http://www.ng.ru/blogs/artemfilatov/ ru http://backend.userland.com/rss092
Еще до подписания закона президентом первые предупреждения получили «Радио Свобода», телеканал «Настоящее время» и «Голос Америки». Также о предстоящих ограничениях Министерство юстиции уведомило региональные проекты РСЕ/РС – Idel.Реалии и Кавказ.Реалии. Ранее депутат Госдумы от «Единой России» Андрей Исаев называл четыре СМИ, которые, по его мнению, подпадают под новые нормы. Это CNN, Deutsche Welle, Голос Америки и Радио «Свобода». Вице-спикер Госдумы Петр Толстой считает иначе: зарегистрироваться в качестве иностранного агента должны будут одно-два иностранных СМИ. Разбираться в том, что говорят высокопоставленные единороссы, не имеет смысла:  за исполнение закона будут отвечать не они,  а чиновники.

Происходящее выходит за рамки желания наказать кого-то, кто раздражает и чье название вспомнили в первую очередь. Конкретную ситуацию с RT скоро забудут, а поправки останутся. И они способны не только серьезно ухудшить  положение журналистов, но и в целом осложнить доступ к информации в России.  

Журналистами займутся юристы

Новые поправки меняют сразу два закона – Закон о СМИ и Закон об информации. Согласно Закону о СМИ, в России существуют российские и зарубежные средства массовой информации. Такой формулировки как «иностранные СМИ» в законе не было. Зарубежные СМИ должны быть аккредитованы при Министерстве иностранных дел. Аккредитация, которая может быть постоянной либо временной, дает право собирать информацию и посещать органы госвласти на территории России. Обязательную аккредитацию при МИД получают не только иностранцы, работающие в зарубежных СМИ, но и сотрудники с российскими паспортами. Ключевым моментом здесь является сам факт работы в статусе корреспондента  зарубежного издания.

Директор Департамента информации и печати МИД РФ Мария Захарова может собирать иностранных корреспондентов на планерки и доносить официальную точку зрения Москвы за закрытыми дверями. Как рассказывали автору текста сотрудники зарубежных бюро, нередко госпожа Захарова предъявляет претензии по поводу содержания публикаций. В редакциях на это реагируют максимально дипломатично. Все понимают, что от возможности вовремя получить аккредитацию для нынешних и будущих сотрудников зависит их работа в России.

Контроль за российскими СМИ осуществляет другое ведомство — Роскомнадзор. Роскомнадзор выдает свидетельства о регистрации, выносит предупреждения редакциям и обладает возможностью досудебной блокировки сайтов. С 2016 года ведомство следит и за соблюдением запрета иностранцам прямо или косвенно контролировать учредителя любого российского СМИ (доля иностранного капитала ограничена 20%).

Свежие нормы о СМИ-«иностранных агентах» вводят нового игрока – Министерство юстиции. Это ведомство ведет реестр НКО-«иностранных агентов», в котором сейчас находятся 87 организаций. Закон об НКО вступил в силу пять лет назад, 21 ноября 2012 года. Некоторые некоммерческие организации с тех пор смогли приспособиться к давлению Минюста. Очевидно, что у представителей СМИ и чиновников ведомства нет опыта взаимодействия друг с другом. После вступления в силу норм об «иностранных агентах» московским бюро зарубежных СМИ потребуются дополнительные юристы и специалисты по GR.

Цель — медиастартапы и Telegram-каналы

Петр Толстой утверждает, что новая норма не будет распространяться на корпункты иностранных СМИ. Как правило, корпункт — это один или несколько корреспондентов, переводчик и секретарь, который занимается аккредитациями и оформлением командировок.

Полноценную редакцию иностранного СМИ на территории России больше всего напоминает Русская служба BBC, которая в этом году объявила о расширении штата. В  BBC пообещали внимательно изучить поправки и отметили, что и дальше будут предоставлять правдивую и независимую информацию. В то же время российские власти не упоминали британскую корпорацию среди целей нового закона.

