Елена Константинова
|
|
Так видит поэтессу ее дочь. Аня Лукашкина. Мама сочиняет стихи |
В детстве она воображала себя воздушной гимнасткой в цирке, укротительницей львов. В итоге стала детской писательницей. Ее поэтические сборники, повести и рассказы, переводы с английского, пьесы – в числе самых любимых у читателя. С Марией ЛУКАШКИНОЙ встретилась Елена КОНСТАНТИНОВА.
– Мария, как и когда вы познакомились с творчеством Кейт Гринуэй, Оливера Хефорда, стихи которых в вашем сборнике «О детях, коте, и улитке, и о зеленой калитке» соседствуют с десятком других родившихся в XIX веке англоязычных поэтов?
– Буквально пару лет назад. Вы удивитесь, сколько всего замечательного, вошедшего в золотой фонд мировой литературы для детей, еще не переведено. Просто непаханое поле. О каких-то зарубежных авторах я узнала на семинаре «Век перевода» Евгения Витковского, а каких-то открыла сама. Например, Вильяма Брайти Рэндса, чьи стихи в моем переводе опубликованы недавно в «Иностранной литературе». Публикацию сопроводила небольшим рассказом о Рэндсе, обладавшем многочисленными талантами, главный из которых – сочинение стихов для детей:
Сидела и плакала под окном
Иви... Плакучая Иви.
И глаза свои вытирала
платком
В каждом слезном порыве.
– Что вас побуждает к переводу – биография поэта или его стихи?
– Главным образом сами стихи. Хотя есть и исключения. Узнав о том, что прообразом обаятельного злодея Джона Сильвера стал близкий друг Стивенсона, литератор Вильям Хенли, я заинтересовалась биографией Хенли, потом перевела одну из его баллад.
– Чем объяснить ваше столь долгое увлечение переводами?
– Тем, что это увлечение переросло в любовь.
– Та «авторская наглость», которую вы, по вашим словам, имели, послав в 1990-м свою первую сказку в стихах «Откуда взялась лень» одновременно в издательство «Малыш» и «Мурзилку» с бесхитростной припиской, – это необходимое качество для начинающего писателя?
– Действительно, эту сказку (весьма слабую) я отправила письмом в «Малыш» и «Мурзилку», попросив, чтобы ее по возможности проиллюстрировал Анатолий Савченко, рисовавший Карлсона для всеми любимого мультфильма. Но моя просьба была продиктована, как сейчас думаю, не наглостью, а наивной верой в себя и в чудо. Эта вера помогла: меня пригласили на литсеминар при «Мурзилке».
– Что помогало вам на первых порах преодолеть робость, смущение при общении с Юрием Ковалем – руководителем семинара?
– Не испытала я при знакомстве с Юрием Иосифовичем ни робости, ни смущения, настолько доброжелательно он себя вел. Правда, из его вещей я тогда прочитала лишь рассказ «Пограничный пес Алый». Возможно, если прочитала бы и «Самую легкую лодку в мире», оробела бы... Смущение вызывало другое: каждый из участников семинара имел при себе листочки с написанным или напечатанным на пишущей машинке текстом. А у меня никакого листочка не было, ведь я сочиняла стихи на ходу, гуляя с маленькими дочками в парке, и все свои стихи помнила наизусть. Но Ковалю это как раз и понравилось.
– Сколько обычно времени вы отводите на обдумывание стихотворения?
– По-разному. Иногда день, иногда год. Часто иду от мелькнувшей в голове строчки. «Арбуз» так вообще появился благодаря короткому слову «красный». Именно этим возгласом «Красный!» хотелось завершить еще не написанное стихотворение. Я тащила купленный арбуз домой, наливаясь предвкушением, как его разрежу. Вспомнилась и просьба, с которой моя бабушка всякий раз обращалась к арбузу: «Ну, арбуз, не подведи!» Эти слова и определили стихотворный размер стихотворения, которое на следующий день написала, закончив так:
Даже резать жалко... Все ж
Папа взял огромный нож
Ужасный!
Замер нож на полпути.
– Ну, арбуз, не подведи!
– Красный!!!
– Количество тем у детского поэта, в общем-то, ограничено, однако вы их разворачиваете, используя и природные возможности родной речи, по-новому. С чем связано постоянное обращение к теме бабушек?
– Не соглашусь с тем, что выбор тем у детского поэта ограниченный. Мне очень нравится, какие темы затрагивают в своих стихах Алексей Зайцев и Галина Дядина. Они пишут обо всем и для всех, кто способен по-детски удивляться, радоваться и ощущать, что «состояние невеселости» сродни состоянию невесомости, а вот близость мамы делает вселенную «веселенной». Темы у них космического масштаба. И я по мере сил пишу обо всем, что меня волнует.
Стихов о бабушках у меня всего три или четыре, однако они наиболее известны. Одна пожилая женщина удивила меня, сказав, что стихотворение «Подарите бабушкам» она вырезала из журнала и повесила в рамочке на стенку, чтобы постоянно держать перед глазами:
Не дарите бабушкам
Ни очки, ни палочку...
Подарите бабушкам
Обруч и скакалочку!
– Почему вы любите работать с детьми? Даже имя уменьшили в творческом псевдониме – Маша Лукашкина…
– Мне с детьми интересно. Глубже копать, ища истоки и причины такой любви, не хочу. А творческий псевдоним «Маша Лукашкина» выбрала себе потому, что мне нравится перекличка двух «ш» в имени и фамилии. Согласитесь, «Маша Лукашкина» звучит лучше, чем «Мария Лукашкина».
– Когда-то вы мечтали: «Одеться во все белое, / Купить хороший велосипед, / Побывать в Шотландии». Все ли уже сбылось?
– А ведь действительно. И брюки белые ношу, и на электрическом велосипеде катаюсь. И в Шотландии побывала, нашла дом, в котором жила семья Стивенсонов, и входную дверь, напротив которой установлен фонарь, напоминающий о том, что маленький Роберт Луис хотел стать фонарщиком...
Да, многие мои мечты воплотились в жизнь. Так и есть.
