1
9835
Газета Политика Интернет-версия

20.11.2017 22:40:00

Константин Ремчуков: Это идеологические установки: "свой-чужой", "пятая колонна", "предатели", "не надо копаться в истории"

Тэги: политика, экономика, власть, путин, война, германия, история, олимпиада, театр, культура, мугабе

Программа "Особое мнение" проводится радиостанцией "Эхо Москвы" совместно с международной телекомпанией RTVi и идет одновременно в прямом радио- и телевизионном эфире. Благодаря этому еe слушает и смотрит не только российская аудитория, но и русскоязычные телезрители в Европе, США и Израиле. Время выхода передачи - вечерний прайм-тайм. Это позволяет обсуждать с заинтересованными слушателями наиболее важные события уходящего дня. Эфир не ограничивается одной темой, затрагиваются все интересующие аудиторию вопросы. Программу представляют авторитетные журналисты радиостанции "Эхо Москвы". Участники программы отвечают на вопросы слушателей, присланные на эфирный пейджер, смс, интернет-сайт радиостанции или заданные по телефону прямого эфира.


политика, экономика, власть, путин, война, германия, история, олимпиада, театр, культура, мугабе

А.Позняков― Это особое мнение Константина Ремчукова, я Андрей Позняков. Здравствуйте, Константин Вадимович.

К.Ремчуков― Добрый вечер.

А.Позняков― У нас школьник пришел в Бундестаг в рамках Дня памяти, в рамках встреч школьников и депутатов на День памяти и рассказал, что на захоронении солдат Вермахта после Сталинградской битвы он увидел могилы невинно павших людей, без вины павших людей. И это, конечно, спровоцировало бурю возмущения. Как вы считаете, подобные выступления сейчас, уже в начале XXI века – они предосудительны?

К.Ремчуков― Ну, я не знаю. Предосудительное я вижу, что тема войны волнует всех очень сильно, и не только мальчика, не только общественность, которая реагирует, но и политиков. Мы видим, какое жесткое сейчас противостояние наметилось между Украиной и Польшей по поводу того, что Польша делает жесткие заявления Украине «Прекратите носиться со своими нацистами», требует, чтобы разрешили доступ к могилам, чтобы они могли эксгумацию провести и посмотреть, каким образом умерли поляки, утверждая, что они умерли от рук бендеровцев (наверное, в голову, скорее всего, были такие, типологические похожие выстрелы). Вот.

И отношения просто разрываются практически. Кого-то не пускают, и мы видим, что это взрослые люди. События, вроде бы, давно произошли, а политики грозятся, что они будут причем не только в Польше, но там Венгрия, что будут препятствовать дальнейшей интеграции Украины в институты или в семью европейских ценностей.

Поэтому, на самом деле, мне кажется, это еще больная история, и люди реагируют. Это один пласт, если исходить из того, что это искренняя тема, да? Ну, вот, просто волнуется.

Второй пласт – это политическая тема. Потому что мы видим, что последние годы очень часто пытаются использовать вот эти темы для того, чтобы раскалывать общество, обвинять кого-то, запугивать кого-то, ужесточать какие-то режимы, практики, используются термины «фальсификация истории». То есть ты рассказываешь какой-нибудь случай, и вспыхивает всё.

Я помню, помните, пару лет назад, по-моему, Леонид Гозман выступил против сериала «СМЕРШ»? Что чего мы делаем сериалы и политизируем работу этих людей? Они, на самом деле, там инструментом сталинского…

А.Позняков― А какое возмущение-то вызвало?

К.Ремчуков― Какое-то вызвало. Это же было просто такая ярость. Поэтому я думаю, что это всё еще свежо, и как часто бывает, прошлое, история разъединяет больше, чем объединяет. Объединять может только будущее.

А.Позняков― А вы как считаете, пересматривать отношения, в том числе к солдатам Вермахта, Нацистской Германии, которые погибли, возможно, в принципе, сейчас?

К.Ремчуков― Нет, ну, что значит пересмотреть? Нацистская Германия пришла на территорию Советского Союза убивать по расовому признаку. Это же… Вот, некоторые люди в полемике говорят «Ну, мало ли там, Германия и в Западную Европу входила». Да, действительно, но совершенно разные были цели. Там были просто обычные военные действия, поэтому французы сдались. Потом, когда вы читаете, например, биографию Сартра, то вы знаете, что он просидел в Париже, накинув пальтишко и сидя за пишущей машинкой. Пил, курил каждый день во время оккупации Германии, да? После войны он превратился в интеллектуального лидера, лидера в том числе леваков, он говорил, что тот не революционер, кто не пригубил коктейль Молотова. Да? Ему никто не вменял.

