Сам факт моделирования, копирования, изучения опыта соседей совсем не говорит о вмешательстве или грубом использовании сопредельного государства, но для специалистов он очень важен с точки зрения выстраивания политики взаимоотношений и для объективной оценки социально-политических процессов.

Строго говоря, сперва было ощущение простого копирования методов президента Беларуси, который успешно подавил противников в своей вотчине и относительно успешно стабилизировал экономические показатели. Тогда еще молодой, начинающий президент России не мог игнорировать популярность другого, еще более популярного политика на пространстве бывшего СССР и России, в частности. Позже стало казаться, что российская власть перехватывает повестку и ведет свою игру как опытный дзюдоист, использующий силу оппонента по схватке против него же самого, не вступая до поры в жесткое противоборство, а предмет спора, как оказалось был. Далее последовали нефтяные, газовые, сахарные и прочие войны, которые лишь обнажили границы интересов двух элит.

Со временем стала очевидной зависимость Беларуси от Российской экономики. События прошлого года показали явную зависимость также и в политике, и в оборонной сфере. Беларусь жестко увязла в российской повестке. Единственное, что удерживает западного соседа от поглощения восточным, это воля президента Беларуси к единоличной власти, а также, как ни странно, его враги -- национальная и прозападная оппозиция, которая готова вести непримиримую борьбу за независимость страны.

Поглощение было бы сложной задачей для России, несмотря на тотальную зависимость от нее белорусского политикума. В России мало об этом говорят, но даже исторически Беларусь стала частью Российской империи лишь в конце 18 века в результате разделов Речи Посполитой, до этого находясь в различных коалициях и государственных образованиях, составлявших противоборство власти Москвы: Великое Княжество Литовское, Речь Посполитая, отдельные княжества, которые в разное время были с ней в состоянии войны.

Чтобы подавить дух иной идентичности должно пройти немало времени, вложено немало средства и усилий. Но так или иначе Беларусь всё больше покидают национально-ориентированные кадры, настроенные как жестко против российского влияния, так и просто высказывающие критические суждения в адрес белорусских властей. Создается впечатление, что белорусское государство существует в режиме войны, официально не объявляя военного или чрезвычайного положения, где не работают законы, а пользуются принципами военной целесообразности.

В результате Беларусь как в прямом, так и в переносном смысле превращается в российский полигон, где проходят учения военных, шлифуют свое мастерство представители мягкой силы из журналистско-пропагандистского корпуса, а интеллектуальные и культурные элиты покидают страну, оставляя идейную пустыню, которую скорее всего будут пытаться возделывать государственные идеологи из Беларуси или России в рамках своих узких политических задач.

Между тем в Беларуси из-за отсутствия конкурса на бюджетные места на некогда самый престижный механико-математический факультет ведущего Университета страны объявлен донабор на бесплатное обучение. А Александр Лукашенко по прежнему не хочет пускать пророссийских политиков в политическую жизнь Беларуси.

Тот гражданско-властный конфликт, который видят последние месяцы в Беларуси внимательные наблюдатели, является как в чем-то закономерным, так и отчасти неожиданным результатом правления нынешнего президента. Похоже, что в данном моменте непростого 2020 года более четко отразились пороки государственной системы и его личного властвования, впрочем для значительной части привлекательной политической модели.

Сегодня на представлении нового генерального прокурора Лукашенко проговорился, что “иногда не до законов”, когда “надо принять жесткие меры”. Учитывая его постоянное апеллирование к законодательству, его соблюдению и личной приверженности законности, такая риторика воспринимается неоднозначно.

