Екатерина Трифонова
Высшая инстанция вынуждена периодически напоминать судебной системе о ключевых правовых принципах. Фото РИА Новости
Верховный суд (ВС) РФ обязал нижестоящие инстанции внимательнее рассматривать аргументы защиты, а отказ от них – мотивированно обосновывать в своих решениях. То есть ВС напомнил о презумпции невиновности и недопустимости приговоров, основанных на предположениях. Юристы, опрошенные «НГ», пояснили, что доказательства в пользу обвиняемых суды нередко продолжают называть попыткой избежать ответственности. Разъяснений сверху для изменения этой ситуации уже недостаточно, нужны поправки в законодательство.
В жалобе, которая в итоге дошла до ВС, речь шла о приговоре к обязательным работам за ложный донос. Гражданин заявил о краже его телефона, но расследование якобы выявило, что он сам уронил гаджет в водоем. Подсудимый утверждал, что это не так, а показания он дал «под психологическим давлением».
Суды, включая апелляционную и кассационную инстанции, не усомнились в версии правоохранителей, на которой были основаны материалы дела, а показания свидетеля со стороны обвиняемого сочли недостоверными, объяснив их «желанием помочь родственнику уйти от ответственности». Не помогли и доводы адвоката, представившего данные о том, что входящие вызовы на «утонувший» телефон были зафиксированы уже после предполагаемой «утраты», а стало быть, опровергают вину подсудимого. А еще защита специально обратила внимание суда на тот факт, что об обстоятельствах пропажи телефона известно исключительно со слов сотрудников полиции – и такие показания не могут считаться допустимыми доказательствами.
Приговор основан на предположениях, а не на доказанных фактах, что нарушает требования УПК РФ, пояснила вышестоящая инстанция нижестоящим. И ВС подчеркнул, что суды проигнорировали презумпцию невиновности, забыв, что обвинительный приговор не может основываться на предположениях, тогда как все сомнения в виновности толкуются в пользу обвиняемого. ВС напомнил, что судьи обязаны мотивировать отказ от доводов защиты, формальный же подход к доказательствам влечет за собой пересмотр решения. То есть получается, что, столкнувшись с заурядным бытовым происшествием, система судопроизводства выдала такой результат, который потребовал вмешательства сверху. При этом ВС был вынужден напомнить об основополагающих правовых принципах и конституционных гарантиях.
Как пояснил «НГ» вице-президент Федеральной палаты адвокатов РФ Нвер Гаспарян, позиция ВС полностью основана на требованиях процессуального закона. «К сожалению, судебные акты апелляционных и кассационных судов в части, касающейся оценки доводов жалоб, нередко изобилуют заготовленными штампами и формулировками, не имеющими никакого отношения к опровержению доводов жалобы», – заметил он. В результате, сказал Гаспарян, авторы жалоб не понимают, почему им отказали и каким образом суды опровергли их аргументы. А в том числе именно через мотивирование судьями принимаемых ими решений и обеспечивается доверие к судебной системе.
Адвокат BGP Litigation Алексей Лямин напомнил «НГ», что очень часто можно встретить приговоры, где вместо оценки показаний подсудимого значится уже набившая оскомину фраза о том, что таковые расцениваются как «способ защиты от предъявленного обвинения и желание избежать уголовной ответственности». Не отходят от такого упрощения и суды проверяющих инстанций, которые вместо оценки доводов жалобы ссылаются формально на то, что раз эта оценка уже дана в приговоре, то сомнений в ее правильности нет. Периодически, по словам Лямина, ВС, как и в данном случае, напоминает нижестоящим судам о требованиях УПК, однако это происходит не так часто, чтобы в корне поменять сложившуюся практику. «Искоренить подобные нарушения возможно только при принципиальном подходе на каждом этапе, когда отсутствие надлежащей мотивировки будет влечь безусловную отмену решения», – заявил адвокат.
Руководитель адвокатской группы «Логард» Сергей Колосовский сказал «НГ», что ВС в своем кассационном определении перечислил ряд принципиальных позиций, содержащихся и в УПК, и в разъяснениях пленумом. Например, ту позицию, что суд должен не просто разрешить все вопросы, перечисленные в ст. 299 УПК, которая регламентирует вынесение приговора: доказано ли, что имело место деяние, в совершении которого обвиняется подсудимый; доказано ли, что деяние совершил подсудимый; является ли это деяние преступлением и какими пунктом, частью, статьей УК РФ оно предусмотрено и т.д. Суд также должен при разрешении каждого из перечисленных вопросов сослаться на доказательства, на основании которых он его разрешил. А еще ВС напомнил, что все доказательства, представленные суду, подлежат оценке путем их сопоставления с другими доказательствами и что все доводы защиты, изложенные в апелляционной жалобе, должны получить мотивированную оценку. «И нам всем, конечно, хочется верить, что это решение является неким знаком, сигналом нижестоящим судам неукоснительно соблюдать перечисленные положения закона. Но, увы, печальный опыт подсказывает, что это не так», – подчеркнул Колосовский.