А как шли на Восток? Это расовая теория неполноценности. Сейчас документов много публикуется – там же абсолютно указано было, какой народ на сколько процентов должен быть, там, ликвидирован. Но самое главное – ограничение на будущее. Какого вида труд никогда не должен, сложный труд, умный труд, умные профессии, образование этим людям? То есть неполноценность нации.

Поэтому я считаю, что мы никогда не должны забывать, что совсем недавно немцы (совсем недавно в исторической перспективе) смотрели на нас как людей второго сорта, неполноценных, которые должны были быть уничтожены под ноль. Поэтому говорить, что вот эти люди, которые пришли с этой идеологией, они невинно там умерли, конечно, это не соответствует исторической правде и моральной правде. Потому что они пришли уничтожить нас по расовому признаку, считая, что мы люди неполноценные.

Даже очень интересно, даже в газете публиковал, наткнулся на инструкцию одного из идеологов (ну, он, по-моему, даже не идеолог, он министр был), как вести с русскими. Он говорит «В случае с русскими не вступайте в дискуссию – они вас переговорят. Никогда. Вот, вы только начнете с ними пить и беседовать, всё, считай, что вы пропали, потому что они воспитывались на Достоевском, на всех этих долгих монологах. Поэтому их только надо как животных». Поэтому…

А.Позняков― А наказывать за какие-то призывы по-новому посмотреть на историю, вспомнить о том, что многие люди не хотели, может быть, даже воевать, те, кто воевали в составе Вермахта.

К.Ремчуков― Слушайте, я считаю, что всё, что соответствует историческим фактам, я сторонник того, что всё это надо открывать, вскрывать. Мотивы я сам люблю, я покупаю все эти книги. Вот сейчас вот 2 тома недавно купил – это 2 тома, составленные из донесений военачальников в первые дни и недели войны по всем фронтам. Вот, просто смотришь, какой был бардак, какая была неподготовленность, сколько людей отступало, какое у них было представление.

Когда ты смотришь на то количество людей, которые невинно были… Вот, оказался на 3 часа, вроде бы, на территории, на которой немцы были, вышел из окружения – его хоп, говорят «Ах, ты был на этой территории!» Я считаю, что правду надо выкладывать всю, и чем больше архивов будет раскрыто, тем больше мы будем понимать про истинные мотивы и понимать, почему так много людей в плену оказалось (5 миллионов).

А.Позняков― А почему же люди так боятся, когда задают эти вопросы, когда школьник еще на международной арене, вроде бы, ничего плохого не сказал, сказал, что мир должен быть на всей земле, сказал, что, действительно, кто-то мог не хотеть воевать, сказал, что, в принципе, память нужно почитать погибших со всех сторон (все-таки, погибли люди) и относиться к ним по-человечески, независимо от того, какие они.

К.Ремчуков― Ну, я не видел текста, чего сказал мальчик, но, в принципе, я считаю, что сверхреакции на это вот такие, что надо какие-то оргвыводы делать, этого мальчика закошмарить, еще уголовное дело открыть, это неправильно. Если он мальчик…

А.Позняков― А откуда это?

К.Ремчуков― Ну как откуда? Это идеологические установки «свой-чужой», «пятая колонна», «предатели», «не надо копаться в истории». Вы же помните, какая дискуссия была по поводу… Это тоже год назад или полтора, когда памфиловцы появились.

А.Позняков― Да. Но это же какая-то тема последних лет, вам не кажется?

К.Ремчуков― Нет, мне кажется, потому что она появилась же под зонтиком «Нет фальсификации истории». И вот теперь каждый, кто думает, что если данные не соответствуют тому, что у него в голове, он фальсифицирует историю. Вот. Это выглядит нелепо, потому что Сталин говорил о 7 миллионах погибших. Он фальсифицировал историю? Скорее всего, да. Хрущев говорил о 20 миллионах. Наверное, тоже. Горбачёв сказал «27 миллионов». Представляете, миллионами могут люди ошибаться. Но они утверждают в официальных документах, сколько погибло. Каждое из этих заявлений – это фальсификация истории, мне кажется.

