0
1707
Газета Печатная версия

23.12.2011

Профи, или Редкая птица

Тэги: телевидение, кричевская


телевидение, кричевская Вера – современная деловая женщина.
Фото предоставлено пресс-службой "НКС Медиа"

Продюсер и режиссер Вера Кричевская – человек известный и уважаемый в телевизионном сообществе. Когда-то начинала вместе с Леонидом Парфеновым тот, старый НТВ, недавно создала проект телеканала «Дождь», сейчас занимается мировой актуальной документалистикой на канале «24Док». Обозреватель «НГ» Вера ЦВЕТКОВА встретилась и поговорила с Верой КРИЧЕВСКОЙ.

– Вера, как все начиналось, вы ведь из Питера?

– Из Питера, но не из питерских. Училась я в гимназии при Русском музее. Последние школьные годы (а это были переломные 90–93-й) совмещала с работой в газете «Смена». Потом была учеба в ЛГИТМИКе (у нас был экспериментальный факультет: театроведение и телевизионная постановка), ее я совмещала с работой в детской редакции

5-го телеканала. Первая моя авторская работа – телевизионный фильм по собственному сценарию про поэтессу Иду Наппельбаум, дочь фотографа Моисея Наппельбаума, автора лучшего портрета Ленина, сделанного в 1918 году. Несмотря на разницу в возрасте – Иде было под 90, – я с ней дружила: сидя в кресле, в котором когда-то сидела Ахматова, записывала ее воспоминания... Потом работала в детской редакции Ленинградского телевидения, потом стала делать сюжеты для Российского телевидения, для «Адамова яблока», была режиссером в АРТ-пикчерз... И в 96-м перебралась в Москву, работала режиссером программы «Утренняя почта» с Юрием Николаевым на ОРТ. Пока Леонид Парфенов не стал генеральным продюсером НТВ. Леонид искал людей, я пришла к нему, увидела маленький, заваленный бумагами кабинет. «Хотите работать? А что умеете? Хорошо, завтра выходите». Так началось НТВ для меня. И понеслось, один новый проект за другим, большинство – прямой эфир, «Сегоднячко», «Антропология»... Снимала там все «Огоньки» с 1998 по 2001 год.

– На НТВ тогда подобралась блестящая команда талантливых людей. А было там еще что-то достойное внимания?

– На НТВ собрались уникальные журналисты – они не могли бы сплотиться вокруг системы, когда начальник всегда прав, когда надо поддакивать руководству. У которого двери всегда были открыты, если тебя вызывали к руководству, то со словами: «Только если мы вас не отвлекаем». Помню, корреспонденты Алим Юсупов, Вадик Глускер запросто могли сказать Евгению Киселеву: «Жень, ты не прав, ты не понимаешь...» – «Это вы не понимаете!»

На той последней «Антропологии», когда в студию к Диброву ворвался Парфенов, сидела за режиссерским пультом и рыдала... Прямо с митинга в «Останкино» в защиту НТВ я уехала в Америку, благо у меня была открытая виза. Сил оставаться не было... Потом была «Свобода слова» с Савиком Шустером, «Герой дня». Когда и этот новый мир на НТВ рухнул, я поехала за свежим воздухом в Украину.

Мы привезли туда моду на политическое ток-шоу в прямом эфире, когда ключевые вопросы страны решались в прямом телевизионном эфире каждую пятницу вечером, куда политики приходили даже без приглашения: начинали смотреть дома телевизор, не выдерживали и приезжали в студию┘ Уже 10 лет, как травма от ухода с НТВ не заживает; уверена, более тяжелой профессиональной травмы у меня уже не случится, «Дождь» вот поболел и перестал.

– Это вы об уходе в апреле с «Дождя», проект которого сами и создали? Стоило ли быть такой бескомпрмиссной из-за снятия с эфира выпуска «Гражданина и поэта»?

