0
24777
Газета ЗАВИСИМАЯ ГАЗЕТА Печатная версия

06.06.2016 00:01:00

Убивать, убивать, убивать

Про Москву, электрички и небо в Москве. Стихи с примечаниями

Мирослав Немиров

Об авторе: Мирослав Маратович Немиров (1961–2016) – поэт, прозаик, эссеист, лауреат премии «Нонконформизм-2013».

Тэги: поэзия, юмор, авангард, КПСС, метро, Москва, БДСМ, андеграунд, Юрий Олеша, Семен Кирсанов


поэзия, юмор, авангард, КПСС, метро, Москва, БДСМ, андеграунд, Юрий Олеша, Семен Кирсанов Феерический Немиров. Фото Екатерины Богдановой

* * *

Никелированный гремит мороз. Зимы

Торжественный, чудовищный, какой-то ящероподобный механизм,

Тебя хватает, сплющивает, зажимает в бабки,

Подводит суппорт, подает подачу, –

Мороз ревет Бетховеном, визжит железо по-собачьи –

Какая ж в том, однако, правда-матка –


Стоять на остановке, стиснутый бескрайними снегами –

Чистое поле налево, пустырь новостройки направо –

Нелепый, крохотный, дурацкий, как Гагарин,

При этом, ясный барабан, опять неправый.


Жесткий кустарник торчит из-под снега как брошенная арматура.

Брошенная арматура торчит из-под снега жесткая, точно кустарник.

Только холод и солнце и ветер впереди по бокам и сзади, –

Люминесцентная жизнь. Нашатырное утро.


– На тысячи верст кругом чужая страна,

В которой нет никого, кого бы хотел ты любить;

– На тысячу верст кругом чужая страна,

В которой нет никого, кем ты бы хотел быть любим;


Чужая страна, казармы, общаги и драки,

Траншеи теплоцентралей, руины заброшенных новостроек;

Вонь общежитий, трамвайная свальная давка,

Горькая водка и лучший писатель Горький,


– и всякое прочее в этом духе, сейчас уж и не помню, что;

Тюмень, декабрь 1984 – Надым, май 1988. Май? Май. Это ж Надым. В мае там – так, да.

2. «Гагарин» – ну а действительно, что может быть нелепее и беспомощнее человека, запаянного в консервную банку и заброшенного неведомой силой хрен знает куда, туда, где...

3. «Чужая страна» – еще один образец антипатриотических настроений, порой овладевавших автором, особенно в молодые годы. В середине 1980-х стихотворение порой читалось мной публично в разных публичных местах и автоматически вызывало ужас властей и постановления Обкома КПСС о необходимости усиления бдительности в связи с участившимися сионистскими вылазками. Ибо если эта страна «чужая», то какая родная – Израиль?!!

Объясняю недогадливым: отнюдь. Чужая имеется здесь в виду не в том смысле, что родная – Израиль, а в том, что она чужая, как абсолютно чужим является для человека бессмысленное космическое пространство. Которое, типа, конечно, родное и свое, все ж таки наша Солнечная система, не какая-нибудь там сириуанская, но интериоризировать его в себя – ох, ребята, нелегко.

4. Ну, или в просто общеромантическом:

Всяк край мне чужд, всяк дом мне пуст,

Любая родина – чужбина.

* * *

В Москву и обратно

Ехать – приятно,

И даже обычно –

Просто отлично


Летом, в условиях летних

Легких сумерек, без пальто, что всего замечательней

Ехать, думать, дальше думать, дальше ехать,

В состояньи пребывать таком как бы мечтательном;


Лето; ранний вечер; электричка – все, как будто приключение

Будет впереди, возможно даже – романтическое;

Вероятнее, конечно, попросту нахрюкаться, но это дело тоже офигенное,

Тоже – запрещенное, и тоже эх! – отличное;


Летом, в Москву, в малолюдной (пустой!) электричечке

В воскресенье, да! в восемь примерно, в воскресном

Настроении тихом, умильном, отличном,

По воскресным и летним тымдым громыхать по окрестностям.


В Полумира Столицу в железной о эх электричечке.

Ну а с остальной комбинаторикою предоставим тут читателю

Дальше управляться самому, то есть расставлять-переставлять слова про все отличное, меланхолическое,

Сумеречное мало-мал, и многообещающее и, короче, замечательное;


Главное – слова использовать как можно более многосложные;

Это именно и передает протяжность и задумчивость;

Сложное от них становится движенье по строке и чуть тревожное:

Матовость, муаровость, размытость появляется и дымчатость –


Ну и т.д. Лето 2000 + лето 2005 + март 2009.

Пальто тут всплыло из-за того, что именно в пальто ездить в Москву приходится минимум девять месяцев в году. А бывают годы, что и десять. Это очень грустно.

Вариант:

Лето, ранний вечер, электричка – все, как будто приключение

Будет впереди, и может даже, – романтическое.

Двадцать первый наступил век, и теперь возможно все, до самого до офигенного,

Небывалого, задумчивого, феерического!

* * *

Убивать, убивать, убивать, убивать.

Уставать убивать, мало-мал отдыхать,

И опять – убивать, убивать, убивать,

И опять, и опять – убивать, убивать


Ради Родины.

Ради Родины.

Ради Родины.

Ради Родины.


Ни к чему полумеры

Нашей Родине,

Бедной Родине.


Только массовые расстрелы

Любит Родина,

Хочет Родина!


Тащить ко рву, на колени валить

Немеет рука – в затылки стрелять

Стерт о курок, палец болит –

Изнурительный труд – убивать, убивать


Ради Родины.