Но это не тот путь. Они как всегда под видом фальсификации истории пытаются создать инструмент политического давления на оппонентов. Мне так кажется.

А.Позняков― Ну, у нас, все-таки, есть какая-то сакральность войны, сакральность победы. До сих пор же для нас 9-е мая чуть ли не главный праздник в году, хотя уже прошло сколько десятилетий. Уже совершенно другая страна, другие люди, и уже даже нет тех, практически не осталось тех, кто может что-то вспомнить. Человек, который был ребенком в эти годы, совсем маленьким.

К.Ремчуков― И?

А.Позняков― И, может быть, нам надо отказаться от сакрализации этой истории? Может быть, нам нужно уже отпустить это в прошлое?

К.Ремчуков― Ну, я не знаю, сакральность – мне кажется, она в душе. Отношение к празднику как к сакральному – мне кажется, не так вот, что Андрей Позняков скажет «Давайте прекратим считать этот день сакральным». У меня 2 деда погибли на войне, он для меня всегда будет независимо от того, что кто-то скажет.

А.Позняков― Ну, вас, несмотря на это, не оскорбляют рассуждения о том, что солдат Вермахта мог быть человеком мирным?

К.Ремчуков― Важен контекст. Если это маленький мальчик, который приехал за границу и хочет понравиться, и сказать что-то примирительное, то надо относиться к этому как к маленькому мальчику.

А.Позняков―  Давайте к культуре обернемся. У нас развивается конфликт между Константином Райкиным и Владимиром Мединским. Напомню телезрителям и радиослушателям, что Константин Райкин в прошлом году выступил с речью о цензуре и самоцензуре в России. А теперь он утверждает, что после этого выступления театр буквально затерроризировали проверками. И вот Владимир Мединский ответил.

Владимир Мединский утверждает, что Райкин со своей речью выступил после того, как ему отказали в финансировании, и сейчас – цитата – «стал поднимать шум после того, как выявили финансовые нарушения в работе театра», и Владимир Мединский страшно огорчен, он полагает, что это какие-то рабочие моменты. Чья версия убедительнее для вас?

К.Ремчуков― Ну, я надеюсь, что нам, все-таки, дадут… Про цензуру и самоцензуру тут сложнее, особенно самоцензура. Вот, чем вы руководствуетесь, когда задаете мне вопросы? Может быть, у вас есть самоцензура? Когда я вам отвечаю на эти вопросы, есть самоцензура? Тут сложнее определить.

Цензура более легкая вещь. Если есть какая-то инструкция, телефонограмма, рекомендация не ставить такого-то автора, не пускать такого-то режиссера, это легче идентифицируется обвинение. Еще легче идентифицируется содержательное обвинение по злоупотреблениям финансового характера. Если будет доказано (а Мединский, я так понимаю, подготовился для того, чтобы в контратаку перейти), если они выкатят дела, счета и всё, то будет такая (НЕРАЗБОРЧИВО).

А.Позняков― Еще одно театральное дело.

К.Ремчуков― Ну, в рамках, я думаю, общего дела. Его объединить надо будет.

А.Позняков― Не слишком ли много театральных дел? Похоже на какую-то большую атаку на культурное сообщество.

К.Ремчуков― Это можно так смотреть, но я думаю, что все будут руководствоваться и объяснять, что никакой атаки нет, а есть злоупотребления финансами, которые вытекают, как ни парадоксально, из увеличения финансирования театров в последние годы, с одной стороны. С другой стороны, изменившая роль художественных руководителей театров, директоров как бизнесменов в этом процессе. Они имеют непосредственное отношение к деньгам.

Поэтому я думаю, что многие выступают в защиту, говорят «Руки прочь от этого». Но руки прочь от этого – надо, чтоб тогда руки прочь от всех.

А.Позняков― А как вы относитесь к идее автономности театров? Автономности и независимости.

К.Ремчуков― Она потрясающая идея. Только деньги кто будет давать?

А.Позняков― Государство.

К.Ремчуков― И больше не подходи?

А.Позняков― Ну да. Выделить. Доверяешь режиссеру, худруку.

К.Ремчуков― Надо тогда пересматривать вообще принципы расходования государственных средств, не только театра.