Лукашенко никогда не страдал строгим исполнением законодательства и правовых норм. Для себя и своих адептов он сформулировал свой политический стиль, назвав его “жесткий, но справедливый”, а следующие поступки его команды во время президентской кампании выходят за рамки современного правосознания:

1. Запрет на проведение заранее оговоренных встреч с избирателями и митингов альтернативных кандидатов;

2. Арест основных конкурентов на выборах, прямо накануне голосования, при том, что он даже обещал никого не сажать;

3. Отказ в регистрации основных претендентов, по сомнительным основаниям. Двух и шестикратное превышение нормы сбора подписей не предполагает необходимости в их фальсификации,

4. Арест или высылка за границу практически всех членов Координационного совета протеста (Нобелевского лауреата трогать пока побоялись);

5. В стране запрещены забастовки под предлогом их политического основания;

6. 7000 человек жестоко задержаны после выборов. 3 человека погибли от рук силовых структур. Это люди, характеризующиеся как вполне добросовестные обыватели. Еще несколько человек пропало и погибло при невыясненных обстоятельствах, ассоциируемых с протестами и задержаниями. Сотни человек травмированы, унижены и покалечены среди протестующих. Три дня люди содержались в условиях, сравнимых с пытками. Многие были задержаны без оснований, просто попав на пути силовых структур. Среди силовиков травмированы единицы;

7. Среди сотен заявлений в следственные органы, поданных на превышение полномочий со стороны силовых структур, не возбуждено ни одного уголовного дела. Хотя физические увечья фиксировались медиками даже вопреки воле силовиков;

8. Сами выборы и процесс подсчета голосов был закрытым. Не прибыла даже традиционная российская делегация. Количество участвующих досрочно по официальной информации превысило посчитанное независимыми наблюдателями в разы и составило более 40%, что визуально и исходя из практики вызывает большие сомнения. В сети ходят десятки свидетельств, аудио, видео с фальсификацией выборов. Сами участники подсчета признаются в фальсификации. На некоторых участках цифры подсчета радикально отличаются от цифр соседних участков и показывают кратное преимущество оппозиционного кандидата, что может говорить о необъективности процесса выборов;

9. Количество мирно протестующих составляет только в Минске сотни тысяч. Не происходит никакого насилия и вандализма с их стороны. При этом сотни участников митингов подвергаются арестам, штрафам, грубому воздействию;

10. Также как и забастовки запрещены митинги. Это право остается только формальным;

11. Со стороны власти действуют люди, часто в черных масках (балаклавах), никак не идентифицированные с государством, которые применяют силу и спецсредства. Людей силой увозят в неизвестном направлении, прячут, в том числе, от милиции;

12. Многочисленны увольнения с работы людей -- просто морально поддержавших протестующих, право на свободу слова, уважение достоинства. Увольняют, отказывают в аренде, в продлении договоров, устраиваются многочисленные проверки, заводятся административные и уголовные дела -- именно в отношении тех и после поддержки ими альтернативной от власти позиции;

13. Под разными предлогами власти отказываются (запрещают) печатать и распространять СМИ с альтернативной позицией, в том числе такие, как “Комсомольская правда”. Блокируются и преследуются интернет-ресурсы;

14. Судебная система зависима. Верховный суд отказался рассматривать жалобы на Центризбирком якобы из-за его неподсудности ему, что расходится с законодательством и свидетельствует о подчинении избирательной комиссии только действующему президенту. В этом контексте на память приходит высказывание Лукашенко после предыдущих выборов, когда он заявил, что ему даже пришлось сфальсифицировать их, добавив часть голосов оппозиционерам, чтобы их результат выглядел поприличнее. Какой вывод из такого высказывания должны сделать правоведы можно себе представить.

Исходя из этого, наивно выглядит тезис защитников Александра Лукашенко об отсутствии ему альтернативы. Логично, что сам президент и его сторонники и есть главные виновники политического вакуума в стране. При этом очевидно, что пренебрегая нормами права и закона, команда президента становится на пути гражданского противодействия, требующего прозрачных механизмов власти, справедливых правил для всех и ответственной политики в отношении людей, наделенных в современном обществе правом выбора.