Ради Родины.

Ради Родины.

Ради Родины.

Десять тыщ, двадцать пять тыщ

Убивать, убивать – изнурительный труд

Но и все равно – пыщ, пыщ, пыщ, пыщ

И терпенье и труд – они все перетрут


Ради Родины.

Ради Родины.

Ради Родины.

Ради Родины.


– первая строфа – лето 2007. Остальное – декабрь 2010. Посвящается Мише Вербитскому, бугога.

Это должен быть суровый сибирский панк. Или постпанк. «Убивать, убивать, убивать, убивать» – механические монтонные выкрики. Потом какой-нибудь «тюрлюмвжимвжим» на гитаре, и снова: «Убивать, убивать, убивать, убивать!»

Это песня про сталинизм и его любителей. Конспиративное название – «Крокодиловы слезы».

В ней палачи очень задушевно рассказывают, как им было нелегко нас убивать в таких количествах, просто физически тяжело – пальчик стирали о курок, шутка ли, выстрелить в затылок 15 тысяч раз подряд! И притом каждый день по восемь часов, пусть и с перерывом на обед, который в антисанитарных условиях, на горе трупов.

И требуют, чтобы мы их жалели, проникшись почтением к тяжелой работе палача, исполнителя массовых казней.


То есть Родина-мать в их представлении – что-то вроде индийской Кали, жаждущей массовых человеческих жертвоприношений. И это в ней, по их мнению, – самое лучшее и есть, именно за это ее и надо в первую очередь любить и восхищаться.

Такой БДСМ, причем в основном С, а не М: не их же будут приносить в жертву, а они надеются, это что они будут теми, кто приносит в жертву всех остальных.

Это песня человека, которому осточертела его скучная однообразная неинтересная работа – убивать, убивать – конвейер, тоска. Но – приходится, куда деваться.

Вот он о ней вяло, с легким раздражением (но с очень легким) и уж точно без всякого воодушевления равнодушно рассказывает.

Типа, его дети спрашивают: «Папа, что у тебя за работа?» А он отвечает: «Да что, дети, нелегкая у меня работа, трудная, главное – очень скучная и однообразная. Убивать, убивать…» – «А зачем же ты ей занимаешься?» – «Ну как зачем? Надо. Ради Родины!»


Нужно петь как можно более жалобным и тоненьким голосочком: он же, персонаж, от лица которого поется, – он же хочет, чтобы его жалели! Он же, бедный, так устает на работе!

* * *

Небо в Москве по ночам –

Оно почему-то бледно обычно зеленое.

Выйдешь, бывает, ночи среди по бычкам,

Или на тачку за водкою выскочишь – и такое оно,


Что фиг поймешь его: мороз; ночь; город спит; кипит

Водяра в груди, и такая вокруг, братцы, глушь,

Что вот хрен бы и подумал, что Москва,

И такая не то чтоб и грусть,

И такая не то чтоб тоска,


А фиг поймешь чего, сказано же. И мороз!

Ой, какой же мороз – ясный, твердый, как точно алмаз;

Точно черный алмаз! Вышибает аж слезы из глаз;

Ох, не шутки, ребята! Ох, это, ребята, всерьез!


И идти сквозь мороз, и идти, про себя бормотать

Из послания Феофана-Затворника кому-то из Аксаковых-младших:

«В первых строках письма моего спешу начать восстановлять

Пошатнувшуюся было веру вашу


В Вечность

загробных мучений и ада».

И чего тут еще добавлять? Ничего добавлять не надо,

Сказанного (хоп! хоп!) достаточно, чтоб все правильно (хоп!) понимать,

Трепетать от того понимания,

И идти сквозь мороз, и опять понимать, но и оду при том сочинять

«Размышления о величии Божием при свете северного сияния»

И опять, и опять, и опять.


и т.д. – январь 1992, Москва, Алтуфьевское шоссе.

Бледно-зеленое небо по ночам – в смысле, на очень отдаленных окраинах. В местностях, хоть сколько-нибудь приближенных к центру, оно, конечно, багровое.

2. Первая строфа – дактилоиды, далее – в основном анапест. Есть подробный разбор, найти да и воспроизвести. С комментариями.

3. 2010. 01: чё узнал! Оно зеленое было не потому, что окраина, а зеленое свечение ночного неба – это, оказывается, признак (и следствие) магнитной бури. Обычно наблюдается в высоких широтах. А вот зимой 1991/92 сила бурь, была, выходит, такова, что и до Москвы докатилось. Что мной и зафиксировано.


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.


Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Читайте также


Ранняя диагностика спасает жизни москвичей

Ранняя диагностика спасает жизни москвичей

Сергей Воронов

Городские программы выявления опасных заболеваний позволяют медикам своевременно начать лечение пациентов

0
163
Несогласные намерены модернизировать систему изнутри

Несогласные намерены модернизировать систему изнутри

Дарья Гармоненко

Конструктивный диалог с усиливающейся оппозицией "Единой России" пока никак не удается

0
348
Неидеальный воздух, которым мы дышим

Неидеальный воздух, которым мы дышим

Олег Никифоров

Функционирование системы информации о загрязнении атмосферы в России оставляет желать лучшего

0
172
Зеленые территории столицы благоустраивают в формате проекта «Мой район»

Зеленые территории столицы благоустраивают в формате проекта «Мой район»

Татьяна Астафьева

Предложения горожан активно использовались при модернизации парка 850-летия Москвы

0
612

Другие новости

Загрузка...
24smi.org