У Маркса была в первом томе «Капитала» очень хорошая такая, внятная работа «К еврейскому вопросу». Я ее, помню, прочитал, и он там очень четко, будучи сам евреем, стал вопрос. Евреи ставили в повестку германской жизни тему, что в субботу они не должны работать, потому что у них в этот день не надо работать. И он говорил, что эмансипация евреев не может осуществляться как эмансипация только евреев. И он выводил на то, что только эмансипировав весь рабочий класс, евреи эмансипируют себя. они послушались, и потом в 1917 году показали, как это делается.

Так и здесь хочу сказать. Если вы хотите, чтобы только театральные деятели получали государственные средства и больше к ним никто не подходил, не интересовался, то вам нужно будет объяснить, чем они лучше других групп получателей государственных средств, которых проверяют. И вообще общество в целом заинтересовано контролировать расходование средств, которые выделяет государство, или нет?

Вот такое просто частное решение темы «Вот, давайте мы вот этим культурным деятелям дали миллион, и не подходи больше к ним. Как захотят, так потратят». Я думаю, так редко бывает.

А.Позняков― Но и с другой стороны, есть подход, который очень часто в том числе и в Роскомнадзоре озвучивают, и в Минсвязи. Вот, если дают деньги, значит, заказывают. А если заказывают, значит, могут ставить свои условия. То же самое, что происходит и с автономией университетов, например. Если университет получает финансирование, значит, пускай Министерство образования и определяет, кто и как будет преподавать. Это нормально, здоровый подход? Вам такой нравится?

К.Ремчуков― Ну, на данном этапе, скорее всего, он единственно возможный. Слаборазвитая страна, слаборазвитые институты. Много бандитизма, много откатов. Поэтому если только упразднить процесс контроля государственных ресурсов, то все эти деньги через театры, через любой институт, там скажем, университетского типа будут оказываться в карманах тех, кто их дает (по условиям откатов). Я думаю, что к этому надо идти. Должны быть эндаументы, когда люди собирают много денег, когда десятки миллиардов долларов топовых американских вузов в их эндаументах. Это частные пожертвования. И то, кстати, я вот там член, допустим, попечительского совета МГИМО, и я вам хочу сказать, что раз в год у нас очень подробный разговор на совете попечителей о том, как потратил деньги университет. Выделили на книги, выделили на лекции, выделили на приглашение иностранных профессоров, выделили на какую-то программу и смотрим, потратили они так или не так, почему не потратили. То есть это всегда, когда кто-то дает деньги (будь то Международный валютный фонд как международная частная организация, как бы, денежная), частные инвесторы, все-таки, с одной стороны, мне нравится этот человек (но человек слаб). Но мне хотелось бы понимать, что деньги на то, что я дал, на постановку спектакля либо на организацию образовательного процесса, чтобы они были потрачены. Я давал деньги, там, на компьютерные классы и проведение оптоволоконной системы в начале 2000-х. Тогда мне сказали «Чувак, дал и отскочи. Больше не интересуйся. Вот, мы тебе сказали «спасибо» и всё».

Ну, конечно, мне не понравилось это, потому что я увидел, что они установили не столько компьютеров, сколько я считал нужным установить на те деньги, которые я дал.

Поэтому в этом смысле я думаю, что нет пока системы, при которой можно представить себе, что кто-то будет деньги давать и не будет контролировать, как они расходуются.

А.Позняков― Ну, я надеюсь, что, все-таки, тематику лекций-то Попечительский совет МГИМО не проверял, когда анализировал расходование средств?

К.Ремчуков― Тематику лекций? Нет, надо сказать. Ну, тотально мы не проверяли, но если мы давали лекции на то, чтобы начались какие-то пионерские курсы либо какие-то направления обучения, то нас интересовало. Всегда нам дают посмотреть, как структурирована эта программа, потому что, ну, у нас есть какая-то компетенция, чтоб мы могли знать.

А с культурой, еще раз говорю, я против того, чтобы кто-то диктовал репертуар. Потому что я членом Попечительского совета многие годы был Исполкома Большого театра, да? Мы никогда не вмешивались в репертуар. Никогда. Мы могли помогать балетным людям, чтобы ноги лечили, там, или издавали, или какая-то помощь ветеранам сцены. Но чтобы говорили «Этот спектакль ставьте, этот нет», этого не было никогда. Хотя, нам рассказывал художественный руководитель всегда о своих планах и о логике этих планов, какая доля спектаклей будет знакомить российских зрителей с самым лучшим опытом современным, какие будут новые постановки спектаклей, какие будут какие-то исторические вещи, которые шли, скажем, до революции и больше никогда не ставились. То есть должна быть логика просветительская, ознакомительная и новаторская. Поэтому 2 сцены для этих вещей.