Наконец, и это самое главное, новые поправки в Закон об информации касаются не только официально зарегистрированных в России СМИ, но и любых структур, которые распространяют информацию через социальные сети и e-mail. Это целый ряд независимых от власти ресурсов. В частности, сайт организации «Открытая Россия» не имеет  свидетельства о регистрации СМИ, у его авторов нет журналистских удостоверений. Надавить на «Открытую Россию» можно было либо силовым путем, либо с помощью Роскомнадзора. В 2016 году ведомство пригрозило заблокировать сайт «Открытой России» за материал о несогласованных акциях памяти Бориса Немцова. Эти претензии были связаны именно с контентом, а новые нормы вводят такой критерий как иностранное финансирование распространителей информации. Глава Роскомнадзора Александр Жаров уже допустил блокировку новостных сайтов иностранных изданий, не зарегистрированных в России как СМИ.

Агенты, изменники, шпионы

Такой ассоциативный ряд, увы, связан с российским понятием «иностранного агента».  Многие НКО, на которые навесили ярлык, были вынуждены свернуть  работу с бюджетными организациями в регионах России. Провести урок в школе о правах человека или организовать образовательную программу о ВИЧ стало практически невозможно. Руководители многих учреждений боятся «иностранных агентов» как огня.

С похожими проблемами уже сталкиваются некоторые иностранные СМИ, когда их журналисты отправляются в  регионы: руководители и госслужащие в провинции неоднократно отказывались общаться с иностранцами из опасений, что их уволят. Тем самым сокращаются возможности сбора информации для корреспондентов. Для власти идеальной была бы ситуация, когда источники информации для зарубежных журналистов ограничены официальными комментариями МИД, интервью столичных оппозиционеров и протокольными событиями в крупных городах. Также журналисты могут снимать истории из жизни коренных народов и красоты России.

Первый корреспондент BBC в СССР Эрик де Мони вспоминал, что в 60-е годы мог работать только в Москве, а перемещаться по стране ему не позволяло КГБ. Сейчас перемещения иностранцев практически не ограничены, за исключением объектов со спецрежимом и территорий с регламентированным посещением. Однако можно представить ситуацию, когда власти того или иного региона потребуют от журналистов-«иностранных агентов» покинуть территорию.

Даже если «иностранными агентами» объявят всего пару СМИ, это будет иметь долгосрочные последствия для всей отрасли. В программах госканалов уже были попытки сравнить оставшиеся независимые российские СМИ с изменниками и предателями. Примером можно считать «разоблачительные» сюжеты канала «Россия-1» о радиостанции  «Эхо Москвы». В материале «Эхо Госдепа», который вышел за неделю до нападения на ведущую Татьяну Фельгенгауэр, утверждалось, что радиостанция «попалась на сотрудничестве с западными НКО».

Два мира — два закона

История с RT — лишь повод для поправок Госдумы. Телеканал RT – не первое российское СМИ, которое зарегистрировалось в США в качестве «иностранного агента». С 1947 по 1992 год таким статусом обладало бюро ТАСС, с 1995 по 2001 год – компания «Медиамост» Владимира Гусинского, а в 2003 году зарегистрировалось РИА «Новости».

Согласно американскому закону, пройти процедуру должны юридические и физические лица, которые занимаются лоббистской внутриполитической деятельностью по поручению иностранного государства. Закон требует от таких структур предоставлять отчеты  в Минюст США раз в полгода. Статус «иностранного агента» никак не влияет на работу в США, то есть американская норма не является дискриминационной.

Российские поправки в перспективе позволяют выстроить полноценный информационный железный занавес. Депутат Госдумы, бывший телеведущий и заместитель гендиректора государственного холдинга ВГТРК Евгений Ревенко сообщил, что представителям СМИ может грозить уголовная ответственность за отказ исполнять обязанности, связанные со статусом иностранного агента. Для этого придется дополнить статью 330 УК РФ, которая сейчас предусматривает до двух лет лишения свободы за нарушение требований для НКО-иностранных агентов. В случае зарубежных СМИ не понятно кого наказывать —  генеральный директор и главный редактор находятся не в Москве. Поэтому поправки могут сильнее всего затронуть именно российские медиапроекты с иностранным финансированием.