В 1994 году на волне недовольства экономическим и политическим состоянием страны общество Беларуси выбрало человека, обещавшего жесткой рукой навести порядок, лишенного романтического благоговения перед капитализмом и рыночной стихией и в целом соответствовавшего образу молодого горячего революционера, такого например, каким был, в свое время, Иосиф Сталин-Джугашвили. Порядок ему навести удалось, однако с тех пор даже рьяные его поклонники стали понимать, что время требует новых решений и методы военного коммунизма в центре Европы выглядят несколько вызывающе даже для поглощенной евразийством и неоимперством России.

В начале своей бурной карьеры Лукашенко стал символом сохранения советских ценностей и традиций, и значительная часть левой российской элиты, включая и силовой блок, расписалась в поддержке его деятельности, тем более в его планах было воссоздание Советского Союза, на новых, правда, началах. Он быстро стал лидером рейтингов на пространстве бывшего СССР и владел умами миллионов граждан на этих территориях. Он мог бы стать руководителем вновь воссозданной советской империи, если бы она существовала и если бы позже не пришел к власти Владимир Путин.

Однако ему приходилось довольствоваться относительно небольшой Беларусью, позволяя себе едкие и болезненные выпады в сторону зарубежных оппонентов, переходя, кажется, иногда грань разумного. Беларусь вобрала в себя многие черты советского прошлого, комсомольской романтики, сделалась музеем несостоявшегося советского будущего и окружила самого руководителя страны вниманием определенной социальной прослойки, желавшей видеть сильную, пусть даже не в меру, руку приводящую в движение государственные механизмы.

Парадокс сегодняшнего дня заключается в том, что Александр Лукашенко всё ещё пользуется поддержкой своих поклонников, только основная их масса находится за пределами Беларуси и не является гражданами его страны. Даже его дисциплинированный электорат (пенсионеры, колхозники, бюрократический аппарат, военные/силовики), даже с административным ресурсом уже не в состоянии обеспечить ему электоральную победу. Сегодня Лукашенко остался властителем дум народных масс в соседних ему государствах, но зажат в кольце нелюбви и ненависти в своей небольшой стране, где ему уже вряд ли стать популярной фигурой прежнего масштаба.

30 августа в Минске прошел очередной многотысячный протестный марш, который уже начал превращаться в карнавал сатиры и уничтожающего сарказма к персоне непризнанного участниками процессии президента страны; к ногам отрядов милиции были возложены “подарки” в честь отмечаемого им в этот день 66-летия, которые он сам предпочел бы не видеть. В сложившихся обстоятельствах несостоявшемуся императору империи постсоветской только и остается, что подчинится империи российской, дабы не растерять остатки своей власти и уважения его поклонников. Туманной пока остается судьба его мятежного народа, голос которого тонет в стихии разборок на высшем уровне.

Пока что Александру Лукашенко удается сдерживать обвал власти, который можно было ожидать после неумело проведенной избирательной кампании и ее силовой зачистки. Он контролирует силовой сценарий развития событий и приступил к информационно-психологическому противостоянию, в чем нашел союзников со стороны российских государственных и провластных СМИ.

Риторика российских провластных журналистов выдает в них определенную долю ангажированности; взяв для примера программу “Воскресный вечер с Владимиром Соловьевым” за 23 августа можно разоблачить несколько тезисов авторов передачи:

1. Оппозиция признала, что Лукашенко набрал 61% голосов;

2. Бело-красно-белый флаг, часто появляющийся на митингах, является фашистским флагом;

3. Оппозиция не опротестовала результаты выборов, не использовала правовые методы защиты;

4. В Беларуси отсутствуют альтернативные кандидаты, а зарегистрированный -- случайная женщина находящаяся за пределами страны;

5. Число жертв в протестах “желтых жилетов” несравнимо выше чем в Беларуси.

Сделав несложный информационный поиск можно убедиться, что:

1. По данным инициативы "Голос" 61% -- это те голоса за Лукашенко, которые не перепроверены. Среди них на трети участков были выявлены фальсификации и грубые нарушения законодательства. По сути, это его возможный максимум.