Но я считаю, что коли человек – руководитель театра, и ему дали деньги, то надо, чтобы этот театр ставил то, что он хочет ставить. Я бы так действовал.

А.Позняков― То есть самостоятельность, все-таки, должна быть в какой-то мере.

К.Ремчуков― В творческой – безусловно. В этом кайф от искусства.

А.Позняков― А в чем проблема, тогда я не понимаю? Какие могут быть еще претензии по финансированию? Ну, вот, выделили деньги на работу театра, на художественную работу театра. Ну, всё, работают же люди. Вот, сцена непростая, спектакли какие-то идут. Не всё ли равно, какие спектакли, сколько народу на них ходит? Или же это должно, действительно, учитываться?

К.Ремчуков― Ну, про сколько народу ходит, я не знаю, есть ли такой показатель ответственности. А то, что деньги пошли на спектакль, хотелось бы установить, а не просто были выведены куда-то. Потому что можно по плохому сценарию предположить, если, допустим, есть злоупотребления денег, то тогда не всё равно. Мы же давим на то, чтобы в театре деньги были на постановки, на актеров и так далее.

Поэтому… Больше добавить нечего.

А.Позняков― Я вижу, тут на лентах информагенств продолжает поступать огромное количество сообщений из Зимбабве. Бурно обсуждают сегодня отказ президента Роберта Мугабе уходить. Ему 93 года, 30 лет уже у власти.

К.Ремчуков― Не 30 лет – 37. Он с 1980 года.

А.Позняков― Ну, 37, да. 30 лет он президентом, какой-то другой был. О’кей, не буду с вами спорить.

К.Ремчуков― Трудно спорить.

А.Позняков― Конечно. Чем чреват отказ уходить в такой ситуации для страны и для самого Мугабе?

К.Ремчуков― Ну, надо понимать, что тот сценарий, который военачальник по прозвищу Крокодил задумал для Мугабе, не сработал, потому что он думал, что Мугабе испугается и уйдет. Мугабе оказался, действительно, опытным человеком, умным, у него связи за эти 37 лет в регионе развились. Поэтому сразу выступил президент Южной Африки и ряда других стран-соседей, которые сказали, что то, что сделали военные, очень напоминает конституционный переворот, а мы не приветствуем конституционные перевороты. Потому что эти страны знают: как только ты поддержишь конституционный или антиконституционный переворот, так сразу и тебя могут в Африке быстренько съесть. Вот. И всё с этого момента пошло не по сценарию, потому что новые потенциальные руководители поняли, что они не будут легитимными в глазах африканского сообщества, а, вполне возможно, и мирового сообщества.

Поэтому Мугабе, видя, что у них нет ресурса додавить, менял позиции тактически. Там вчера вечером «Financial Times» писала, что вот он уже договорился с военными о гарантиях. Сегодня с утра он от всего отъехал.

И я понял так, что 2 его главных оппонента вернулись, и вице-президент, которого он, собственно, убрал, и лидер оппозиции в страну, они думали, что они придут. Но сейчас пошли по конституционному пути, я так понимаю, сегодня депутаты заговорили об инициировании процедуры импичмента, чтобы Мугабе был действующий президент, хоть и под домашним арестом, они сейчас расскажут, какой он ужасный людоед, объявят ему импичмент и пойдет дело по другому сценарию, потому что вдруг за этим импичментом вскроются какие-то преступления уголовного характера. Поэтому я думаю, что включилась в механизм торга вот эта опция «Либо ты уходишь, мы тебе гарантируем свободу, либо мы тебе сейчас импичмент объявим и, возможно, посадим».

А.Позняков― Вот вопрос очень важный для целого ряда наших радиослушателей, которые бурно комментируют ситуацию в Зимбабве. Да и не только для них. Вот, я смотрю заголовок на телеканале Дождь «Россия и Зимбабве. Найдите 5 отличий». Публикацию на Росбалте «Россия больше не похожа на Зимбабве». Огромное количество параллелей пытаются проводить, но это вот, как вы говорите, мне кажется, будет сейчас мнение, основанное на мнениях.

А у меня к вам вопрос в этой связи. Есть ли какие-то уроки, которые мы, российское общество, можем вынести из происходящего в Зимбабве?

К.Ремчуков― Я не вижу.

