0
4837
Газета Печатное дело Печатная версия

07.09.2016 00:01:00

Святая Русь в тени Мазепы

История лишила русских и украинцев единства веры

Тэги: мазепа, украина, малороссия, россия, национализм, уния, православие


15-7-3.jpg

Беляков С.С. Тень Мазепы: украинская нация в эпоху Гоголя.
– М.: Издательство АСТ: Редакция Елены Шубиной. 2016. – 768 с.

Украина – это Россия? Или Европа? Или вообще Малороссия? Чтобы дать ответ на эти вопросы, которые за последние два с половиной года довели Украину и Россию до холодной войны, необходимо добраться до самого «мифа основания» украинской национальной идеи. Что блестяще исполняет литературовед Сергей Беляков, взяв себе в «помощники» лучших историков – от Николая Костомарова до современных ученых Незалежной, а также огромный массив мемуарных свидетельств.

Красной нитью в книге проходит мысль, что украинский национализм и отношения Украины с Великороссией обусловлены сложной конструкцией из исторических мифов. То же касается взаимоотношения таких понятий, как религия, вера, нация на украинской почве. Украина возникала и формировалась на пограничье исторических эпох – от Средневековья к Новому времени, а также территорий – была «срединным пространством» между православной Москвой, католической Польшей и мусульманскими Крымом и Турцией. Автору пришлось разбираться с великим множеством понятий, реалий, наименований и их толкований, что и составило содержание книги.

Интересно, что понятие «Малая Россия» связано с отдельным и достаточно кратким эпизодом в истории православия. Автор, опираясь на источники, обосновывает его возникновение появлением особой Галицкой митрополии. «Само понятие «Малая Россия» придумали греки, – пишет Беляков. – Так в первой половине XIV века Константинопольский патриарх и его приближенные называли земли «королевства русского» (то есть Галицко-Волынского княжества) и галицкой епархии» (66). Эта епархия, которая просуществовала в независимом качестве совсем недолго, добилась автономии от Киевской митрополии, которая тогда объединяла как «мать городов русских», так и Северо-Восточную Русь.

Немаловажную роль в политическом самоопределении Украины сыграла религиозная самоидентификация ее народа, которая связана с переходом от средневекового конфессионального самоощущения к возникновению идеи нации. Прежде всего Беляков объясняет, что «вопреки современным стереотипам украинская идентичность веками была связана вовсе не с униатством, а именно с православием» (229). «Уния и ее сторонники больше двух веков оставались злейшими врагами Украины и ее народа, – продолжает автор. – Восставшие в 1648 году козаки требовали уничтожить «унию, источник и начало зла». Принятие унии в XVII–XVIII веках (когда это было актуально) автоматически означало измену.

После разделов Польши в конце XVIII века произошло размежевание, продолжавшееся два столетия. В восточных областях Украины, отошедших Российской империи, греко-католицизм был подавлен административными мерами. В Галиции, которая оказалась в Австрийской империи, униатство стало восприниматься в противопоставлении римскому католицизму немецкоязычных народов и вместе с ростом национального самосознания превратилось в неотъемлемую часть украинства. Книга Белякова, как явствует из названия, ограничивается эпохой Гоголя, но читатель не может не спроецировать эти выводы на современную ситуацию. Можно домыслить, что связь греко-католичества с политическими событиями последних двух лет объясняется особенностями истории разделенной некогда Украины. На востоке религиозное самосознание украинцев формировалось вне антагонизма с единоверной Москвой. На западе Украины связь уникальной конфессии и национальной идеи выражена гораздо более четко.

Впрочем, не все так просто и с русско-украинским «братством», якобы покоящемся на общем для обоих народов православии. Автор рассказывает, что в процессе воссоединения Украины и России после войн Богдана Хмельницкого в наибольшей степени этому противились именно церковные круги. «Московские порядки не нравились ни козакам, ни крестьянам, ни тем более духовенству, которое привыкло жить под властью уважаемого, но далекого и бессильного Константинопольского патриарха. Интересно, что даже на Переяславской раде (1654 года, где было принято решение о воссоединении двух народов. – «НГР») не было ни митрополита Киевского, ни хотя бы одного представителя высшего православного клира» (241). Любопытно, что книга, в которой есть слова про «далекую и бессильную власть» Константинопольского патриарха, вышла в свет незадолго до обращения Верховной рады к патриарху Варфоломею с просьбой вернуть киевскую кафедру под свой омофор.

Но вернемся к тексту. Даже сближение в обрядах западнорусского и московского православия, которое произошло в результате реформы патриарха Никона, не помогло преодолеть их отчуждение. Долгие годы сохранялись различия в устройстве церковной жизни. В малороссийских епархиях была развита выборность, а в «московитских» выборы приходского священника превращены в формальность. Петр I, борясь с патриаршеством, привлек в Великороссию украинских иерархов, но взамен отобрал «самостийность» церковного уклада. С разгромом вольностей Гетманщины после предательства Мазепы народная память украинцев связывает святотатства, совершенные, если следовать фольклору, русскими войсками в Украине. «Церкви палили, святости да// Iкони пiд ноги топтали» (391). Господствующему народу приписывались черты антихристианской силы. Впрочем, здесь «московиты» только дублируют образ врага, но первенство всегда сохраняли поляки-католики, что также подробно описывает Беляков.

Роль веры и традиции в формировании украинского национализма в книге «Тень Мазепы» не основная, это лишь один из сквозных сюжетов истории народа. Но и эта тематика работает на общую задачу сочинения. Автор показывает, какую роль играли мифы в истории отношений украинского и русского народов, среди них едва ли не основной – что это единая нация, некогда разделенная, но воссоединившаяся благодаря православию. Украинцы и русские – разные народы, вышедшие из одной колыбели, но разделенные историей навсегда. Украина не часть русского мира. Беляков приходит к выводу, что даже православный и русский мессианизм Гоголя, описанный в последних главах книги, обусловлен не столько эмоциональной близостью писателя России, сколько фатальным осознанием непобедимости Российской империи и, следовательно, отсутствием для любимой Украины перспектив самостоятельного политического будущего. Но и этот, последний миф, разрушен ходом событий, которые остались за границами книги, но прочитываются между ее строк.


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.


Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Читайте также


Путин поможет гагаузам торговать с Россией

Путин поможет гагаузам торговать с Россией

Светлана Гамова

Автономия на юге Молдавии получила в РФ экспортные и инвестиционные льготы

0
1108
Киев представит в ООН свой проект резолюции о миротворцах для Донбасса

Киев представит в ООН свой проект резолюции о миротворцах для Донбасса

Татьяна Ивженко

Украинский план прямо противоречит российскому

0
943
Минск выставит заслон на границе с Украиной

Минск выставит заслон на границе с Украиной

Антон Ходасевич

Лукашенко снова пугает белорусов оружием из соседней страны

0
925
Лукашенко рассчитывает, что новый посол России в Минске придаст импульс взаимодействию двух стран во всех сферах

Лукашенко рассчитывает, что новый посол России в Минске придаст импульс взаимодействию двух стран во всех сферах

0
428

Другие новости

Загрузка...
24smi.org