– Мы слишком разные люди с Натальей Синдеевой, руководителем «Дождя», чтобы оставаться партнерами. Еще в самом начале публика, знавшая нас обеих, просила продать билет в первый ряд, чтобы поглядеть на наш творческий тандем. Я не собиралась уходить так, как ушла, – в один день. Написала Синдеевой письмо, сообщила о решении, но и о желании доделать начатое, написала «а там посмотрим»┘ Она мне на него не ответила. Так, без разговора и объяснений, я и уволилась. Думаю, Наташе со мной было некомфортно, она привыкла быть лидером и знать все лучше других – со мной это невозможно. На «Дожде» я была генератором контента, креативным продюсером. Что получилось неплохо – так это создание эмоциональных связей, самоидентификаторов. Зритель смотрит «Дождь» не для получения информации (он ее уже прочитал в Интернете), а для того, чтобы быть сопричастным. Когда мир вокруг наполнен «нашими», необходимо обозначить, что еще есть и «свои». За нас это делали Бродский, Сахаров, Войтыла, Харви Милк, Че Гевара, Боно... Очень разные личности, но для «ресурсных» людей – «свои». Мне было абсолютно понятно, куда вести канал. И что надо не идти за трендом, а формировать тренд. Я люблю протест во всех его проявлениях – социальном, эстетическом, в литературе... Я люблю даже протест своих детей. Руководствуюсь правилом – если все плывут в одну сторону, надо разворачиваться и плыть в другую. Невозможно продолжать работать в СМИ, не поспевая впереди времени. Главная задача человека творческого – не допустить, чтобы тебя перерос твой зритель, читатель. Вот общество переросло Путина, и он во власти как в эмиграции. Застыл в своем раннем президентском, в 2001-м, думаю, году.

– Цитирую Дмитрия Быкова: «Не надо иметь жестких политических убеждений, как их не имел Чехов». Это вы с Андреем Васильевым придумали «Гражданина и поэта»?

– Мне была отведена в этом проекте ответственная роль единственного трезвого человека. Быков – гений. Ефремов – талант. Васильев – умеет их «готовить». Чисто эстетически мне никогда не нравился этот проект – мне казалось, что от него попахивает нафталином. А оказалось – тренд! У меня нет жестких политических убеждений, ненавижу леваков и националистов, а в остальном меня волнует только вопрос прав человека. Если бы соблюдалась Конституция, мы бы не оказались там, где оказались. Шестую статью о главенстве партии отменили, а главенство осталось. Честно говоря, я очень хотела, чтобы «Дождь» раскачал ситуацию на федеральных каналах. Понимаете, в сложных отношениях власти и СМИ аргумент «почему им можно, а нам нельзя» – важный и существенный. Власть должна либо все запретить, либо все разрешить. Уверена, что появление передачи «Центральное телевидение» (и в меньшей степени «НТВшники») – следствие этой раскачки, эффекта от «Дождя». Вся цитируемость «Дождя» построена на том, что там говорят то, о чем НЕ говорят на других каналах. Если завтра вдруг кто-то вспомнит 29-ю статью Конституции, которая гарантирует свободу слова, – мы выберем качественный продукт, каким стало «Центральное телевидение». Ни со мной, ни после меня «Дождь» не научился рассказывать историю от начала до конца, с подробностями, композицией, говорящей картинкой, а не говорящей головой. Там сегодня самые смелые мнения, а вот тележурналистика как профессия – не состоялась. Выходит, для построения зрительского пула пока достаточно смелости.

– Что привлекло вас в телеканале «24Док», где вы теперь являетесь креативным продюсером?