А.Позняков― А параллели какие-то вы прослеживаете в ситуации?

К.Ремчуков― Нет, не прослеживаю.

А.Позняков― То есть абсолютно далекое?.. А почему тогда люди стремятся вот так вот увидеть, усмотреть, находят какие-то схожести не только в Зимбабве, в других африканских странах? Особенно противники Путина.

К.Ремчуков― Не знаю. Спросите их.

А.Позняков― Давайте пойдем тогда дальше. Мы стремительно теряем шансы на участие в Зимней Олимпиаде в Пхёнчхане. Русада, наше антидопинговое агентство не было в итоге легализовано и допущено к работе на международном уровне, и 5 декабря комиссия МОК должна вынести окончательное решение. Ну, уже огромное количество сигналов, что решение это будет, все-таки, не в пользу России. Действительно, российских спортсменов могут отстранить.

Запрет на участие в Олимпиаде – он ударит по нашей стране? Он болезненен для Москвы?

К.Ремчуков― Ну, мне кажется, конечно. Это страна наша очень много усилий сделала и власть, Путин лично в последние годы, чтобы позиционировать Россию как очень спортивную державу. Более того, это позиционирование имело инструментальный характер с точки зрения развития инфраструктуры.

Путин, видя, как разворовываются деньги и не могут построить там клочок дороги, я не знаю там, из Москвы в Петербург… Вот, за все годы, что с 2000 года Путин у власти, у нас так и не появилось супермирового качества шоссе, связывающего Москву и Петербург. Смешно при всех этих деньгах. Вот. И ничего невозможно сделать. Там люди, близкие к власти, скупают землю вдоль дороги, как только видят, что план дороги пролежит здесь. Потом требуют по рыночной цене его выкупить у них там, миллиард рублей на какой-нибудь участок между двумя населенными пунктами, в миллиард долларов оценивают. И всё это сложно. И, вроде, права собственности не хочется (НЕРАЗБОРЧИВО), но и понятно, как эта собственность пришла, и давление. И, в общем, те принудительные акты, которые были во время Олимпиады, применять на огромной территории страны неудобно, потому что это уже исключение будет, которое зафиксирует правило. Вот. В общем, ничего не могут сделать.

И вот тогда Путин придумал инструмент в виде проведения Олимпиады как в Сочи, когда можно радикально изменить, потому что есть давление международных организаций, обязательства и контроль тройной-четверной со стороны топовых людей в правительстве, в Администрации Президента, которые курируют строительство, сроки и так далее. Потом Путин придумал Чемпионат мира по футболу, чтобы вот эти города, чтобы там были не только стадионы, но и инфраструктура, отели, аэропорты.

И получается, что, вроде бы, проводится чемпионат какой-то или Олимпиада, а страна изменяет инфраструктуру, как бы, вот этой жизни. Поэтому я думаю, это очень важно. Ну а параллельно позиционировалось, какие мы спортивные ребята, и вообще что такое спорт рекордов, достижений, патриотизм.

Поэтому если откажут нашей сборной, это будет большой, мне кажется, репутационный удар, потому что это же продолжается тема, что русские такие жуликоватые ребята, что им нельзя доверять, что они нечестные спортсмены. И всё это, ну как бы, не плюс.

Еще конкретное проявление. Я слышал на днях, что ВГТРК сообщила о своем решении, что если мы будем отстранены, они откажутся транслировать.

А.Позняков― Тоже такой, не позитивный сигнал.

К.Ремчуков― Ну, получается, что ты смотришь Олимпиаду, ну как бы, только если участвуют российские спортсмены.

А.Позняков― А разве нет?

К.Ремчуков― Ну, у нас во многих видах спорта же не российские спортсмены там участвуют, и чемпионы, и звезды там. Ну, ты когда смотришь гонку преследования в лыжах, ты же не обязательно, чтобы только вот это, а что сама по себе гонка преследований. То есть Олимпиада – это уже в течение тех лет, которые я слежу за Олимпийскими играми, это, как бы, общий праздник состязательности в разных дисциплинах. Ты какие-нибудь прыжки с гигантского трамплина вообще в жизни обычно не видишь, потом зацепило тебя и ты смотришь, как человек разгоняется, куда он летит. Но этого не будет, это уже такой изоляционизм, ну, который более существенного уровня конфликта.

А.Позняков― А на репутации Владимира Путина как-то может сказаться проблема с Олимпиадой? Вот, он связывал все проблемы, последние заявления по допингу связывал с подготовкой к выборам в России даже.

