка острова Чечжудо. Хеннё занимались морским промыслом издревле. Прежде все женщины при дворе короля носили украшения из жемчуга и надевали наряды, украшенные жемчугом, которые добывались ныряльщицами Чечжудо. Но постепенно жемчуг извелся, и ныне хеннё занимаются исключительно ловлей морской живности – трепангов, моллюсков, крабов. Я был на Чечжудо трижды, писал там этюды, встретился однажды и с хеннё, – с загорелой женщиной 60 лет, которая варила на берегу туристам осьминога, что добыла сама. Она охотно отвечала на мои вопросы. У женщины профессия передавалась из поколения в поколение, у нее и мать, и бабушка, и прабабушка были ныряльщицами, но ее дочь отказалась быть хеннё и уехала в Сеул, где приобрела другую профессию и вышла замуж. У ныряльщиц тяжелый хлеб, они выходят в море на лодке, изо дня в день, уповая на удачу, ныряют в глубину без всяких дыхательных аппаратов и проводят там две минуты. Возраст у них не ограничен. Моя знакомая хеннё говорила, что ныряют и семидесятилетние, и даже старше.

Чечжудо еще славится мандариновыми садами. Я жил однажды в доме хозяина мандаринового сада две недели. Я никогда не думал, что буду писать об острове. Замысел романа «Мандарины для Хелен» у меня родился лишь год спустя.

– Многие наши писатели благодаря вам побывали в Корее, в Доме творчества, а вдохновленный корейским начинанием Ильдар Абузяров устроил в Казани «Дом творчества». В его основе тоже есть своя тайна и история?

– Дом творчества Точжи находится неподалеку от городка Вончжу, среди живописных гор. Его в 1996 году построила на собственные деньги писательница Пак Кён Ри, классик корейской литературы, написавшая 20-томный роман‑эпопею «Точжи» («Земля»). «Земля» переводилась на многие иностранные языки, но из‑за большого объема издавалась за границей только до трех‑пяти томов. Я перевел на русский 1‑й том «Земли» в 2016 году. 2‑й том по времени занял у меня почти два года кропотливой работы, – оригинал изобиловал местным диалектом и массой нюансов, отчего рукопись перевода я переписывал восемь раз, и, наконец, все завершено и скоро книга выйдет в Москве. Возвращаясь к Дому творчества: в нем библиотека, зал для проведения разных мероприятий, столовая и около 20 номеров с удобствами. Сюда приезжают писатели со всей Кореи и даже из‑за границы, чтобы в тиши, не думая о хлебе насущном, работать над своими произведениями в течение нескольких месяцев. Из России там были художник Дима Горяченков, писатели Наталья Якушина, Ильдар Абузяров. Пак Кён Ри жила неподалеку и готовила для гостей салаты из овощей собственного огорода. Умерла она в 2008 году. В Санкт‑Петербурге во дворе СПбГУ нынешней весной установлен памятник Пак Кён Ри.

– И традиционный вопрос: над чем вы сейчас работаете?

– Работаю над романом, начатым три года назад, – перерыв был вынужденный из‑за работы над переводом двух томов «Земли». У романа длинное название «Жаль, что в детстве я не стал пингвином». Если все пойдет хорошо, то завершу роман в следующем году. О чем он? О России, о Москве, о нашем времени и недалеком прошлом, о людях с разными судьбами, о главном герое, верном своему искусству, о широте души русского человека, о любви. 


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.


Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Читайте также


Пограничники начали войну на футбольном поле

Пограничники начали войну на футбольном поле

Виктория Панфилова

Бишкек возложил ответственность за инцидент на Душанбе

0
1412
Константин Ремчуков: Эпоха фейковых институтов в России подходит к концу

Константин Ремчуков: Эпоха фейковых институтов в России подходит к концу

0
2296
Погранслужба Киргизии переведена на усиленный режим из-за конфликтов на киргизско-таджикской госгранице

Погранслужба Киргизии переведена на усиленный режим из-за конфликтов на киргизско-таджикской госгранице

  

0
553
Центральная Азия: шесть лет с "поясом" и по "пути"

Центральная Азия: шесть лет с "поясом" и по "пути"

Игорь Панкратенко

20 тысяч километров дорог построил Китай в странах региона

1
1681

Другие новости

Загрузка...
24smi.org