2. Бело-красно-белый флаг имел в Великую Отечественную войну приблизительно такой же статус как и нынешний государственный флаг России и не имеет официального статуса в протесте.

3. Все юридические процедуры по опротестованию результатов выборов проводятся. Заявляется проблема в существовании независимого суда и разделения властей, что походя данные журналисты признают и сами.

4. Существование независимых политических лидеров в Беларуси осложнено, мягко говоря, пристрастным отношением к ним режима Лукашенко. Поэтому же Координационный совет выглядит для российских телевизионщиков слишком радикально.

5. Число погибших во Франции -- 11 человек за время многомесячного протеста, который сопровождался погромами и разрушениями. В Беларуси погибло 3 человека за первые пару дней. Тысячи были травмированы, среди которых значительная доля случайных лиц.

Традиционным стало манипулирование количеством участников митингов -- здесь можно заметить десятикратные разбежки “в вычислениях”; вольное обращение с кадрами в разных обстоятельствах, в разное время.

Такую пристрастность можно объяснить обострившейся геополитической борьбой, где на кону стоит судьба и возможность дальнейшего влияния на Беларусь. Само протестное белорусское общество в своей основной массе достаточно нейтрально и выступает если не за преемственность политики, то за нейтралитет. От того и такая острая реакция у него на тотальное подавления свобод, включая насилие над невиновными и случайными прохожими.

Прозападных и российских геостратегов понять можно  -- они отстаивают свои интересы в геополитической борьбе, в центре которой, по несчастью, оказался белорусский народ, народ, который живет в условиях бесконечной необъявленной войны, который так и не получил ответа за что его избивали и унижали несколько дней после “праздника выборов”, как его именует сам Лукашенко.

Будучи признанным только двумя, но глобальными, империями Александр Лукашенко все-таки взялся за восстановление своей легитимности на подначальных ему территориях. Главным помощником ему здесь служит руководство России, с которым еще недавно у него был почти непримиримый конфликт.

Традиционно, президент Беларуси остался один в окружении демократической Европы, поносящей его за узурпацию власти в своей стране. Кажется, об устремлениях к углублению интеграции и сотрудничества с Европой он теперь может забыть окончательно.

Как демократическому лидеру -- европейскому руководителю страны важна легитимность (признание) внутри государства, однако будучи встроенным в неоимперский русский проект, ему почти достаточно заручится поддержкой России, чтобы получить любую помощь, влившись западным бастионом евразийского пространства. Не сумев разыграть западную карту, Лукашенко, похоже, остается только вести политический торг об использовании национального потенциала Беларуси в общерусском проекте. Его позиции и так шатки подобно старому деревянному мосту, а без России его власть и вовсе жизнеспособна не более чем летний снег. Силовой вариант развития событий рассматривать не хочется.

Заручившись поддержкой России в обмен на лояльность, Лукашенко может не беспокоится о выстраивании доверительных отношений с обществом внутри своей страны; ему достаточно иметь сильные и послушные силовые структуры, подавлять бунты и вести разъяснительную пропагандистскую работу среди ядра своей группы поддержки. При этом понадобятся новые финансовые вливания в экономику Беларуси, которая находясь в и без того непростой ситуации, после начала протестов гарантированно попадает в кризис.

Лукашенко уже заявил о закрытии бастующих предприятий, замене белорусских шахтеров на украинских, завез из России новых телевизионщиков, вместо отказавшихся работать белорусских. Подобную политику вымывания национальных кадров руководитель Беларуси сможет проводить только при серьезной поддержке России и выполняя роль послушного исполнителя политики более сильного соседа. Это можно считать итогом той партии, которую он затеял накануне выборов, безуспешно пытаясь подружиться с Европой, дразня восточного соседа и союзника по совместительству.

