0
2447
Газета Стиль жизни Печатная версия

29.06.2018 00:01:00

Выходите, девки, замуж…

А вдруг из пепла нам блеснет алмаз?

София Вишневская

Об авторе: София Вишневская – филолог, журналист.

Тэги: любовь, отношения, свадьба


любовь, отношения, свадьба Образ Альмы Малер вызывает у дам желание подражать, а у кинематографистов – желание воплощать. Кадр из фильма «Невеста ветра». 2001

Она позвонила и пригласила на свадьбу.

– Как, опять? – изумилась я.

– Да. А что?

– Мы же совсем недавно гуляли на твоей свадьбе.

– Гуляли, конечно. И снова будем гулять!

– Как-то часто.

– А по-моему, не очень.

– Твой последний муж очень симпатичный.

– Очень. Мне тоже нравится.

– Так почему новый?

– Любовь кончилась. Мебель на месте, а чувства восторга не осталось.

– А что ты с восторгом делаешь?

– Я его переплавляю в счастье нового открытия.

– А???

– Придешь?

Когда мы с ней познакомились, ее уже звали Альмой. А до этого – Наташей Козловой. И она мне изложила (при первой встрече) все свои теории жизни.

– Понимаешь, я хочу только любви. Любви вечной.

Я, вечно озабоченная поиском дополнительной работы и заработка, очень удивилась.

– Зачем тебе?

– Интересно.

– Что?

– Сколько она может длиться?

– Вечная любовь – вечно.

– Вечная любовь (в течение одной жизни) может продолжаться только с разными.

– Как это?

– Любовь с одним человеком всегда кончается, а ее как-то нужно длить. Значит, что? Обновление.

– Ну и обновляйся. Внутри. Совершенствуйся.

– Одной скучно! Если бы ты выбрала себе идеал – у тебя все было бы по-другому.

– И кто твой идеал?

– Альма Малер!

– О господи!

– До того, как она вышла замуж за Малера, у нее был роман с Климтом...

– Какого Малера?

– Ну, Густава, конечно...

– А... Малера, который был дирижером в Венской опере и композитором?

– Дошло наконец... Так вот, Климт тогда еще не был никому известен.

– Какой Климт?

– Ты чо, Климта не знаешь?

– Художника?

– Художника... художника Густава.

– Она их что, по именам выбирала, чтобы все обязательно были Густавами?

– Почему? Кокошка был Оскар.

– Премия?

– Своего рода. Он был моложе.

– Малера?

– Нет, Малер уже умер.

– Бедный Малер.

– Забудь его. Это уже пройденный этап.

– Как же я Малера могу забыть? Я «Симфонию тысячи» каждый день слушаю.

– Это потому, что ты Гропиуса не знаешь.

– Не знаю.

– Это отец конструктивизма.

– Чей отец?

– Баухауза.

– Это он превратил наш мир в казарму?

– При чем здесь это? Ему было 27 лет, когда они познакомились, и он был блондин и еще архитектор.

– Я не люблю блондинов.

– А ей Вальтер нравился.

– Надеюсь, что с ним она и обрела вечную любовь?

– Примитивный взгляд на любовь. Даже в сервизе 12 чашек. Одна разбилась, всегда можно взять другую.

– Вальтер Гропиус разбился на машине?

– Ты, что ли, никогда не читаешь книг по искусству?

– Редко.

– Чувствуется, иначе бы ты знала, что Альма встретила поэта Франца Верфеля. И они поженились. Все ее мужчины были гении.

– Где ж она их всех встречала, в метро, что ли?

– На светских раутах, приемах, выставках.

– А туда всех пускают?

– Одеться нужно и что-то из себя представлять.

– Она же старая была.

– Мужчины любят умственно зрелых женщин.

– Первый раз слышу. Я думала – молодых.

– А что в молодых? Одни ноги.

– О, нет… В молодых – обещание счастья, свежесть, тайна.

– В Альме тоже была тайна. Знаешь, какая?

– Сексуальная?

– Само собой, но она всех своих мужей пережила.

– Что ж тут хорошего?

– Гениям необязательно быть живыми. Даже лучше, когда они мертвые. Во-первых, никто не отобьет, во-вторых, мемуары можно писать.

– Какое счастье, что Климт и Кокошка на ней не женились, уцелели, спаслись… Они успели подарить нам вечную любовь.

– Ты про картины?

– И про музыку, и стихи, и архитектуру.

