Не кнутом, а словом

Митрополит Смоленский и Калининградский Кирилл (Гундяев) дал в начале текущей недели интервью телеканалу Russia Today. Иерарх, в частности, коснулся проблемы молодежного национализма и экстремизма. Бороться со скинхедами, по его мнению, нельзя путем «закручивания гаек». Борьба должна вестись идеологическими методами. «Некоторые люди совершают преступления, руководствуясь идеей. Пусть ложной и опасной, но идеей. А там, где есть идея, необходимо противопоставлять другую идею. Надо войти в диалог с этими людьми, работать с ними», – заявил митрополит Кирилл.

Отчасти он прав. Государству дано право использовать репрессивный механизм и наказывать преступников. Но социальные явления (а национализм – социальное явление) не искореняются методом кнута. Можно запрещать организации и литературу, но это вовсе не означает, что националисты не будут сбиваться в группы, а книги не будут писаться, издаваться и распространяться. Можно сажать скинхедов в тюрьму, выносить им обвинительные приговоры, давать сроки, но их соратники едва ли испугаются и разбегутся. Хорошо, что Церковь волнует проблема национализма, а ее высокопоставленные иерархи осуждают его и считают нужным бороться с ним не примитивными средствами, а путем трансформации сознания молодежи.

Другое дело, что методы, предлагаемые митрополитом Кириллом, вряд ли будут работать. Он считает, что нужно вступать со скинхедами в диалог. На бумаге все выглядит отлично. В идеале диалог – это ситуация, в которой стороны не просто слушают друг друга, но и пытаются взглянуть на себя глазами собеседника. Но действительность не совпадает с идеалом. Культура диалога в нашем обществе в целом хромает. Вести диалог у нас – это либо петь друг другу осанну за круглым столом, либо перекрикивать друг друга в телеэфире. А что говорить о субкультурах, в принципе не настроенных на то, чтобы смотреть на себя со стороны? Тем более что идеологии обычно сталкиваются, борются, а не ведут диалог друг с другом. Одна должна вытеснить другую.

Митрополит Кирилл, в общем, предлагает заменить одну идею другой. Но сознание человека – не видеомагнитофон. Из него нельзя достать одну кассету и вставить на ее место другую. Идеология – это набор символов. Она не определяет мышление, а всего лишь структурирует его. Ненависть к тому, кто не похож на тебя, кто «понаехал», кто «захватил все рынки», кто «плетет всемирные заговоры», глубже любой идеологии. Предложи националисту православный «набор символов» – он интерпретирует его по-своему и мотивирует свою ненависть «по-православному». Кроме того, разве сама Церковь не пытается уравнять в общественном сознании понятия «русский» и «православный»? Разве мало у нас в стране экстремистских организаций, члены которых считают себя одновременно и русскими националистами, и православными?

Рассказать скинхедам о православии – не значит сделать их мягкими, покладистыми, пушистыми, наполнить любовью к ближнему и дальнему. Необходимо одной системе ценностей противопоставить другую, абсолютно ей противоположную. За 17 лет религиозной свободы что сделала Церковь для борьбы с молодежным экстремизмом? Почему молодежные организации не смогли привлечь дворовых подростков в свои ряды? Если сегодня и существует молодежная субкультура, то она вне христианства. Способна ли Церковь сделать ее православной – серьезный вопрос.

Речи и призывы иерархов способны обратить на себя внимание, но ведь это лишь благие пожелания и намерения, но где взять современных молодых священников, способных спуститься на самое дно общества, найти язык общения с молодыми и оголтелыми экстремистами.

Если уж Церкви не удалось справиться с такими монстрами национализма, как «Опричное братство», то где же взять силы еще и на скинхедов?