Во-первых, белорусские протесты в чем-то похожи на цветные революции: различные акции, специально оформленные речи и речевки нацеленные на сознание аудитории, осмысленный порядок осуществления действий, наличие достаточно высокой организованности. Каналы и задействованные лица выдают интерес внешних игроков политического процесса.

Во-вторых, белорусские протесты совсем не похожи на то, что происходило в Украине. За редким исключением это мирные протесты. После нескольких первых дней, когда случались столкновения, протестующие не идут на конфликт с правоохранителями. После всех акций улицы остаются чистыми, не разбито ни одной машины, витрины. Нет агрессивных призывов против каких-то стран, народов, людей, кроме непосредственно обвиненных в участии в жестком подавлении первых протестов. Правоохранительные органы напротив проявили излишнюю жестокость, подвергая несколько дней насилию большое количество людей, часто непричастных к митингам, не нарушающих правопорядок.

В соцсетях обращают внимание на следующие отличия:

“1. На митинге в пол миллиона я не видел ни одного флага Евросоюза (мы не рвемся в Европу!)

2. Не разрушен ни один Советский символ (мы не против России!)

3. Страну не делят Олигархи!

4. Мы никого не ненавидим!

5. Он не выиграл выборы!

6. Прочтите истории о пытках, чтобы понять почему мы негодуем!

7. Мы не питаем иллюзий о будущем, и понимаем, что в экономике может быть сбой.

8. Мы не мечтаем удрать из страны!”

Максим Шевченко, к примеру, говорит о заинтересованности и российском следе в событиях в Беларуси. Поведение Лукашенко в последнее время сполна демонстрирует близость к тому идеалу, который выгоден его восточным соседям:  слабый, послушный президент и более глубокая интеграция стран. В таком случае претензии российских властей к дотационности режима действующего президента Беларуси они могут обратить и к себе самим. Даже главный российский журналист-идеолог Владимир Соловьев признает жестокое и унижающее достоинство отношение Лукашенко не только к несогласным с его политикой, но в принципе к обществу.

В-третьих, белорусские протесты могут быть неким новым, более высоким уровнем подготовленной революции. Очевидно более эффективное использование телеграмм-каналов и прочих интернет-технологий, высокий уровень самоорганизации, децентрализация протеста как в отношении протестной группы и территории, так и руководящей структуры: лидеры менялись, заменялись, рождались в процессе предвыборной кампании на всем ее протяжении. Государственные СМИ говорят о новом уровне психотехнологий манипулирования массами людей. Широкое применение крауд-технологий (“крауд” означает “народный”), великолепно отработанные в бизнесе: общественное финансирование, общественное объединение усилий и т.д.

Скорее всего, сполна присутствуют все три фактора. В какой пропорции -- вопрос дискуссионный. Мир уже разделился в своих предпочтениях и позициях по отношения к происходящему и сторонам конфликта. К счастью, сама Беларусь остается цельным территориально-географически, но уже сквозит разделение страны на силовиков и адептов их методов, и другое общество, апеллирующее к свободной воле людей в стране.

Сами методы цветных революций мало о чем говорят: они были известны задолго до появления термина “цветные революции”. Тот же Ленин описал практически всё, о чем позже поведал Джин Шарп. Это лишь готовые технологии для решения электоральных задач, накапливавшиеся и совершенствовавшиеся на протяжении истории человечества. Ключевой вопрос здесь в другом -- в чьих интересах они осуществляются и какие цели ставят.

Более того, в условиях разной степени ограничения ресурсов и свободы действий, а в Беларуси это существенный фактор, участники политического процесса вынуждены прибегать к пограничным и непрямым ресурсам решения политических задач, находящимся в зоне риска с точки зрения этики, философии, эффективности выбранного направления. В таком случае недостаток своих сил приводит к ситуативному объединению или допуску такого объединения с другими участниками политического процесса, которые не в полной мере соответствуют целям, но в данной конкретной ситуации являются лучшим выбором из возможных. Некоторые участники процесса присоединяются без согласования по своей инициативе, принося с собой свои методы решения своих задач. Ввиду открытости процесса не исключено подключение и провокаторов.

