Сергей Конышев
По мнению ученых, планеты, пригодные для жизни, должны быть похожи на медвежью берлогу, найденную Машей.
Кадр из мультфильма «Маша и медведь». 2018
Книга историка космонавтики и автора научно-фантастических романов Антона Первушина привлекает уже яркой обложкой и выбранной темой, а затем – собственно исследованием: одновременно доскональным и неутомительным. Концентрация событий в книге велика, композиция выстроена грамотно: серьезные научные концепции и философские отступления чередуются с любопытными фактами и историческими анекдотами.
«Хотя каждая открытая экзопланета представляет большой интерес, ученые с особым вниманием относятся к тем, которые наиболее похожи на Землю. Им даже присвоили название «миры Златовласки», отсылая к английской сказке, известной у нас под названием «Три медведя». Златовласка (в русских версиях – Маша), попав в жилище к медведям, обнаруживает однотипные предметы разного размера: тарелки, стулья, кровати – и пытается ими воспользоваться, но при этом два предмета из каждого набора оказываются для нее неподходящими, а третий – «в самый раз». Чтобы быть пригодной для возникновения жизни, планета должна находиться в «зоне Златовласки», то есть не слишком близко и не далеко от своего светила; иметь почти круговую орбиту; быть не очень большой, но и не маленькой; обладать подходящей плотностью для формирования твердой оболочки и возрастом, достаточным для развития простейших организмов», – рассказывает Первушин. А еще – о том, что такое «углеродный шовинизм», «гипотеза зоопарка» и «лунная мистификация».
|
|
Антон Первушин. Наука о чужих. Как ученые объясняют возможность жизни на других планетах.– М.: Бомбора, 2025. – 512 с. (Подпишись на науку. Книги российских популяризаторов науки) |
Книга дает хронологию эволюции взглядов человечества на гипотетических обитателей других планет. Люди во все времена мечтали найти братьев по разуму, отличались лишь подходы, обусловленные нравами эпохи. Долгое время ксенология была ограничена религиозными догмами, но прогресс не остановить. Не мытьем, так катаньем прогресс двигался вперед, и двигали его конкретные люди. В исследовании, словно в художественном произведении, можно выделить главных героев, чьи истории особенно цепляют. Это астроном Камиль Фламмарион, который непоколебимо верил в существование искусственных каналов на Марсе. Это писатель Герберт Уэллс, который напугал марсианами пол-Америки. Это астрофизик Карл Саган с романом «Контакт» (позже экранизированным). И конечно же, это Иосиф Самуилович Шкловский, чья книга «Вселенная, жизнь, разум» упоминается в исследовании Первушина не раз.
Все, что связано с Россией, автор описывает с теплотой, с чувством гордости, но объективно. Академик Гавриил Адрианович Тихов предстает перед читателями не только как автор термина «астроботаника», но и как ученый, который тоже мог ошибаться. Не обошлось в «Науке о чужих» и без главного русского полимата (ученый, с равным успехом работавший в разных дисциплинах). Первушин утверждает, что «передовые космологические и ксенологические идеи Ломоносов усвоил еще в молодости, когда учился в немецком Марбурге у математика Христиана фон Вольфа». Подробно рассказано, как советские ученые изучали Венеру. Детально автор остановился на взаимодействии СССР и США: пока политики строили друг против друга козни, между учеными шел плодотворный рабочий процесс.
Невольно приходишь к выводу, что политика – это тоже «наука о чужих». А наука интернациональна, прогресс не смотрит на цвет кожи и политические взгляды – Первушин доказывает это, используя огромный объем фактического материала. Работу с первоисточниками автор провел капитальную, и все ради того, чтобы подвести читателя к выводу – чужие возможны, вероятность их обнаружения растет с каждым днем. Не надо отчаиваться. В будущем нас ждет много всего интересного.