Комиссия Совета Федерации пошла еще дальше и предложила обязать иностранцев освещать общественно-политические темы только через российских посредников. Значит ли это, что к сотрудникам The New York Times и The Guardian хотят приставить куратора из МИД или из агентства «Россия Сегодня»?  Председатель комитета Госдумы по информационной политике Леонид Левин уточнил, что никто не собирается мешать иностранным СМИ освещать выборы в России. Однако никто не мешает законодателям вернуться к вопросу во время четвертого президентского срока Путина.

Очевидно, что новые нормы преследуют сразу несколько целей — осложнить работу зарубежным СМИ, постепенно выдавливать из России редакции с американским финансированием, зарегулировать независимые медиастартапы и Telegram-каналы,  снизить доверие к  неподконтрольным СМИ. И главное, принимая поправки, власть лишает журналистов нейтрального статуса и законодательно приравнивает их к участникам информационной войны.  

Оригинал публикации на сайте Intersection Project
Подробнее...]]> http://www.ng.ru/blogs/artemfilatov/smiinoagenty-zhurnalistov-sdelali-uchastnikami-voyny.php
Согласно опросу «Фонда политической культуры», за передачу Исаакия РПЦ высказались 17,8% опрошенных, против 57,1%, равнодушными к вопросу остались 25,1% горожан. Недовольство противников вызывают несколько факторов: нарушения в рамках самой процедуры передачи здания РПЦ, отсутствие даже попытки диалога власти с обществом, нехватка рационального обоснования в решении губернатора, а также явное сокращение пространства культуры в городе, который считают культурной столицей России.

РПЦ претендует на Исаакиевский собор, опираясь на закон о передаче имущества религиозного назначения, который был принят в 2010 году. Однако этот собор до революции принадлежал не церкви, а государственным ведомствам. Его начали строить в 1818 году по проекту Огюста Монферрана и возводили несколько десятилетий. Европейское по своей архитектуре здание напоминает о том, что Петербург был столицей именно просвещенной европейской империи. После революции Исаакиевский собор на короткое время передали обновленческому крылу православной церкви. В 1928 году памятник перешел Главнауке, а в 1931-ом в нем устроили Антирелигиозный музей, в том числе поместили маятник Фуко как символ победы научного знания над религиозным. Этот факт часто приводят представители церкви как один из аргументов в пользу передачи храма РПЦ. Однако в Советской России именно музей выступал в роли хранителя религиозных ценностей: только под такой вывеской можно было сохранить иконы и предметы культа. Перед тем, как вокруг Ленинграда сомкнулось кольцо фашистской блокады, в Исаакиевский собор успели перевезти экспонаты из пригородных дворцов. После тяжелой блокадной зимы перед собором устроили огороды и выращивали овощи, поэтому в культурной памяти ленинградцев-петербуржцев есть представление об Исаакии как о настоящем кормильце.

После 1991 года Исаакиевский собор остался музеем. В здании по расписанию стали проводить службы, но в остальное время собор принимает туристов — около 4 миллионов человек в год. Это единственный музей России, который не только не нуждается в государственных дотациях, но и приносит прибыль. Музей, к которому относится Исаакиевский собор, ранее называли Музеем четырех соборов, поскольку он включал в себя четыре храма. Два из них — Сампсониевский и Смольный соборы — РПЦ уже получила в свое пользование. В епархии заявляли о намерении забрать и четвертый собор – Спас-на-Крови, построенный на месте покушения на императора Александра Второго. Таким образом, от успешного музея, который содержал большой хор, проводил реставрацию и осуществлял образовательные программы, фактически ничего не остается.

Если РПЦ получит собор в пользование на 49 лет, расходы по содержанию все равно будет нести бюджет Петербурга. Совершенно не ясно, кто будет заниматься сохранением здания и находящихся в нем экспонатов. В музейном сообществе приводят крайне негативные примеры реставрации памятников, переданных церкви, во Пскове. Также, по рассказам реставраторов, в результате неправильного ухода ранее  отсырели и обрушились фрески одной из церквей на Валааме. С другой стороны, есть положительный опыт восстановления древних церквей в Новгороде, где РПЦ занималась этим совместно с музейными работниками.