К.Ремчуков― Да. Ну, мне кажется, может. Безусловно. Потому что, все-таки, мы же привыкли… Ответственность в чем проявляется любого руководителя? Что если что-то случилось в твоем хозяйстве, прежде всего ты берешь ответственность на себя. Потому что если тот руководитель вот этой студии, если у него тут кондиционер не работает, камера не работает, он будет кого-то там винить с предстоящими выборами главного редактора на «Эхе Москвы». Скажет «Ну, чего ты? Ты же отвечаешь за эту студию. Приготовь».

Поэтому, в принципе, это нормальная вещь, что любой руководитель отвечает за порядок. И это Путин, и это Мутко, и это Жуков, это все те люди, которые отвечают за олимпийское наше движение. Они, конечно, ответственны за это.

А.Позняков― И вот раз уж вы упомянули отказ от трансляции, то есть это будет неправильное решение, если, действительно, откажутся, да?

К.Ремчуков― Ну, имеется в виду, что последствий, как бы, даже больше. Тогда получается, что ты уже и пропускаешь эти игры как зритель. Зрителей-то больше, чем участников Олимпиады. На Олимпиаду не поедет, там не знаю, несколько сотен человек, да? А Олимпийские игры не увидят в исполнении лучших спортсменов десятки миллионов, сотни миллионов, кто там смотрит.

А.Позняков― Но это разве не унизительно, когда все будут смотреть Олимпиаду, все будут понимать, что русских, российских спортсменов там нету, во всяком случае, нет спортсменов под российскими флагами.

К.Ремчуков― То есть вы смотрите хоккей Швеция-Канада и испытываете чувство унижения? Вы это хотите сказать? В какой момент унижение?

А.Позняков― Когда вы понимаете, что не допустили российскую команду, российскую сборную до этого хоккея из-за каких-то глупостей допинговых, и вы смотрите не на потенциальных соперников России, а смотрите просто, как люди получают удовольствие и реализуют себя там, где твои соотечественники реализовать себя не могут.

К.Ремчуков― Андрей, я вашу логику не понимаю. Вот, ей-богу. Это же событие случится 5 декабря, Олимпиада будет в феврале. Вы чего, не успеете свой мозг подготовить, что наших там нет и вы смотрите чемпионат по хоккею олимпийский или, там я не знаю, по фигурному катанию или по чему-то еще? Я просто не могу понять унижение.

А.Позняков― Ну, патриотическое чувство, болезнь за своих.

К.Ремчуков― Ну, у вас его… Вы же к реальности должны как-то адаптироваться? Вы же не можете жить с одной программой, да? Уже сборную отключили, а вы ходите с плакатом. Это как на Чемпионате мира в Бразилии, по-моему, после первого круга, когда мы не вышли из группы, Фабио Капелла был тренером нашей сборной, 2014-й год. Провели опрос общественного мнения среди россиян, кто станет Чемпионом мира? 8% ответило «Сборная России».

А.Позняков― Ну, конечно.

К.Ремчуков― Если вы за такой патриотизм… Они уже уехали в Москву, они проиграли матчи, не вышли из группы, но 8% ярых патриотов считают, что чемпионом, тем не менее, всё равно станет Россия.

Поэтому есть реальность. Нормальный мозг, не шизофренический – он ее воспринимает как данность и адаптируется. А если вы живете в той иллюзии, в которой вы готовились всё вот это 4-летие, и вам галлюцинации перед вами, вам кажется, вот этот спортсмен бежит и он, вроде бы, кореец, а, вроде бы, наш (Ан). Вот, мы думаем, что он в шорт-треке кореец, а он, на самом деле, оказывается русским, потому что принял наше гражданство. И вы кайфуете от этого.

А.Позняков― Ну а большинство-то с какими мозгами? Вот, зрители будут смотреть или не будут? Потери будут у ВГТРК от того, что они потратят кучу средств на трансляцию, а никто смотреть не будет?

К.Ремчуков― Слушайте, об этом даже говорить не стоит, потому что ВГТРК сделала официальное заявление «Мы не допущены, трансляции не будет». Точка. Поэтому всё это не имеет никакого отношения к реальности. Потерь не будет, сэкономим деньги на покупку дорогостоящих прав на трансляцию.