В целом, кроме проблемы неурегулированности политической системы важным фактором является отсутствие полной и объективной информации, а также личностные особенности участников и наблюдателей политического процесса, искаженно воспринимающие поступающую информацию.

На восприятие белорусского протеста накладывают серьезный искажающий отпечаток болезненные результаты самой “майданной” революции. Многие события и технологии из Беларуси проходят фильтры восприятия “майдана”, его последствий и шаблонов. Многие в стране и очень часто за ее пределами настолько напуганы результатом украинской так называемой “революции достоинства”, что любые сходства склонны трактовать как ее повторение. Отсюда, к слову, может произрастать лояльность к жестоким методам белорусских властей.

В итоге, для белорусского общества, в условиях критики в адрес и протестующих, и самого Александра Лукашенко, как-будто остается единственный выход по более глубокой инкорпорации в состав России. Варианты реформирования государства на основе нейтралитета и профессионализма государственных элит, как бы даже не рассматриваются. В этом, третьем, случае на сторонников данного выбора давят уже с двух сторон и такую ситуацию можно описать метафорой “между молотом и наковальней”.

Очевидно, что значительная часть протестующих избегает крайностей, приписываемых им обывателями, а причины их недовольства заложены в объективных трудностях, существующих в стране. Другое дело, что возникшей турбулентностью могут воспользоваться недружественные для Беларуси и/или России силы. Однако в сознании значительной части белорусского общества наметился ментальный перелом, обозначивший возникновение гражданского общества на новом уровне самоорганизации, взаимной поддержки и самосознания, исключившие для себя посредника в виде авторитарной личности ненавистного им президента. Именно в этом может заключаться основное достижение и предпосылка успеха белорусского протеста на данный момент.

Из допустимых причин такого поведения силовиков, которые могли бы оправдать действующего президента, можно было бы назвать ситуацию военного положения в стране. Сегодня, когда о гибридных, информационных, психологических, консциентальных войнах не говорит только ленивый, можно найти с десяток оснований для одобрения применения режима военного положения.

      Беларусь находится на разломе геополитических интересов и сосредотачивает внимание крупных геополитических игроков; поэтому имеет высокий конфликтный потенциал, требующий особой политики. Разновидность такой политики демонстрирует уже много лет белорусский президент: сильные, управляемые армия, милиция, спецслужбы, бюрократический аппарат. Лукашенко перманентно мобилизирует и накачивает силовой и административный кадровый ресурс необходимостью быть готовым противостоять внешним и внутренним угрозам, военным в первую очередь. Вся система управления построена на военной основе.

     Истоки такой политики лежат в биографии белорусского президента: волюнтаристское, властное поведение, служба замполитом в погранвойсках и т.д. Наверняка именно на него во многом сделали ставку советские силовики, после распада СССР. Во многом поэтому Беларусь является членом военного союза с Россией -- ОДКБ.

       Это демонстрирует ту роль, которая принадлежит Беларуси в политике обеспечения безопасности России. Отдать такого союзника было бы непростительно. Именно поэтому был быстро исчерпан конфликт накануне выборов и получены гарантии от России о поддержке режима Лукашенко. Вероятно неспроста был оперативно налажен воздушный мост между силовыми структурами стран уже после начала силового подавления протеста.

            Поведение силовиков в Минске выдает в их мотивации восприятие ситуации как боевой, а режим - как “военное положение”. Любой человек стремится к оправданию своего поведения и такая трактовка в структуре их поступков вполне укладывается в систему традиционных ценностей. Также как может оправдать свои решения и нынешний президент Беларуси, приведя в качестве объяснения любые гуманитарные концепты, тем более, что в его риторической виртуозности мало кто сомневается. За исключением двух “но”:

-- во-первых, военное положение объявлено не было,

-- во-вторых, протесты (достаточно мирные) имели место после откровенной фальсификации выборов. По крайней мере об этом говорят многочисленные свидетельства и документы.