– Да, Альме повезло – представлены были все жанры, кроме балета. Этот ее последний и пьесы сочинял. Прям завидно.

– Идеалам не завидуют, им следуют.

130-8-2.jpg
Получилось!
Фото Depositphotos/PhotoXPress.ru

Я была на торжестве № 5 – опять бодро звучал «Свадебный марш» Мендельсона, скакал модный рэпер, веселье набирало обороты, лилось шампанское под тосты про вечную любовь, за отдельным столом сидели бывшие мужья с новыми женами. Бегали чьи-то дети. Много было разных гостей – в костюмах и фраках, галстуках и очках. Длинноволосых, кудрявых, лысых, бородатых… Безумных, нормальных, странных. Но среди них не было ни одного Климта, Малера, Кокошки, Гропиуса, Верфеля. А вечная новобрачная была всего лишь Козловой.

А ночью мне приснился сон. Выхожу я на Павелецкой и иду по какой-то цветущей сакурой улочке, устланной ковровыми дорожками. По левую руку (ошую) стояли молодайки в кокошниках и пели: «Девицы-красавицы, душеньки-подруженьки». Напротив (одесную) присутствовали добры молодцы в джинсах, лаптях и с секирами наперевес. Дохожу до конца дорожки, а там терем раскинулся расписной, весь в злате и лазури… У входа оркестр балалаечников и ансамбль ложечников. Хотела послушать... Тут ко мне подходит пара молодых и сильных в красных берцах с подковами, кланяются в пояс, достают свиток и вопрошают:

– Вы на свадьбу прибыли, сударыня?

– Да!

– Сделайте милость, предъявите подтверждающий документ желанного гостя.

Мое приглашение долго проверяли. Сказали, что оно устарело, а сегодня Матрена и Иван прошли обряд бракосочетания. Новые имена взяты при крещении. «Насчет вас будем звонить и уточнять», – строго сказали орлы и предупредили: снимать ничего нельзя. Таинство! Потом достали мобильники и что-то вдохновенно пели про дресс-код. Сумка Гуччи, очки Джон Гальяно, туфли Джимми Чу – не прошли. Забрали. Выдали гостевые баретки. Наконец, пропустили, но с сопровождением, под локотки.

Гостей было без счета. Столы ломились. Все обыкновенное, привычное, родное, икра осетровая черная, икра чавычовая красная, стерлядь запеченная, поросенок под хреном, гуси-лебеди на блюде, кубки большие и малые с известным зельем. Огурчики малосольные. И кисель. Никаких устриц и розе донов перильонов.

И тут, на мое счастье, появилась Наташка Козлова (бывшая Альма) в льняном платье, расшитом жемчугом и золотой нитью. На голове кичка из парчи и бархата. Рядом Илья Муромец в смокинге. Картуз под цвет бабочки. Я сразу выпила с ним большую чарку водки, и мне показалось, что Малер был лучше… И Климт... «Знакомься, – сказала Матрена. – Это мой Ваня. Представляешь? Директор самого большого мусорного завода в мире. Эверест у него! Японцев обогнал... Кристальной души человек. Помнишь, где-то было: «А вдруг из пепла нам блеснет алмаз...» Вот так мне Ваня блеснул. Луч света в темном царстве. Я поняла – единственный, последний, до гроба…» И продемонстрировала обручальное кольцо с огромным бриллиантом.

Долго на людей я глядела дивясь, водку-мед пила не таясь, очумела, до сих пор не протрезвела. Даже когда проснулась.    


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.


Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Читайте также


Эмираты возвращают своих дипломатов в Дамаск

Эмираты возвращают своих дипломатов в Дамаск

Игорь Субботин

Страны Персидского залива ставят точку в спорах о легитимности Башара Асада

0
1315
Но слушайте: усы вы не топырьте так-то

Но слушайте: усы вы не топырьте так-то

Александр Триандафилиди

Отрывки из книги стихов Жюля Верна «Блуждающий огонь»

0
1651
Не хуже, чем в Провансе

Не хуже, чем в Провансе

Роза Михайлова

Про идиотизм Швейка, папу-командира и отсутствие принца

0
109
Израиль и страны Персидского залива сокращают дистанцию

Израиль и страны Персидского залива сокращают дистанцию

Игорь Субботин

От Биньямина Нетаньяху ожидают новых визитов к арабским лидерам

0
1535

Другие новости

Загрузка...
24smi.org