http://www.ng.ru/blogs/goncharov/ ru http://backend.userland.com/rss092
Экономика и политика

Социолога в этом расследовании интересует несколько другой аспект, а именно: каким образом на такое состояние дел в российском государстве реагируют простые россияне, находящиеся в самом низу властной пирамиды. В той части фильма, где сотрудники ФБК рассказывают о поместье премьер-министра в Курской области, есть замечательный момент – интервью с местными жителями, которые обсуждают соседство своих жалких лачуг с шикарной усадьбой политика. В их словах нет никакой жалобы, зависти или возмущения. Наоборот, ситуация воспринимается как абсолютная норма: Дмитрий Медведев – большой человек, а мы – люди маленькие, со своими скромными потребностями. Простые односельчане Дмитрия Медведева, конечно, не считают, что эти земли можно было купить на зарплату пусть даже премьер-министра. Да и сами они наверняка хотели бы жить лучше, чем сейчас. По данным опросов «Левада-Центра», проблема незаконного обогащения чиновников уступает по значимости только экономическим темам: при ответе на открытый вопрос ее называют 28%. Указание на значимость экономических и коррупционных проблем – это показатель неудовлетворенности политической элитой.

Проанализировав данные, полученные за несколько лет, можно заметить, что показатели экономических и коррупционных тем меняются «волнами»: во время обострения кризисной ситуации темы коррупции и взяточничества отходят на второй план, а в периоды некоторой стабилизации материального благополучия внимание россиян несколько больше обращается к политическому кризису. Сегодня политика вновь в тени экономики. Несмотря на то, что люди в целом замечают связь между этими проблемами, их уровень и потенциал к улучшению представляются несоотносимыми. Если люди еще могут вспомнить экономически благополучные для себя и своей семьи годы, то вот примеров собственного влияния на формирование политической элиты в социальной памяти практически нет. Перемены в истории нашей страны всегда связаны с борьбой верхов и непременно отрицательным итогом для большинства россиян. Люди сейчас хотят не перемен, а, как они сами выражаются, «немножко другого». Страх глобальных потрясений, рожденный еще в 90-е, сегодня транслируется и закрепляется на государственном уровне.


Восприятие антикоррупционных расследований

Однако тяга к изменениям периодически актуализируется хотя бы для заметного меньшинства россиян. Митинги на Триумфальной и Болотной совпали с самыми высокими оценками личности Алексея Навального. Тогда, правда, о нем слышала только интересующаяся политикой часть россиян. Однако и в 2013 году, во время избирательной кампании Навального на выборах мэра Москвы, его образ в глазах жителей страны был лучше, чем сегодня. Негативный информационный фон, доминирующий на главных телеканалах страны, вносит свой огромный вклад в упадок доверия политику. Но за последние годы угасло и ощущение значимости коррупционной проблематики, которая является опорной темой политика. Если в 2012 году во время расследования дела Анатолия Сердюкова 80% россиян говорили о нем как о проявлении общего разложения системы, то в 2016 году «дело Улюкаева» признаком распада государства считали только 64% опрошенных. Последнее расследование Алексея Навального вряд ли способно преломить этот тренд, но эти разоблачения вносят свой резонанс.

За месяц после выхода фильма-расследования о семье прокурора Юрия Чайки его посмотрело 5% россиян, а слышали о нем 38%. Последний опрос, проведенный «Левада-Центром» как раз в дни публикации расследования о Дмитрии Медведеве, зафиксировал рост на 7 процентных пунктов сторонников мнения, что «коррупция полностью поразила органы власти России сверху донизу». Вызывает ли это у населения шок или удивление? Размах – да, сам факт коррупции на высшем уровне – нет. Люди с интересом наблюдают за развитием событий, обсуждают, делятся впечатлениями. Но способны ли эти эмоции мобилизовать людей для изменения положения дел или же они закрепляют уверенность россиян в невозможности перемен к лучшему? Согласно распространенному мнению, любой человек во власти прежде всего стремится к собственному благополучию, а новые люди стремятся к нему еще больше, чем «наевшиеся». Идея открытости власти, продвигаемая Алексеем Навальным, вряд ли может сыграть решающую роль в мобилизации сторонников, если люди всерьез не обеспокоены контролем над властью.