       Поэтому легитимность Александра Лукашенко стоит под большим вопросом даже с учетом использования им административного ресурса и налаженной военной дисциплины в аппарате. Тем интереснее будет услышать фабулу оправдательных доводов от бывшего лектора  и ответственного секретаря просветительского и пропагандистского советского общества “Знание”, а ныне не признанного многими в своей стране президента Беларуси.

Несмотря на экстремальные условия регистрации кандидатов в президенты на выборы в текущем году, что связано и с глобальным карантином, и сжатыми сроками на процессуальные действия избирательной кампании, политическая карта западного соседа России получила сразу трех возмутителей социально-политического спокойствия. Более того, это люди из одной социальной страты предпринимателей. Чудесным образом они дополняют друг друга и в совокупности представляют разнообразную прослойку активной части белорусского общества.

Хедлайнером, главной звездой (не считая действующего президента) текущего выборного процесса уже стал, недавно ушедший в отставку с поста председателя местного Белгазпромбанка (БГПБ) Виктор Бабарико. Проведя на посту Председателя, не чужого российскому сырьевому гиганту банка почти 20 лет, он смог вывести его в лидеры среди негосударственных учреждений того же типа и создать имидж инновационной и социально ориентированной компании. Под финансовым крылом БГПБ расцвели такие проекты как интернет-площадка по краудфандингу (народному финансированию преимущественно социально-ориентированных инициатив), финтех акселератор (комплексное содействие в развитии инновационных бизнес-проектов на стыке финансовых услуг и высоких технологий), различные культурные программы, например, выкуп из-за рубежа полотен известных белорусских авторов, в частности Марка Шагала и Хаима Сутина.

Виктор Бабарико сумел завоевать признание не только делового сообщества, но и менее экономически активной социальной прослойки своей открытостью, социальной активностью, общественными инициативами, что он сам объясняет необходимостью выстраивать вокруг своего бизнеса среду свободных, думающих и успешных людей. В пику Александру Лукашенко он считает советскую и белорусскую экономические системы неэффективными, что проявилось в идейных разногласиях уже в студенчестве и послужило одной из причин его отчисления из ВУЗа. Идейность — один из маркеров его политической риторики. Он представитель именно предпринимательских, финансово-экономических элит, в отличие от Лукашенко, формально имеющего диплом экономиста (но тяготеющему к силовым и авторитарным методам руководства). В широком смысле социальная политика Бабарико нацелена на взращивание среднего класса - независимой прослойки общества, которая заинтересована в активной экономической деятельности и защищена от манипуляций власти. В этом смысле Лукашенко больше устраивает послушное общество, которое он мог бы отмобилизовать в любой момент для решения текущих задач, что условно можно назвать военным или мобилизационным социализмом.

Другим значимым претендентом на президентское кресло является выпускник МГИМО (специалист по международному праву), “отец” белорусской IT-революции, идеолог и многолетний руководитель Парка высоких технологий в Минске Валерий Цепкало. Получивший характеристику хитрого политика и чиновника, Цепкало вовремя поменял лагерь сходящего с политической арены Станислава Шушкевича на команду молодого амбициозного председателя колхоза и депутата по совместительству Александра Лукашенко. Вскочив в последний предвыборный вагон, он тогда обеспечил себе пост второго лица в белорусском внешнеполитическом ведомстве, а позже — должность посла в США и Мексике (по совместительству). Вероятно, под впечатлением от увиденного в США он стал вдохновителем создания в Беларуси Парка высоких технологий — некоего аналога Кремниевой долины в США. Проект можно считать успешным — IT-сектор Беларуси сегодня является визитной карточкой белорусской экономики и успешно конкурирует, в частности, с российскими компаниями на этом рынке.