А.Позняков― В Чувашии вслед за Татарстаном снова стали выступать за обязательное изучение национального языка. Раньше это было как-то на региональном уровне, теперь Центральный совет старейшин опубликовал обращение к Владимиру Путину с просьбой срочно-срочно помочь и вернуть обязательный чувашский язык, обязательный и приоритетный для образования в детских садах и в школах. Это похоже на сепаратизм?

К.Ремчуков― Нет, это пробуждение национального самосознания. Люди хотят через язык сохранять культуру, хотят, чтобы на этой территории, на которой этническое большинство проживает, чтобы язык изучали, поскольку известно: коды культуры – они очень сильно в языке заложены. И если человек не владеет языком, он не в состоянии понять код той местной культуры, которая тогда будет исчезать.

А.Позняков― Была у дедушек и бабушек.

К.Ремчуков― Тогда будет исчезать. Но я думаю, что там всё равно сделают так, как в Татарстане как минимум, что если там есть какие-то дети, которые не хотят изучать русский, то, наверное, их обязательно не заставят изучать. Хотя, на самом деле, изучение языков, мне кажется, это всегда на пользу. Если чувашские дети обязательно изучают и русский, и чувашский, и то же самое, то мне кажется, для понимания вообще жить разным этническим группам и национальностям на территории со знанием языка друг друга, со знанием традиций, культуры, мне кажется, только в плюс идет, поскольку, ну, это среда обитания более комфортная.

А.Позняков― А у вас есть понимание, почему это сейчас происходит? Почему этой проблемы не было 5 лет назад?

К.Ремчуков― К выборам. Я считаю, что это выборная программа. Что те люди, которые вынашивали эти планы, считают, что перед выборами президента у Путина, им кажется, больше шансов, что он их услышит, не захочет ссориться на этой теме с людьми.

Можно посоветовать?

А.Позняков― Да, традиционная книга.

К.Ремчуков― Традиционная книга. Я бы хотел посоветовать книжечки из библиотеки «Гарвард Бизнес Ревью». Вот я купил несколько и читаю. Великолепные статьи. Вот, одна из статей (я как-то уже упоминал), Тони Шварц и Кэтрин Маккарти, называется «Управлять своей энергией, а не временем». Указывается на то, что людям кажется, что им не хватает времени, а им не хватает энергии, и методически, как это часто в Гарвардских изданиях бывает, очень четко рассматриваются типы энергии – физическая, эмоциональная, ментальная и духовная, и какими упражнениями вы в состоянии возобновлять резервуар вот этой энергии. И тогда ваша жизнь меняется. И таких статей много.

Вот это по тому, как человек сам должен себя изменить. Вот это по проектному менеджменту. причем, проектный менеджмент может охватывать любое решение. А это по эмоциональному интеллекту, то есть способность работать в коллективе, осуществлять лидерские функции. Очень хорошие, конкретные статьи, умные и, самое главное, конкретные. Они объясняют, как. Не что делать, а там есть технология. Технология начинается с ответа на вопрос «Как делать?»

А.Позняков― Самый главный вопрос во всем. Спасибо большое. Константин Ремчуков.

К.Ремчуков― Удачи.


статьи по теме


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(1)


Егор 16:07 21.11.2017

"Это идеологические установки"---Это не идеологические установки,идеология у нас запрещена,это не законы-это понятия режима.Есть страна Россия с вековой историей,со своим народом и нравственностью.А есть временное государственное новообразование РФ-автократическое, коррумпированное,олигархическое,которое живет не по закону,а по понятиям:свой-чужой,предатели,пятая колонна.А понятия можно трактовать по своему,ради сохранения своей власти."



Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Читайте также


В Калмыкии увидели Путина во главе земного шара

Андрей Серенко

0
810
Путин и Пентагон разошлись во взглядах на систему ПРО «Иджис»

Путин и Пентагон разошлись во взглядах на систему ПРО «Иджис»

Андрей Рискин

2
7269
Бюджеты на детские театры и театры малых городов оставят автономными

Бюджеты на детские театры и театры малых городов оставят автономными

Елизавета Авдошина

Подведены итоги программы  "Большие гастроли"  за 2017 год

0
450
Отвод войск – это выполнение Москвой соглашения с Эр-Риядом

Отвод войск – это выполнение Москвой соглашения с Эр-Риядом

Александр Шарковский

Об окончании войны в Сирии Путин и Аль Сауд договорились при личной встрече

0
2388

Другие новости

Загрузка...
24smi.org