Сегодня вполне можно говорить о деморализации не только самих политиков, но и оппозиционного избирателя. Антикоррупционные расследования сами по себе хорошо работают в демократических обществах развитых западных стран. Будучи безусловно необходимой вещью, в сегодняшней России они скорее вызывают оцепенение у простых россиян. Неправильно было бы истолковать мои слова как упрек команде Алексея Навального, но в России сейчас сложилась ситуация, когда любое недостаточно сильное противодействие власти ощущается как поражение: поражение «Болотной» черной тенью легло на отношение граждан к оппозиции. В условиях, когда люди предпочитают примыкать к победителям, каждый бой воспринимается как последний.

Задача объединиться

В мои задачи не входит составление предвыборной программы для каких-либо оппозиционных кандидатов, но чтобы мой текст не сочли критиканством, необходимо обратить внимание на две очень важные проблемы.

Во-первых, в среде потенциального электората оппозиционных партий крайне сильно чувство разобщенности, порождающее общий пессимизм. Отсутствие единства воспринимается как крайне существенная проблема и самими респондентами. Важно отметить, что сторонники оппозиции не ощущают превосходства большинства россиян, их не считают соперниками или просто выигравшими от усиления существующей власти. Единственный возможный победитель сегодня – это сама власть. Среди протестного электората в целом преобладает мнение о необходимости объединения оппозиции. Коммуникация – даже зрительный контакт с единомышленниками – очень важна для поднятия духа сторонников, ведь зачастую эти люди могут получить эмоциональную поддержку только от своих друзей и чувствуют свою идеологическую противоположность большинству россиян. Оппозиционные митинги выполняли мобилизационную функцию до тех пор, пока был приток свежих политиков, пока был внутренний драйв их участников. Сегодня многие независимые муниципальные депутаты практикуют встречи с жителями своих районов, но в итоге подобные мероприятия снова превращаются в весьма ограниченный клуб друзей и знакомых. На этом фоне интересной и позитивной стратегией выглядит программа Алексея Навального по открытию штабов с оффлайн-сбором сторонников и широким информационным освещением. Однако очевидно, что коммуникация сторонников между собой должна быть институционализирована, она должна выйти за рамки общения кандидата с народом и стать формой непосредственного контроля над действиями политиков: гражданам необходимо чувствовать, что их много.

Во-вторых, опросы четко указывают на ощущаемые гражданами границы собственного влияния: чем глобальнее проблема, чем дальше она от семьи и собственного двора, тем меньше могут воздействовать на ее решение простые россияне.

Приведенные на этой диаграмме данные описывают ситуацию в целом по стране, а сторонники оппозиционных партий зачастую более активны в решении собственных и общих проблем, поэтому их интерес гораздо чаще охватывает решение районных и городских вопросов. Готовность к работе над местными проблемами тесно коррелирует с ощущением ответственности и вниманием к изменениям, происходящим вокруг. Лучше понимая потребности своего района или двора, люди могут гораздо компетентнее оценивать, например, навязанное мэрией благоустройство или оценить ремонт дороги. Частью стратегии оппозиционных политиков должно стать связывание локальных проблем нескольких районов в общую повестку и расширение географии, с целью охватить проблемы жителей соседних районов. Политик даже федерального уровня будет ощущать себя намного увереннее, чувствуя поддержку жителей «своих» районов.

Идеальная оппозиция – это не канал для выхода пара и не сообщество правозащитников, а сила, способная заменить правящую элиту, объединить значительную часть общества и предложить конструктивное решение общих проблем. Сегодня – даже в условиях административного и идейного доминирования власти – значительная часть россиян все еще хочет услышать другое мнение. Людям сейчас нужен противовес власти, но не радикальный протест.

Оригинал публикации на сайте Intersection Project
Подробнее...]]> http://www.ng.ru/blogs/goncharov/34540.php
Президент мирового гегемона, влияние которого признает даже руководитель соперничающей державы, вдруг заявляет, что хочет сделать из США страну, озабоченную внутренней политикой и не имеющую глобальных притязаний. По крайней мере, именно это слышится в первые недели его президентства. Первые шаги Трампа вызывают у политиков и экспертов по международной безопасности очень большие опасения по поводу будущего мироустройства. Мир еще не так многополярен, как хотелось бы лидерам многих стран, и добровольный уход США с позиции «мирового жандарма» существенно поменяет баланс сил. У рядовых россиян смена руководства США вызывает преимущественно положительные чувства. Значительная часть населения считает политику США в отношении России одним из ключевых факторов, влияющих на жизнь в стране.  

