Детство среди мамонтов

Как объяснить нынешним детям, что Плохиш – это не только скрепыш? Кадр из фильма «Сказка о Мальчише-Кибальчише». 1964

Скрепыши

– Дядя Слава, а давай я тебе скрепышей покажу.

Это я с племянником говорю. Я в Южном городе, а племянник в Москве.

– А кто это? – недоуменно спрашиваю я.

– Ха, он не знает скрепышей! – засмеялся племянник.

– Ну, у меня в детстве не было скрепышей.

– А что, у тебя было детство?

– Давно, 45 лет назад.

– Ого, ты жил с мамонтами?

– Почти.

– И что, не было скрепышей? А что было?

– Копье было для убийства мамонта, шкура, дубина, – подыгрываю я.

– Большая? – спрашивает племянник.

– Большая, – говорю я, – и раздвигаю руки на уровень плеч.

– Ого, – племянник притих.

– А скрепыши, наверное, большие?

Скрепыши представляются мне огромными и толстыми, с розовыми щеками и балками-руками.

– Не-а, – удивляется племянник.

– Ладно, неси.

Племянник кладет телефон на стол, я вижу только люстру на потолке. Неожиданно на экране появляется голова козла.

– Это козел, – говорю я.

– Это Козлыш, – отвечает племянник.

Появляется голова зомби.

– Это зомби, – опять говорю я.

– Это не зомби, а Зомбыш.

– Они казахи? – спрашиваю, – почему на «-ыш»?

Молчим.

– А учишься ты как? – осторожно спрашиваю у племянника.

– Ну, так.

– Как – так?

– Давай я тебе еще одного скрепыша покажу. Это Плохиш.

– О-о-о-о, Плохиша я знаю, у меня книжка была.

– Вот видишь, а говорил мамонтов ловил, а сам со скрепышами играл.

Как теперь объяснить племяннику, что Плохиш – это не скрепыш.

– Ладно, – говорю, – мне пора, дай папу.

– Мне мама еще скрепышей купит, покажу.

– Папу дай.

Папа – это мой брат.

Зима в Бразилии

Жена у меня живет в Бразилии. Вчера она написала, что у них наступает зима. В Бразилии зима, когда в России лето.

Я представил длинные холодные одинокие вечера. Капибары плывут на юг, обезьяны запасают бананы и прячут их в дупла, броненосцы накапливают жир под броней и роют норы, чтобы лечь в долгую спячку. Потом я представил безмолвие джунглей. Ни одна птица не долетит до середины Амазонки, а та, которая долетит, упадет вниз от мороза.

– У тебя хоть теплые вещи есть? – спросил я жену.

– Нет, – ответила жена.

– Как ты будешь жить? – спросил я.

– Не знаю, – написала жена.

– Мне страшно за тебя.

– Мне тоже страшно.

– Я могу выслать тебе шубу, – написал я.

– Постой, – ответила жена.

– Чего стоять? – спросил я.

– Гуглю, – написала жена.

– Чего гуглишь?

– Температуру.

На какое-то время мы замолчали, а потом в вотсапе появилась среднезимняя температура в Бразилии. +29 градусов днем и +21 градус ночью.

Я посмотрел на эти цифры. Потом еще раз посмотрел на эти цифры. Не каждый российский регион может похвастаться такими температурами не то что зимой, а хотя бы летом.

– Ты ничего не путаешь? – спросил я жену.

– Чего я путаю?

– Это зима или лето?

– Зима.

Я притих. Какое-то время я не знал, что же ответить жене.

Мне вдруг представилось, что всю свою жизнь я жил не так, не там и стремился не к тому. Зачем мне два высших образования и аспирантура, если у меня зимой минус 21 днем, а не плюс 21 ночью.

Потом я подумал и написал:

– А листопад-то хоть у вас был?

– Какой листопад?

– Листопад.

– Не было, – ответила жена.

– То есть у вас наступит зима без листопада?

– Да, тут наступит зима без листопада.

– И листья не желтые, а зеленые?

– Листья зеленые, как зеленка.

– Боже, боже, – воскликнул я, – какая страшная бразильская зима! Страшная, страшная, страшная бразильская зима!

Симферополь