По его мнению, обсуждаемый приговор сам по себе был настолько формально незаконным, что его успешное прохождение через апелляцию и кассацию указывает на тяжелую болезнь судебной системы. Судами действительно были нарушены требования о необходимости мотивировать свои выводы. Суть нарушения состояла в следующем: при отсутствии доказательств вины, оформленных в соответствии с УПК, суд первой инстанции допросил полицейских, опросивших обвиняемого в рамках доследственной проверки, и осудил его на основании того, что тот якобы признался в преступлении. Хотя сам обвиняемый в присутствии адвоката всегда отрицал свою вину. Между тем, подчеркнул Колосовский, еще в 2004 году в одном из определений Конституционного суда (КС) РФ было указано: не допускается обоснование приговора пересказом показаний обвиняемого, воспроизведенных следователем или дознавателем. Так что если человек в отсутствие адвоката и без протокола допроса что-то сказал оперативникам, но впоследствии этого не подтвердил в ходе допроса в присутствии защитника, то спрашивать оперативников о том, что же им сказал этот человек, нельзя. «Не знать этого определения КС судья, выносивший приговор, просто не мог. Однако сделал именно то, что КС прямо запретил», – заметил адвокат.
«У меня нет текстов решений апелляционного и кассационного судов, но я почти не сомневаюсь, что относительно позиции защиты они содержат стереотипные формулировки. Типа того, что «иные доводы защитника основаны на неправильной интерпретации закона» – без указания, в чем именно она неправильная. Или вроде того, что «доводы защиты сводятся к переоценке доказательств, которые суд первой инстанции уже проверил, у суда апелляционной инстанции нет оснований не согласиться с его выводами» – и без указания, какие же доказательства суд проверил и почему согласился с нижестоящей инстанцией, а не с защитником», – сказал «НГ» Колосовский.
По его словам, ежегодно по всей стране выносятся сотни решений, сделанных как будто под копирку и составленных из таких же не содержащих никакого конкретного смысла общих фраз. И лишь считаные их единицы отменяются ВС. Колосовский напомнил о десятках руководящих разъяснений ВС и КС: оценку в приговоре должно получить каждое доказательство, представленное сторонами, причем это должно быть мотивированно и основано на проверке происхождения этих доказательств и их сопоставлении друг с другом. А если суду не удается описанным образом подтвердить достоверность доказательств обвинения, то все сомнения должны толковаться в пользу подсудимого. При этом суд не вправе построить приговор лишь на некоторых доказательствах, которые кажутся ему убедительными, и сказать, что остальное не важны. Напротив, суд обязан оценить весь массив изученной в процессе информации и дать оценку всем доводам защиты.
«Все эти прекрасные положения закона и руководящие разъяснения высших судов массово игнорируются апелляционными и кассационными инстанциями», – констатировал Колосовский. Поэтому дело, в котором теперь разобрался ВС, уверен адвокат, – это лишь следствие того, что все суды попытались скрыть изначальную незаконность приговора.
Например, указал адвокат на такой наглядный случай из своей практики, есть ситуация, когда группа лиц поехала выяснять отношения с бывшим партнером по бизнесу. Случилась массовая драка, все участники которой были ранее судимы. «Следствие интерпретировало эту ситуацию как покушение на убийство, которое организовал наш подзащитный. Уголовное дело при этом возбудили лишь полтора года спустя. Лицо, назначенное потерпевшим, – дважды судимое, причем один раз за бандитизм, направили на судебно-медицинскую экспертизу. Эксперт добросовестно описал все следы непростой жизни, обнаруженные на теле гражданина К. на момент осмотра, – шрамы на голове давностью больше года, перелом челюсти давностью больше шести месяцев, девять параллельных линейных шрамов на предплечье, полученных в результате возвратно-поступательного движения ножа, многочисленные ссадины на теле давностью более двух недель. А следователь написал, что все эти повреждения были получены в результате покушения на убийство, случившегося полтора года назад, и состоявшего, по версии того же следователя, из одного удара по голове и многочисленных ударов по телу», – рассказал Колосовский.
И пояснил, что защита пыталась обратить внимание суда, что, например, нож при нападении не применялся вообще. А давность заживления ссадин, как пояснил на процессе специалист – судебный медик высшей категории, составляет при самых неблагоприятных условиях не более двух месяцев. «Однако суд первой инстанции отверг наши доводы, ссылаясь на то, что у него нет оснований не доверять выводам эксперта, специалист же вообще не вызывает у суда доверия», – подчеркнул адвокат. «Мы пояснили в апелляции, что не спорим с заключением эксперта, который и не говорил о том, что все эти повреждения были причинены именно полтора года назад. При этом он и сам написал, что они нанесены именно ножом, который, в соответствии с приговором, при нападении не применялся», – продолжил он. Однако, по словам Колосовского, и Свердловский облсуд, и Седьмой кассационный суд на все это ответили, что «доводы защиты сводятся к переоценке доказательств, правильно оцененных судом первой инстанции», и что «у вышестоящих судов нет оснований сомневаться в правильности выводов районного суда».Таких примеров, заметил он, любой адвокат приведет десятки, если не сотни. «Поэтому замечательное решение ВС – и мы очень рады за коллегу, которая его добилась, ничего не изменит в существующей правоприменительной практике», – считает Колосовский. Изменить же ее, дескать, можно будет только в том случае, если «кто-то заставит судей соблюдать закон и разрешать доводы защиты в соответствии с их фактическим содержанием и здравым смыслом». А не отгораживаться от них «общими фразами про то, что все законно и обоснованно, без указания, что же именно законно и как именно обосновано». Еще один вариант, по мнению Колосовского, видится такой: «Или если законодатель изменит сам закон и, по примеру некоторых стран, введет правило, в соответствии с которым неразрешение конкретных доводов защиты само по себе является основанием к отмене приговора и возвращению уголовного дела на новое рассмотрение».
