Екатерина Трифонова
Высшая судебная инстанция защитила народных заседателей от подозрений в предвзятости. Фото с сайта www.vsrf.ru
Верховный суд (ВС) РФ отказывается отменять приговоры присяжных из-за формальностей. Ни преобладание женщин в коллегии, ни родство заседателя с адвокатом, по мнению ВС, не доказывают предвзятости. А на местах продолжают манипуляции – от составления списков «удобных» кандидатов до организации явки «лояльных» присяжных. Возможно, их роль власти предпочли бы свести к минимуму, чтобы не получать негативной обратной связи снизу, но судебный «глас народа» прописан в Конституции.
ВС стал последовательно отказывать в отмене вердиктов присяжных по формальным претензиям к составу суда. В одном из недавних определений ВС пояснил: гендерный состав коллегии, а в конкретном случае было преобладание женщин, сам по себе не свидетельствует о ее предвзятости. И поэтому не может быть основанием для отмены приговора.
В ходе разбирательства по другому делу с участием присяжных ВС признал законным присутствие в коллегии дочери адвоката. При этом высшая инстанция не просто разъяснила, что такое родство не требует отвода, но и указала в своем определении еще на один нюанс. Дескать, и работа в 90-е годы прокурором отца старшины данной коллегии присяжных тоже не доказывает тенденциозности ее состава.
Формально, по словам федерального судьи в отставке Сергея Пашина, налицо «торжество процессуального здравомыслия». Подобная позиция ВС продиктована необходимостью поддерживать единообразие судебной практики в условиях ее фрагментарности, пояснил он. В том числе и потому, что с 2018 года в суде присяжных оказался значительный массив уголовных дел. В результате и возникла та практика, которую Пашин назвал всклокоченной. Поэтому дела, доходящие до ВС, имеют упорядочивающее значение в виде четких ориентиров со стороны высшей инстанции.
Пашин объяснил «НГ», что логика ВС, например, по жалобе на преобладание женщин среди заседателей явно сводится к двум моментам. Первый – процессуальный: ходатайство о тенденциозности надо заявлять немедленно после формирования коллегии. А если сторона дождалась конца процесса и только тогда попыталась «достать крапленый козырь», то суд обязан указать, что возможностью вовремя не воспользовались. Второй момент – уже содержательный: само по себе женское большинство может быть признано предвзятым в исключительных случаях с особыми составами преступлений, например, изнасилованием. В случае же, скажем, убийства или похищения это не аргумент, тут, по мнению Пашина, ВС совершенно прав. Более того, в кассационной практике уже было дело, когда коллегия, состоявшая исключительно из женщин среднего возраста, была признана вполне законной.
Понятно, подчеркнул он, что стороны ищут любые поводы придраться к невыгодному решению – и вот тогда в ход и идут аргументы о профессии или родственных отношениях присяжных. Однако ни опыт работы, ни родственники – прокуроры они или адвокаты – сами по себе не делают человека тенденциозным. На подобные обстоятельства запретов нет, ведь присяжный выступает в личном качестве, а не как представитель какой-то семьи. Вот если бы был обман на прямой вопрос о родственниках в системе юстиции, то это действительно могло бы стать поводом задуматься. Хотя и в этих случаях, заметил Пашин, вышестоящие суды чаще всего констатируют, что даже такая реакция не свидетельствует о предвзятости.
При этом за положительными в целом решениями ВС, настаивает он, скрывается гораздо более непривлекательная картина: «На местах по-прежнему процветают системные манипуляции, которые начинаются уже с составления списков присяжных». Пашин сказал «НГ», что знает целый регион и по крайней мере два города, где до 80% присяжных составляют бывшие сотрудники полиции и другие силовики. Негативная ситуация закладывается уже на этапе отбора кандидатов для предварительного списка: когда секретарь или помощник судьи по его поручению выполняет эту работу, то его никто не контролирует. Считается, что используется случайная выборка, которая отдана компьютеру, но ее итог практически не проверяем, что допускает добавление к списку любых лиц. И многие адвокаты, по словам Пашина, уверены, что в первой пятерке обязательно присутствует «засланный казачок», а потому зачастую стремятся отвести из нее всех кандидатов.
Еще одна проблема – многократное участие одних и тех же лиц в коллегиях, причем адвокаты не имеют доступа к информации о том, кто и как часто выступает присяжным. Выявить таких почти невозможно без изучения материалов всех предыдущих процессов. Хотя у повторов есть и объективные причины фундаментального свойства: списки кандидатов МВД проверяет раз в четыре года, и потому в них множество «мертвых душ», а у большинства граждан нет особых стимулов быть присяжными. В результате в коллегии приходят лишь некоторые категории людей. Да и суды применяют разные уловки: к примеру, обзванивают кандидатов, чтобы выяснить, в какое время те могут прийти. А это означает, что никакой случайной выборки нет – ведь человек сам назначает время своего участия.
Пашин упрекнул и ВС, который, по его словам, «подспудно ориентирует судей не задавать содержательных вопросов при отборе присяжных». И в 2018-м были точечные поправки в законе, которые формально позволяли отвести присяжного на тех же основаниях, что и профессионального судью. Однако, подчеркнул он, «предубежденность присяжного может быть связана с совсем другими факторами, которые на местах и пытаются отсечь». Ключевым из них, по мнению Пашина, стоит назвать «несовместимость суда присяжных с интересами вертикали власти».
«Власть рассчитывала, что присяжные будут легитимировать обвинительные приговоры. Но на практике все оказалось иначе. Присяжные оправдывают около 30% подсудимых, соблюдают презумпцию невиновности и действительно уважают состязательность. Это жесткая обратная связь для правоохранительной системы, которая плохо расследует дела, представляя иногда и фальсифицированные доказательства, и не может толком объяснить, почему человек виновен. В сложившейся ситуации власть, конечно, не хочет присяжных, которые, как зеркало, отражают такое неблаговидное лицо. Вот суд присяжных и саботируется под разными предлогами, а полностью ликвидировать его нельзя – нет прямого указания сверху. Присяжных терпят, но всячески сводят к минимуму их роль. Получать подобную обратную связь от представителей народа слишком неприятно», – подытожил Пашин.