Влияние Запада и страх собственного бессилия

Влияние США оказывается крайне значимым для формирования общероссийской идентичности: создаваемый образ внешнего врага в лице западных стран играет роль сплачивающего элемента. Но это только верхушка айсберга, а глубинная суть проблемы заключается в нехватке рукотворных социально значимых благ внутри страны. Отсутствие чувства причастности к созданию собственного будущего, будущего города или страны существенно ограничивает понимание процессов, происходящих и по всему миру. Исследования показывают, что гордость у россиян вызывает лишь символический капитал: физические размеры или ресурсы страны (подробно этот феномен разобрал российский социолог Борис Дубин в статье «Запад, граница, особый путь: символика «другого» в политической мифологии России»). Именно их называют главным достоянием страны, единственным объектом зависти со стороны других. Однако эти ресурсы совершенно не принадлежат гражданам России: они не были заработаны людьми, но были даны историей. Чаще говорят, будто они принадлежат абстрактному «народу», а это значит, что отдельные люди не вправе ими пользоваться. Ими невозможно воспользоваться даже при желании, ведь фактически распоряжаются ими другие люди. Цитата одного из респондентов в ходе фокус-группы, проведенной «Левада-Центром» в мае 2016 года, ярко иллюстрирует это распространенное мнение:

«По Конституции недра принадлежат народу, но почему-то народу какому-то… В данный момент какой-то очень обособленной кучке людей, которая на этом реально наживается».

В этом плане история СССР – страны с мощной индустриальной экономикой – формирует идеальные представления россиян о должном образе великой державы, к которому мы обязаны стремиться. В сегодняшнем государстве ценного немного – только люди, которые что-то могут в стране поменять. Эта возможность способна реализоваться в каком-то отдаленном будущем, но на сегодняшний день в России сформировался ценностный вакуум: нет ни «российской (русской, какой угодно) мечты», ни накопленного материального богатства, принадлежащего народу.

Абстрактный «Запад» противопоставлен России в массовом сознании и потому является отправной точки самоидентификации. Отношение к Западу чаще всего лишено примеси личного опыта, а потому жизнь за границей обладает особенной аутентичностью: «там» закон работает, как и должен, а государство относится к гражданам с уважением. Запад кажется целостным, и потому его возможность влиять на российскую жизнь остается в глазах россиян очень значительной. Ощущение экономической и культурной вторичности по отношению к Западу формирует запрос на получение новостей о жизни за рубежом, а работа российских СМИ помогает этой теме стать ключевой в информационном поле. Российские СМИ фокусируют внимание общества на внешней политике, поскольку именно она консолидирует российское общество, и только там Россия состоялась как великая держава.

Более молодые и активные россияне, посетившие западные страны туристами, имеют гораздо более позитивное восприятие их образа жизни, а точнее его поверхностных элементов, которые первыми бросаются в глаза: чистые улицы, социальное обеспечение, соблюдение законов и так далее. Свободы, деловая этика и прочие институты, которые на самом деле обеспечивают все внешние атрибуты приятной жизни «там» – оказываются за пределами внимания. В условиях, когда внутри страны отсутствует значимый образец достойной жизни, люди обращаются к западному опыту как опорному, но с позиции «прохожего». Данные всероссийского опроса «Левада-Центра», проведенного в марте 2016 года, указывают на то, что обычно россияне ценят внешние атрибуты западной жизни: высокие зарплаты (53%), развитую экономику (31%) или социальную сферу (23%). Предполагается, что их можно вписать в программу особого российского пути. При этом, разумеется, россияне отбрасывают права меньшинств (3%) или систему доверительных отношений между гражданами (3%) как что-то несоответствующее российскому менталитету.

Более того, это ценностное основание западной жизни воспринимается как враждебное. Посыл выступлений Трампа как раз заключается в том, чтобы дискредитировать ценности либеральной демократии, и это одна из возможных причин его популярности в России.