За полтора месяца губернатор Петербурга Георгий Полтавченко так и не прокомментировал предстоящую передачу собора. В прессе появились только его слова о том, что все решено. Вице-губернатор Михаил Мокрецов сообщал, что от Церкви не  поступало заявления о желании получить собор в свое пользование, хотя этого напрямую требует федеральный закон. В местной «Единой России», правда, уточняют, что такое заявление было в 2015 году, когда епархия уже пыталась забрать собор, и новое обращение уже не требуется. Но полтора года назад губернатор отказал РПЦ в передаче здания. Такой вариант ответа, как напоминают защитники нейтрального статуса Исаакия, также предусмотрен в федеральном законе.

Конфликт разворачивается в пятую годовщину массовых протестов, которые начались в промежутке между думскими и президентскими выборами 2011-2012 годов. Тогда Кремль противопоставил сторонникам модернизации, «креативному классу» горожан так называемую «традиционную» Россию. Власть осудила и представила как угрозу традиционным ценностям акцию Pussy Riot в московском храме Христа Спасителя. Уже после выборов президент Владимир Путин заявил о нехватке «духовных скреп» в жизни страны. Таким образом была сформирована консервативная программа нового президентского срока, в которой религия занимает значительное место. Закон о возвращении имущества религиозным организациям соответствует этой риторике.

Претендуя на Исаакиевский собор, РПЦ выступает в качестве коллективного Дональда Трампа с его лозунгом «Make America Great Again». Высказывания представителей церкви предполагают восстановление некоего дефицита, возвращение утраченного. При этом оперируют они образами времен Гражданской войны и первых десятилетий советской власти. Однако образ гонимой и поруганной Церкви так же далек от нынешней ситуации, как и картина национального унижения, которую рисует Трамп для современных США.

Сохранить Исаакиевский собор в его нынешнем качестве не могут два высокопоставленных представителя светской власти — доверенные лица президента Владимира Путина. Это директор музея-памятника Николай Буров и директор Эрмитажа Михаил Пиотровский (он же глава «Союза Музеев»). Буров заявляет, что решение о передаче собора абсолютно законно и что он сам не собирается присоединяться к уличным протестам. Он дает понять, что решение принято на самом верху, а оформлено оно или еще нет — это лишь формальности. Поэтому остается минимизировать потери. Михаил Пиотровский направлял письмо патриарху с просьбой приостановить передачу Исаакия, но в ответ получил отповедь от представителей епархии — ему посоветовали задуматься о происходящем в самом Эрмитаже, имея в виду выставки современного искусства.

Пять лет назад, когда был выбор между политической модернизацией страны и уходом в архаику, и Пиотровский, и Буров поддержали своими именами Владимира Путина. В этом можно увидеть аппаратный расчет, а можно ответственный поступок руководителей, которые хотят играть по правилам системы во благо своих учреждений. Но очевидно, что с 2012 года система изменилась и набирающие силу спикеры от Церкви больше не воспринимают Пиотровского и Бурова статусными фигурами.  

В конфликте вокруг Исаакиевского собора есть и средневековый мотив личной мести, ссоры на царском пиру, когда обидное слово приводит к настоящей войне. В 2015 году директор Исаакиевского собора Николай Буров на закрытом пасхальном приеме очень резко высказался против митрополита Варсонофия и его команды. Через полгода от РПЦ последовало официальное обращение к губернатору с просьбой передать Исаакий. Затем епархия неоднократно подтверждала свою решимость забрать у Бурова все четыре храма-музея.

Система власти упростилась настолько, что в ней нет сдержек и противовесов. Даже спикер Заксобрания Петербурга требует как можно быстрее передать Исаакиевский собор РПЦ. Протестующие горожане, равно как и эксперты из музейного сообщества, повлиять на исход противостояния, вероятно, не могут. Выход на улицу — лишь возможность сохранить лицо, а не сохранить музей в Исаакиевском соборе.

Оригинал публикации на сайте Intersection Project
Подробнее...]]> http://www.ng.ru/blogs/artemfilatov/konflikt-vokrug-isaakiya-konets-neytraliteta.php