Александр Рубчинский Читая Пушкина
Вторая половина октября.
Идут дожди над потемневшим
лесом.
Проходит день укором
бесполезным
И гаснет, ничего не говоря.
Вторая половина октября.
Зачем слова чужие до сих пор
Скрывают мир прекрасною
завесой?
Роняет лес багряный свой убор,
Идут дожди над потемневшим
лесом.
И никогда не прекратится
спор.
Читая Тютчева
А мы не званые на пир,
И мы самим себе не рады.
Транжирим робко
те награды,
Какими Бог нас одарил.
Поднаторевшие зело
В обманах и лихих минутах,
Мы знаем, как не тяжело
Меж спин протискиваться
гнутых.
Не прятать голову, как вор,
Глаголом бить по лбам
железным –
Какой божественный простор,
Какая царственная дерзость!
Читая Трифонова
Печальна моя тревога –
Тревога сломанных стрел.
Но я вопрошаю Бога –
Да как Ты нас просмотрел?
Ничтожнейшему из смертных,
Уставшему среди тьмы,
Ответствуй,
Зачем же сломаны мы?
* * *
Не я, а кто-нибудь другой
Тебе слова другие скажет,
Придет домой, зажжет огонь
И узел галстука развяжет.
Другому слушать, а не мне,
Дождя ночного бормотанье,
Счастливой женщины во сне
Почти неслышное дыханье.
И кто-нибудь другой – не я, –
Благодаря судьбу за милость,
Получит то, что для меня
Мечтой несбывшейся
светилось.
* * *
В Москве заканчивалось лето,
Съезжались люди
в каждый дом.
А я не думаю об этом –
Я грею руки над костром.
В моей душе не много света.
Не много света и добра.
Но я не думаю об этом –
Я греюсь около костра.
Простите бедного поэта!
Ведь он не знает, что почем,
Совсем не думает об этом
И греет руки над костром.
* * *
Вот и опять весла
Плеск над водою слышен,
Вот и опять весна
Жарко мне в спину дышит,
Вот и опять из рук
Рвется чужое сердце,
Вот и окончен круг.
Больше не отвертеться.