Схожесть Путина и Трампа

В массовом сознании российского общества нет полной уверенности в пророссийских устремлениях нового президента конкурирующей державы. Опросы и качественные исследования, проведенные в середине января, показывают скорее настороженно-выжидательное отношение россиян. Общее настроение было выражено одним из респондентов в ходе фокус-группы:

«Поначалу они все обещают золотые горы. Поживем – увидим, потому что Обама тоже вначале очень много и красиво говорил. На 2-ой, на 3-ий год, по крайней мере, можно ожидать какие-то результаты».

Однако стартовые позиции у Трампа в среде россиян достаточно высокие для руководителя самой враждебной страны. От него ждут близкого российскому мировоззрению «свежего взгляда», независимости от американского истеблишмента, который с подачи телевизора россияне считают главным источником русофобии и милитаризма. В отличие от элит, Трамп выступает защитником консервативных взглядов. Респонденты считают, что «большинство людей у нас разделяют ценности Трампа». В новой российской мифологии присутствует идея, что Дональд Трамп заработал свой капитал самостоятельно, и потому независим от банкиров, «рокфеллеров».

Россиянам по-человечески понятен мотив голосовавших за Трампа: это простые, небогатые американцы, которых достали олигархи. Огромную роль играет идея личной независимости. Отсутствие чувства личной свободы, уязвимость перед любыми трудностями становятся препятствиями на пути приобретения собственной гражданской идентичности. Страх потерять остатки личной свободы и способность сохранять привычный уровень жизни – главные причины, по которым россияне боятся смены власти у себя в стране. Широко распространено мнение, что некое абстрактное «правительство» и связанные с ним финансовые круги более всего заинтересованы в слабости простых граждан, потому что им выгодно подчиненное состояние народа. Образ Дональда Трампа, преодолевшего сопротивление элит (и потому способного донести мнение простых американцев) – проекция собственных проблем и их решения на политическое пространство другой страны.

Другой причиной общероссийской радости по поводу избрания Трампа оказываются его взгляды на отношения с Россией. Трампу россияне приписывают рациональное поведение: он бизнесмен, значит, с ним можно договориться. При этом респонденты признают, что российское руководство имеет иное «происхождение»: это сотрудники органов безопасности. Но все равно Трамп представляется удобным для нашей страны политиком. И дело не в надежде просчитать шаги следующего президента. В конце концов, именно администрация Обамы была достаточно предсказуемой и, как показал опыт, удобной для России. Однако именно она назначена государственными СМИ главной причиной всех российских бед, а вот Трампа превозносят как избавителя. Как представляется, главной причиной таких высоких ожиданий от нового американского президента стала уверенность в том, что с ним удастся найти общий язык. Он не будет говорить о величии американской идеологии, во враждебности которой уверена огромная часть россиян. Для него превыше всего собственная выгода, и это делает мотивы его поступков более понятными.

Россияне верят, что Путин и Трамп обязательно договорятся, потому что они способны действовать независимо от враждебных элит и навязанных ими законов. Отношения между странами в упрощенном представлении россиян оказываются похожими на борьбу без правил. Только такие типажи как Трамп и Путин могут преуспеть в мире, где не действуют законы, а правила взаимодействия являются результатом частных договоренностей. Конечно, есть риск, что руководитель страны имеет и собственные, корыстные интересы. Однако законопослушность или приверженность высоким идеалам представляются куда менее важными характеристиками лидера государства, чем способность проявить «заботу» о своем народе. Россияне признаются, что людям не всегда нужно знать всю правду, иначе «спать нормально не сможешь». Сторонникам Трампа кажется очевидным, что тот курс, которым шла страна при предыдущих администрациях, был ошибочным. Многим россиянам знакомо это чувство: нет уверенности в своем будущем, атмосфера пропитана неопределенным страхом потрясений, внезапного ухудшения жизни. Кажется, что нет ничего важнее того, чтобы остановить приближающуюся катастрофу. Граждане готовы закрывать глаза на политические махинации, непрозрачность доходов или существенную концентрацию власти в одних руках, если есть надежда предотвратить печальный исход. Популизм кончается тогда, когда страх изменений сменяется их желанием.