– Контент. Руководство компании «Национальные кабельные сети» пригласило меня для реализации концепции, разработанной генеральным продюсером компании Верой Оболонкиной; с февраля я буду только курировать этот канал. Я отдаю себе отчет, что серьезное документальное кино – для специфического смотрения. За последние лет 12 навык смотрения документального фильма сильно утерян. В конце 90-х передачи из цикла «Новейшая история» шли в прайм-тайм и собирали больше зрителей, чем сериалы. Но сейчас мы вступаем в новое время; канал со слоганом «Только документы» – для людей думающих и неравнодушных, которых, поверьте, не так мало. Я поездила по мировым кинофестивалям, изучила рынок мирового документального кино, узнала, что и как идет на разных мировых телеканалах. Больше всего продаются документальный репортаж и фильмы на тему экологии жизни – еда, болезни, воздух, вода... Это два самых горячих направления. В оформлении канала «24Док» – эмоционально насыщенные, говорящие черно-белые репортажные фотографии (на мой взгляд, фотографии более драматичны, чем живая картинка). На этих фотографиях вся мировая политика и социалка последних лет – катастрофы, финансовый кризис, антиглобалисты, социально протестное и острое современное искусство, – закручивающаяся пружина, которая вот-вот┘ Контент канала – большие журналистские истории, фильмы с сумасшедшим эксклюзивом, которые показывают сегодняшнюю температуру в конкретных точках мира. Мы бежим за событиями – стоим на листах ожидания мировых дистрибьюторских компаний. К примеру, фильм про последний месяц жизни Каддафи еще в работе, а мы его уже ждем.

– Вы, конечно, видели на «Культуре» передачу «Смотрим... Обсуждаем» с Владимиром Хотиненко?

– Это очень хороший проект, его продюсер – Сергей Мирошниченко, который знает про документальное кино все. Я застываю у телевизора по субботам, когда это идет. У нас в показе будут некоторые фильмы из тех, которые демонстрировал Хотиненко. Мы купили фильмы с Артдокфеста прошлых лет – очень большие работы российских авторов, которые никогда бы не нашли телевизионного эфира. Идут переговоры о покупке последнего фильма Марины Голдовской. Мы только что показали потрясающий по степени честности американский фильм «Тайны Ирака», он про то, что нельзя врываться наземными операциями в мусульманский мир, не важно – какова ваша миссия. У нас нет такого фильма о Чечне, а американцы могут себе позволить антиамериканский фильм! Очень много европейской и американской документалистики, которая ставит лишь один вопрос – а не закат ли демократии как мироустройства мы переживаем? Террористическая угроза, носители чужих культур, глобальный мир – все это не монтируется с демократией.

На «24Док» я предложила шесть клубов по интересам для различной аудитории, и для массового, и для узкого зрителя. Будут сложные недели сложных режиссеров, таких как Сергей Лозница или Александр Сокуров. Будут и фильмы, которые вызывают ностальгию по нам самим, мы купили 90 часов контента НТВ – 31 декабря в сетке стоит фильм Евгения Киселева «Президент всея Руси», покажем фильм Савика Шустера и Василия Пичула «Горби» – с сегодняшней реакцией самих авторов. В линейке «Люди ДОС» в январе покажем замечательный фильм «Моника и Дэвид»: еврейская и христианская семья, полюбившие друг друга дети – дауны, по какому обычаю проводить свадьбу? Думаю, очень интересно будет увидеть зрителям работу документалиста Игоря Шадхана – он первый сделал громадное интервью с Путиным в 91-м году и заснял, как в середине нулевых они вдвоем с Путиным на кухне смотрят и комментируют это интервью. Мечта моей жизни – показать в России фильм о холокосте «Катастрофа» Клода Ланзмана (в честь своего 25-летия он вышел в американском прокате), как это сделать – пока не знаю: его продолжительность 9,5 часов...


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.


Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Читайте также


Россияне предпочли российские блокбастеры

Россияне предпочли российские блокбастеры

Вера Цветкова

Фильмы "Полицейский с Рублевки. Новогодний беспредел" и "Т-34" заработали в новогоднем прокате больше миллиарда рублей каждый

0
1754
"Гоголь. Начало" –  главное событие телесезона  (1)

"Гоголь. Начало" – главное событие телесезона (1)

Отечественный мистический детектив как высококлассное телевизионное развлечение

0
3745
"ТЭФИ"-2018 поставила рекорд (2)

"ТЭФИ"-2018 поставила рекорд (2)

В этом году в голосовании приняли участие более 1000 членов жюри

0
3273
Запуск второго мультиплекса цифрового TV  на всей территории России (4)

Запуск второго мультиплекса цифрового TV на всей территории России (4)

Первый этап отключения аналогового телевещания начнется 11 февраля 2019 года

0
3280

Другие новости

Загрузка...
24smi.org