Утратив тело, я утратил мир

Александр Беляев в своей прозе говорит о человеке вообще, о тех общих проблемах, которые людям приходится решать.  Фото1910-х годов

Талантливые хирурги, ученые Доуэль и Керн работают над оживлением отдельных человеческих органов, в том числе головы. При странных обстоятельствах Доуэль умирает. Его голову втайне оживляет Керн, который затем присваивает идеи коллеги и готовит личный триумф. Керн под «руководством» Доуэля оживляет также головы бывшего фермера и рабочего Тома и певицы из кабаре Брике, погибших в результате несчастных случаев. Все это происходит на глазах его помощницы Лоран, которая не одобряет желание Керна эксплуатировать голову Доуэля. Понимая, что Лоран может его выдать, Керн насильно помещает ее в частную психиатрическую лечебницу. К голове Брике Керну удается приживить тело погибшей при крушении поезда актрисы. Позже из-за инфекции жизнь Брике оказывается под угрозой, и Керну приходится отрезать голову обратно. (А голова Тома умирает, нового тела так и не дождавшись.) Но пока Брике, сбежав от Керна, была на свободе, «ее» тело узнал бывший возлюбленный актрисы – художник Ларе. Вместе со своим другом – сыном Доуэля они вызволяют Лоран из лечебницы. В конце концов Керна разоблачают.

Самое легкое, что могли сделать критики, – увидеть во всем этом лишь попытку развлечь аудиторию. Что они и сделали. Один из них, Яков Рыкачев писал, что книга «не может быть сочтена ни удачей писателя, ни достижением советской научной фантастики» и «носит на себе явственный след влияния западной развлекательно-фантастической литературы». (Яков Рыкачев. «Детская литература», 1939, № 1).

Эту особенность его прозы критики тоже не забыли поставить автору в укор. Однако с точки зрения задач, которые ставил перед собой этот окончивший духовную семинарию сын священника, она, эта особенность, вполне допустима. Кстати, это во многом касается и классической научной фантастики в целом – говорить с аудиторией на языке динамичного сюжета и удивительных подробностей. Чтобы, выражаясь словами того же Беляева, «необычность... заставляла даже эти простые натуры задумываться над вопросами жизни и смерти».

Притом стиль «экшна» Беляев заставил работать блестяще. И сюжет, и ключевые подробности «Головы...» строго подчинены общей идее произведения. Так, первое, что видит читатель в лаборатории Керна, – не голова, а «стеклянный ящик; в нем пульсировало человеческое сердце». Сердце Доуэля, гениального ученого, живое, но ему уже не принадлежащее. Это же сердце – первое, что увидела и голова Доуэля после «воскрешения».

В 1984 году по мотивам романа Беляева был снят художественный фильм.  Кадр из фильма «Завещание профессора Доуэля». 1984

Отсюда и другие высказывания героев романа, которые, как правило, афористичны, даже когда их произносят не самые умные персонажи: «Женщина без тела. Это еще хуже, чем мужчина без головы».

А у Беляева в романе не одна, а три головы, которые представляют собой едва ли не полный общественный срез: Доуэль (ученый), Тома (крестьянин, рабочий), Брике (представитель шоу-бизнеса). Характерно, что для всех трех голов «воскрешение» ничем хорошим не заканчивается. И для его организаторов – тоже. И «плохой» Керн, и «хороший» Доуэль погибают.

Говоря о цельности человека, Беляев затрагивает в романе и более широкую проблему – повышение качества человеческой природы. Здесь его задача вполне совпадает с общей тенденцией – уже как минимум с начала ХХ века фантасты, философы, политики были весьма недовольны человеком. Человеком вообще. Они видели, что человек как таковой с некоторыми своими базовыми особенностями (эгоизм, трусость, жестокость) сдерживает развитие прогресса. Человека следовало улучшить. Сделать это должна была наука с ее, как представлялось, неограниченными возможностями. Человек будущего должен был явиться то из животного (Михаил Булгаков, «Собачье сердце», написанное в год выхода «Головы...» Беляева); то, чуть позже, роботов с искусственным интеллектом (Айзек Азимов, «Я, робот» и другие); то, как в этом романе Беляева, – «из свежих трупов». Комическое стремление к идеалу в гоголевской «Женитьбе» – если бы к лицу одного жениха прибавить нос другого и губы третьего... – у Беляева получает вполне серьезное воплощение. У внезапно скончавшихся людей берется лучшее: ученый делится головой, рабочий – здоровым телом...

Однако Беляев показывает, что попытка подойти к «улучшению человеческой породы», как говорил профессор Преображенский в «Собачьем сердце», с этой стороны тоже обречена на провал. Как писал критик Константин Локс: «Возможно, кто-нибудь изобрел способ оживлять отдельные части человеческого организма – что же следует из этого? По мнению Беляева – ничего». (Константин Локс. Печать и революция. 1926).

Хотя, может быть, в далеком будущем фантасты всех мастей придут к совершенно неожиданной для них идее. Создать нового человека не из собаки, не на основе программируемого железа... а из человека сегодняшнего. Обычного, «массового», поданного, что называется, одним куском.