Мария Максимова В клубе «Проект ОГИ» состоялся вечер памяти поэта Михаила Лаптева, которому 29 марта исполнилось бы 50 лет. Его единственная книга «Корни огня» вышла в издательстве Руслана Элинина незадолго до смерти автора в 1994 году.
Стихи Лаптева по своему мрачному колориту во многом созвучны с теми трагическими событиями, что происходили в России и в мире в последнее время. «Семидесятых скорлупчатый быт,/ Токарева и уютные зимы./ Нам хорошо, а у них – Хиросима.../ Невыносимо! Давай динамит!»
Как написал в предисловии к готовящейся к изданию новой книге стихов Лаптева хранитель и исследователь его архива Андрей Урицкий, «социальное (в широком смысле) для Лаптева всегда было важно», а свобода нового, постсоветского безвременья превращалась для него «в безнадежность», когда «наивные интеллигентские мечтания разбивались о суровую реальность».
Вечер получился немноголюдный. Но тем ценнее казалось то, что на нем происходило и говорилось собравшимися – и немногими друзьями, знавшими поэта при жизни, и теми, кто познакомился с поэзией Лаптева уже после его ухода. Открывший вечер Данил Файзов прочитал стихотворение Лаптева и сказал о нем проникновенно и тонко. Вел вечер Николай Звягинцев. Игорь Сид прочитал стихи симферопольца Андрея Полякова, посвященные Лаптеву, и стихи самого Лаптева, а также упомянутое выше предисловие Андрея Урицкого: «┘Невозможно отделаться от мысли, что Лаптев в 1994 году надорвался. Он всегда исписывал тетрадки, одну за другой, это был в том числе и род дневника, в столбик и с рифмой; он всегда заставлял себя работать, боясь немоты, он всегда искал канала, пытался услышать в воздухе звуки и связать их вместе. И чем успешнее был результат, тем больших сил он требовал. В конце концов сил не хватило»... О поэте рассказывала Мария Максимова, некогда входившая вместе с Поляковым, Лаптевым, Звягинцевым и Сидом в поэтическую группу «Полуостров». О масштабе творчества Лаптева, о влиянии на него поэтики Иосифа Бродского, Александра Еременко, Мандельштама, Блока, Бенедикта Лившица, Александра Введенского, Велимира Хлебникова говорил Данила Давыдов, также прочитавший кое-что из сочинений ушедшего поэта. Каждый читавший смог выбрать из наследия Михаила Лаптева именно то, что созвучно именно его внутреннему миру.
