0
24049
Газета ЗАВИСИМАЯ ГАЗЕТА Печатная версия

06.06.2016 00:01:00

Убивать, убивать, убивать

Про Москву, электрички и небо в Москве. Стихи с примечаниями

Мирослав Немиров

Об авторе: Мирослав Маратович Немиров (1961–2016) – поэт, прозаик, эссеист, лауреат премии «Нонконформизм-2013».

Тэги: поэзия, юмор, авангард, КПСС, метро, Москва, БДСМ, андеграунд, Юрий Олеша, Семен Кирсанов


поэзия, юмор, авангард, КПСС, метро, Москва, БДСМ, андеграунд, Юрий Олеша, Семен Кирсанов Феерический Немиров. Фото Екатерины Богдановой

* * *

Никелированный гремит мороз. Зимы

Торжественный, чудовищный, какой-то ящероподобный механизм,

Тебя хватает, сплющивает, зажимает в бабки,

Подводит суппорт, подает подачу, –

Мороз ревет Бетховеном, визжит железо по-собачьи –

Какая ж в том, однако, правда-матка –


Стоять на остановке, стиснутый бескрайними снегами –

Чистое поле налево, пустырь новостройки направо –

Нелепый, крохотный, дурацкий, как Гагарин,

При этом, ясный барабан, опять неправый.


Жесткий кустарник торчит из-под снега как брошенная арматура.

Брошенная арматура торчит из-под снега жесткая, точно кустарник.

Только холод и солнце и ветер впереди по бокам и сзади, –

Люминесцентная жизнь. Нашатырное утро.


– На тысячи верст кругом чужая страна,

В которой нет никого, кого бы хотел ты любить;

– На тысячу верст кругом чужая страна,

В которой нет никого, кем ты бы хотел быть любим;


Чужая страна, казармы, общаги и драки,

Траншеи теплоцентралей, руины заброшенных новостроек;

Вонь общежитий, трамвайная свальная давка,

Горькая водка и лучший писатель Горький,


– и всякое прочее в этом духе, сейчас уж и не помню, что;

Тюмень, декабрь 1984 – Надым, май 1988. Май? Май. Это ж Надым. В мае там – так, да.

2. «Гагарин» – ну а действительно, что может быть нелепее и беспомощнее человека, запаянного в консервную банку и заброшенного неведомой силой хрен знает куда, туда, где...

3. «Чужая страна» – еще один образец антипатриотических настроений, порой овладевавших автором, особенно в молодые годы. В середине 1980-х стихотворение порой читалось мной публично в разных публичных местах и автоматически вызывало ужас властей и постановления Обкома КПСС о необходимости усиления бдительности в связи с участившимися сионистскими вылазками. Ибо если эта страна «чужая», то какая родная – Израиль?!!

Объясняю недогадливым: отнюдь. Чужая имеется здесь в виду не в том смысле, что родная – Израиль, а в том, что она чужая, как абсолютно чужим является для человека бессмысленное космическое пространство. Которое, типа, конечно, родное и свое, все ж таки наша Солнечная система, не какая-нибудь там сириуанская, но интериоризировать его в себя – ох, ребята, нелегко.

4. Ну, или в просто общеромантическом:

Всяк край мне чужд, всяк дом мне пуст,

Любая родина – чужбина.

* * *

В Москву и обратно

Ехать – приятно,

И даже обычно –

Просто отлично


Летом, в условиях летних

Легких сумерек, без пальто, что всего замечательней

Ехать, думать, дальше думать, дальше ехать,

В состояньи пребывать таком как бы мечтательном;


Лето; ранний вечер; электричка – все, как будто приключение

Будет впереди, возможно даже – романтическое;

Вероятнее, конечно, попросту нахрюкаться, но это дело тоже офигенное,

Тоже – запрещенное, и тоже эх! – отличное;


Летом, в Москву, в малолюдной (пустой!) электричечке

В воскресенье, да! в восемь примерно, в воскресном

Настроении тихом, умильном, отличном,

По воскресным и летним тымдым громыхать по окрестностям.


В Полумира Столицу в железной о эх электричечке.

Ну а с остальной комбинаторикою предоставим тут читателю

Дальше управляться самому, то есть расставлять-переставлять слова про все отличное, меланхолическое,

Сумеречное мало-мал, и многообещающее и, короче, замечательное;


Главное – слова использовать как можно более многосложные;

Это именно и передает протяжность и задумчивость;

Сложное от них становится движенье по строке и чуть тревожное:

Матовость, муаровость, размытость появляется и дымчатость –


Ну и т.д. Лето 2000 + лето 2005 + март 2009.

Пальто тут всплыло из-за того, что именно в пальто ездить в Москву приходится минимум девять месяцев в году. А бывают годы, что и десять. Это очень грустно.

Вариант:

Лето, ранний вечер, электричка – все, как будто приключение

Будет впереди, и может даже, – романтическое.

Двадцать первый наступил век, и теперь возможно все, до самого до офигенного,

Небывалого, задумчивого, феерического!

* * *

Убивать, убивать, убивать, убивать.

Уставать убивать, мало-мал отдыхать,

И опять – убивать, убивать, убивать,

И опять, и опять – убивать, убивать


Ради Родины.

Ради Родины.

Ради Родины.

Ради Родины.


Ни к чему полумеры

Нашей Родине,

Бедной Родине.


Только массовые расстрелы

Любит Родина,

Хочет Родина!