Оригинал публикации
Подробнее...]]> http://www.ng.ru/blogs/goncharov/prezident-tramp-ili-kak-rossiyane-polyubili-amerikanskuyu-bombu.php
Практически тотальная лояльность россиян политике руководства воспринимается как соответствие действий высших органов власти ожиданиям подавляющего большинства населения. Безусловно, во многом это соответствует объективным процессам в обществе. Однако для социолога важно выделить не только то, что лежит на поверхности, но и вскрыть социальную основу реального или мнимого поворота к консерватизму.

«Особый путь» в никуда

В первую очередь нужно отличать общую поддержку деятельности руководства страны и поддержку идеологической платформы государства. Консерватизм выступает в роли нового критерия для политического класса, соответствие которому является обязательным условием для достижения больших высот в иерархии бюрократической машины. Однако перед гражданами не ставится задачи содействовать построению консервативного общества, тем более принимать в этом активное участие. В России господствующей является культура «зрительского» участия, в которой человеку отводится роль пассивного наблюдателя за происходящим в стране. Функция этого пассивного наблюдателя сводится к церемониальному одобрению существующей власти на выборах. Весьма показательно, что лишь каждый пятый россиянин хотел бы принимать активное участие в политике хотя бы на уровне своего города, столько же считает выборы реальным инструментом решения проблем страны.

По сути, консерватизм для «простых» россиян предстает как свод правил, требующий от них соответствия государственным стандартам и общественным нормам. Этот сборник негласных правил объясняет россиянам, чем мы отличаемся от других, апеллируя к историческим обстоятельствам. Формула «Консерватизм – это особый путь России» постоянно звучит с экрана телевизора и находит поддержку, ложится на почву постсоветской неудовлетворенности настоящим. Результаты исследований Левада-Центра позволяют говорить о том, что разговоры об «особом пути» не несут в себе сколь-нибудь ясный образ идеального устройства страны, а скорее оправдывают текущие неурядицы в повседневной жизни. Публике импонирует мысль о собственной исключительности, о том, что можно быть не такими как весь остальной мир. Если предложить россиянину на выбор западный вектор развития или свой собственный путь, то четверо из пяти опрошенных выберут второй вариант. Но стоит только попросить объяснить, в чем именно должен заключаться этот особый путь, как мы столкнемся с идейным вакуумом.

Кроме того, что особый путь должен представлять собой заботу о благосостоянии и морали общества, никаких других соображений у представителей широкой публики нет. Интересно при этом, что мораль должна быть своя, традиционная, а материальный уровень – как у западных стран.

Официальный консерватизм исполняет и другую роль: придает некую форму обществу, обеспечивает внутренний регламент его существования. Отсюда формируется понимание консерватизма как лояльности политике государства, как показного патриотизма. Политическая элита стремится задавать вектор в патриотическом воспитании. Измерения осени 2013 года демонстрируют, что 42% россиян заметили, как чиновники стали чаще говорить о патриотизме. Государство стимулирует общественные дискуссии на эту тему, а сложившаяся за год геополитическая обстановка вокруг России лишь играет политикам на руку. Уже сейчас половина наших соотечественников считает внедрение государственной программы поддержки патриотизма необходимым ответом на внутренние и внешние угрозы.

Но есть ли у россиян понимание того, что значит быть патриотом? Большинство считает, что достаточно просто любить Родину, и только треть, что свой патриотизм нужно доказывать делом. А решать, любит человек свою страну или нет, может только он сам. Выходит, идеи «особого пути» и патриотического воспитания вызывают одобрение на эмоциональном уровне, но не подвергаются осмыслению большинством россиян, оставаясь пусть и привлекательной, но мало значимой для обывателя фигурой речи высокопоставленных госслужащих.

Назад в СССР

В чем же причина политической апатии и равнодушного отношения к государственной идеологии? Необходимым условием для появления масштабных дискуссий о политических перспективах служит образ идеального будущего. Являясь продуктом мысли Нового времени и результатом появления общества современного типа, будущее как идея стимулировало движение не только мысли, но и изменило образ жизни простого человека в Западной части мира. Поэтому представления и горизонт планирования будущего играют очень большую роль для анализа общества.