Несмотря на длительное нахождение в обойме действующего президента, это не мешает ему жестко критиковать его политику, в первую очередь, в экономической его части.

Третьим громким участником предвыборной гонки оппонентов Лукашенко является Сергей Тихановский — предприниматель из Гомеля, который плавно из бизнеса по видеосъемке перешел в разряд одного из популярнейших блогеров страны. Формально, он не участвует в президентской кампании, а сейчас идет этап сбора подписей за выдвижение кандидатом, поскольку его кандидатура была отклонена избирательной комиссией. За него кандидатом в кандидаты стала его жена. Бескомпромиссная позиция Сергея уже стала причиной его задержания местной милицией.

Если брать в общем, то наиболее яркие фигуры в лагере оппонентов действующему президенту принадлежат к классу бизнес-сообщества. Возможно, это не случайно. Экономическая повестка на сегодняшний день стоит довольно остро в белорусском обществе, а ее деловой сегмент, хотя и довольно стеснен в возможностях роста, но уже достаточно сплотился и что важно, ментально интегрировался в социум. Предпринимательская среда “раннего Лукашенко” была разрознена, часто асоциальна и эгоцентрична, что даже позволяло эмоциональному Лукашенко говорить о них как о “вшивых блохах” без существенных потерь в имидже. Сегодня деловая среда все больше берет на себя социальные функции, что позволяет больше влиять на собственное развитие и политику в государства. Именно социальная составляющая, и в частности крауд-технологии, позволили Виктору Бабарико оперативно создать команду и быстро собрать нужное количество подписей. Правда, здесь свое слово еще должен сказать избирком.

Независимо от того имеет место сговор кандидатов или нет, в таких обстоятельствах уже можно говорить о потенциале по смене элит. Так или иначе жесткая, порой волюнтаристская политика нынешнего президента Беларуси когда-то должна смениться на политику поддержки частной инициативы. И случится это, скорее всего тогда, когда новым претендентам на пост главы государства удастся убедить большую часть общества, что угрозы со стороны чужеродных политических игроков не так серьезны, ориентация на поиск врагов на данном этапе на так эффективна, а проблемы безопасности не столь актуальны. Шансы по реальному приходу одного из новых кандидатов на пост президента в 2020 году невелики, однако данную предвыборную кампанию они могут использовать для выстраивания новой систематической (не путать с системной) оппозиции с ядром, в основании которого мог бы быть дух предпринимательства, а также добиться некоторых уступок со стороны власти.

Тем временем штаб Лукашенко уже переформатировал политическую конфигурацию в стране и сменил премьера — представителя банковского сообщества, на человека из военпрома: то ли опасаясь предательства в своем лагере, то ли просто мобилизуясь перед предстоящей кампанией, но демонстрируя следование известной формуле элит: сплоченность, сговор, сознание.

Говоря о смене элит, так или иначе возникает тема возможной революции, т.е. кардинальной смены механизма существования государства, осуществления власти в ней. А это возможно только со радикальным переосмыслением путей развития страны и государства. И как условие этого само собой встает задача по смене направляющей и ориентирующей общество небольшой сплоченной группы людей, пользующейся доверием общества. Классически, исходя из истории и социальных механизмов развития, существует три основных способы смены элит: предательство внутри элитной группы; самостоятельная сдача позиций; потеря контакта с обществом. При этом давление, которое оказывается на элиту, служит лишь фоном и может быть сколь угодно высоким, если элита хорошо организована. На самом деле, по-большому счету, результат борьбы элит определяется комплексом всех четырех факторов, находящихся во внутренней взаимосвязи.

Между тем, давление на кандидатов усиливается — в компаниях, аффилированных с бывшим председателем Белгазпромбанка, проведены обыски и произведены задержания; президент уже заявил о недобросовестности кандидатов и намекнул на компромат на всех трех кандидатов, самостоятельно выделив их из числа других кандидатов. Хотя пообещал, что до выборов их допустит. События развиваются стремительно.