Тащить ко рву, на колени валить

Немеет рука – в затылки стрелять

Стерт о курок, палец болит –

Изнурительный труд – убивать, убивать


Ради Родины.

Ради Родины.

Ради Родины.

Ради Родины.

Десять тыщ, двадцать пять тыщ

Убивать, убивать – изнурительный труд

Но и все равно – пыщ, пыщ, пыщ, пыщ

И терпенье и труд – они все перетрут


Ради Родины.

Ради Родины.

Ради Родины.

Ради Родины.


– первая строфа – лето 2007. Остальное – декабрь 2010. Посвящается Мише Вербитскому, бугога.

Это должен быть суровый сибирский панк. Или постпанк. «Убивать, убивать, убивать, убивать» – механические монтонные выкрики. Потом какой-нибудь «тюрлюмвжимвжим» на гитаре, и снова: «Убивать, убивать, убивать, убивать!»

Это песня про сталинизм и его любителей. Конспиративное название – «Крокодиловы слезы».

В ней палачи очень задушевно рассказывают, как им было нелегко нас убивать в таких количествах, просто физически тяжело – пальчик стирали о курок, шутка ли, выстрелить в затылок 15 тысяч раз подряд! И притом каждый день по восемь часов, пусть и с перерывом на обед, который в антисанитарных условиях, на горе трупов.

И требуют, чтобы мы их жалели, проникшись почтением к тяжелой работе палача, исполнителя массовых казней.


То есть Родина-мать в их представлении – что-то вроде индийской Кали, жаждущей массовых человеческих жертвоприношений. И это в ней, по их мнению, – самое лучшее и есть, именно за это ее и надо в первую очередь любить и восхищаться.

Такой БДСМ, причем в основном С, а не М: не их же будут приносить в жертву, а они надеются, это что они будут теми, кто приносит в жертву всех остальных.

Это песня человека, которому осточертела его скучная однообразная неинтересная работа – убивать, убивать – конвейер, тоска. Но – приходится, куда деваться.

Вот он о ней вяло, с легким раздражением (но с очень легким) и уж точно без всякого воодушевления равнодушно рассказывает.

Типа, его дети спрашивают: «Папа, что у тебя за работа?» А он отвечает: «Да что, дети, нелегкая у меня работа, трудная, главное – очень скучная и однообразная. Убивать, убивать…» – «А зачем же ты ей занимаешься?» – «Ну как зачем? Надо. Ради Родины!»


Нужно петь как можно более жалобным и тоненьким голосочком: он же, персонаж, от лица которого поется, – он же хочет, чтобы его жалели! Он же, бедный, так устает на работе!

* * *

Небо в Москве по ночам –

Оно почему-то бледно обычно зеленое.

Выйдешь, бывает, ночи среди по бычкам,

Или на тачку за водкою выскочишь – и такое оно,


Что фиг поймешь его: мороз; ночь; город спит; кипит

Водяра в груди, и такая вокруг, братцы, глушь,

Что вот хрен бы и подумал, что Москва,

И такая не то чтоб и грусть,

И такая не то чтоб тоска,


А фиг поймешь чего, сказано же. И мороз!

Ой, какой же мороз – ясный, твердый, как точно алмаз;

Точно черный алмаз! Вышибает аж слезы из глаз;

Ох, не шутки, ребята! Ох, это, ребята, всерьез!


И идти сквозь мороз, и идти, про себя бормотать

Из послания Феофана-Затворника кому-то из Аксаковых-младших:

«В первых строках письма моего спешу начать восстановлять

Пошатнувшуюся было веру вашу


В Вечность

загробных мучений и ада».

И чего тут еще добавлять? Ничего добавлять не надо,

Сказанного (хоп! хоп!) достаточно, чтоб все правильно (хоп!) понимать,

Трепетать от того понимания,

И идти сквозь мороз, и опять понимать, но и оду при том сочинять

«Размышления о величии Божием при свете северного сияния»

И опять, и опять, и опять.


и т.д. – январь 1992, Москва, Алтуфьевское шоссе.

Бледно-зеленое небо по ночам – в смысле, на очень отдаленных окраинах. В местностях, хоть сколько-нибудь приближенных к центру, оно, конечно, багровое.

2. Первая строфа – дактилоиды, далее – в основном анапест. Есть подробный разбор, найти да и воспроизвести. С комментариями.

3. 2010. 01: чё узнал! Оно зеленое было не потому, что окраина, а зеленое свечение ночного неба – это, оказывается, признак (и следствие) магнитной бури. Обычно наблюдается в высоких широтах. А вот зимой 1991/92 сила бурь, была, выходит, такова, что и до Москвы докатилось. Что мной и зафиксировано.


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.

Читайте также


Москвичам помогут остаться активными долгие годы

Москвичам помогут остаться активными долгие годы

Татьяна Попова

Общественники предлагают интенсивно развивать столичные проекты, улучшающие жизнь пожилых горожан

0
713
Гормоны счастья

Гормоны счастья

София Вишневская

Про высший шик ума, который называется юмором

1
1103
Несистемной оппозиции напомнили о фильтре

Несистемной оппозиции напомнили о фильтре

Дарья Гармоненко

Партия власти начала подготовку к выборам мэра Москвы

1
1581
Время смеется в раскрытой книге

Время смеется в раскрытой книге

Виктория Ткач

Хокку о безлюдном листе бумаги, лягушке в камышах и усталой птице

0
196

Другие новости

Загрузка...
24smi.org