Проводимые социологами Левада-Центра фокус-группы позволяют моделировать процессы обсуждения будущего среди приглашенных респондентов, регистрировать коллективные реакции, а результаты дискуссии можно перенести на все население страны. В ходе проведения наших исследований мы столкнулись с дефицитом представлений о лучшем будущем, крайне низким потолком ожиданий, а порой и вовсе с отсутствием картины будущего. Наверное, никто не вправе требовать энтузиазма, азарта и выхода за пределы обыденности от нации, переживающей политические потрясения каждые 30-40 лет. Визионерство, идеализм, попытки направить разговор в область глобальных проблем страны и мира вызывают у россиян лишь иронические улыбки: «в нашем мире побеждает геополитика, а не наивные споры о демократии». Благополучие страны в восприятии большинства возможно только при условии контроля сфер влияния и ресурсов, благополучие гражданина – это его материальный достаток. В мире этой логики сильный всегда побеждает слабого, поэтому единственный способ оставаться могущественной страной – проводить державную политику. Выход на геополитическую шахматную доску означает вызов существующим лидерам. Способность бросить вызов США как мировому гегемону компенсирует психологическую травму, образовавшуюся в результате распада СССР.

Подобное видение мира неизбежно ведет к росту антизападных и, в первую очередь, антиамериканских настроений. Так, за последние восемь лет на 12% выросло число тех, кто считает США источником угрозы для России. Присоединение Крыма рассматривается именно в русле глобального противостояния Западу: для 80% россиян присоединение Крыма свидетельствует о возвращении России статуса «великой державы». Если не идеально-типическим устройством, то реальной исторической эпохой, соответствующей представлениям россиян о должной роли России в мире, является период правления Леонида Ильича Брежнева. Ретроспективно оценивая конец 1970-х – начало 1980-х, россияне считают, что это был один из лучших периодов в истории страны. Жесткая позиция на международной арене воспринимается как необходимое условие позитивных экономических и социальных изменений. Лучший вариант будущего для большинства – возвращение к брежневским, доперестроечным временам. Как ни парадоксально, но именно консервативные представления о будущем не позволяют идеологии стать массовым явлением.

Сор из консервативной избы

Для массового осмысленного принятия некой национальной идеи (консервативной, социалистической или либеральной) необходимо наличие социальных институтов, на которые ссылается эта идея, и которые являются земным подтверждение ее реальности и осуществимости, пусть и в отдаленной перспективе. К примеру, институт семьи является одним из самых консервативных по своей природе, а кровная связь самым древним основанием идентификации себя с коллективом. Государство оказывает беспрецедентно большое влияние на семейные функции, но его попытки навязать видимую консервативность семейной жизни воспринимаются негативно. Так, в 2013 году 70% россиян высказались против введения налога на развод, 59% - против налога на аборт. Дело тут не в том, что россияне действительно активно пытаются защищать свое личное пространство, а в том, что семейная жизнь, как и жизнь других институтов, в российском социуме в принципе не объект для морального отношения.

Общественное мнение находит выражение в реальном поведении граждан: по данным ООН на 2013 год уровень разводов на единицу населения в России оказался самым высоким в мире. При этом сексуальное воспитание чуть ли не под запретом, а такие серьезные проблемы, как семейное насилие, проституция или торговля людьми, не задерживаются в публичном пространстве. Объект яростной критики консервативных идеологов – гомосексуальные семьи – осуждаются обществом, так как выносят на всеобщее обсуждение то, что хотелось бы скрыть. Их нужно лечить, перевоспитывать, наказывать, но только не признавать право на их существование, а значит, наличие самой проблемы.

В результате более детального изучения мнений мы видим, что подавляющему большинству россиян не свойственны ориентация на коллектив (как общественный институт), сохранение традиций и осмысление исторического прошлого, служащее якобы символическим образцом для современной России. В такой картине сегодняшней жизни консервативная идея смотрится как игрушка российской элиты. Это некий фон для их рутинной и систематической деятельности по удержанию индивида в состоянии подчинения государству.  

Оригинал публикации на сайте Intersection Project
Подробнее...]]> http://www.ng.ru/blogs/goncharov/osobyy-rossiyskiy-konservatizm.php