Адвокатам не запрещается законно убеждать присяжных

В обзоре судебной практики высшая инстанция еще раз напомнила о правилах общения защитников с присяжными. Фото Reuters

Верховный суд (ВС) РФ опять указал, что критика защитником доказательств вины в присутствии присяжных не может считаться незаконным воздействием на коллегию. Теперь данная позиция включена ВС в очередной обзор судебной практики. Регулярная необходимость таких разъяснений, заметили эксперты «НГ», связана с тем, что нередко обвинение так быстро подает жалобы на оправдательные приговоры, что не успевает толком изучить материалы дела. А когда оказывается, что настоящих нарушений нет, в качестве них и пытаются представить вполне законные действия защиты.

Уголовно-процессуальный кодекс (УПК) РФ не запрещает подсудимому в присутствии присяжных оспаривать обвинение, ссылаться на непричастность или указывать на другого возможного преступника. 

Через обзор судебной практики ВС разъяснил: оценка защитой достоверности и достаточности доказательств, выражение несогласия с позицией обвинения не могут расцениваться как незаконное воздействие на коллегию заседателей.

Именно на «незаконное воздействие» со стороны защиты обвинение теперь и стало часто указывать в качестве единственного повода для обжалования. Однако ВС повторил еще раз: убеждать присяжных в невиновности своего доверителя – это именно право адвоката, оно не может быть процессуальным нарушением. Однако, по мнению самих адвокатов, такие напоминания хотя и необходимы, но они лишь отчасти решают проблемы с состязательностью процессов с участием присяжных.

Поводом для разъяснения ВС, в частности, послужило дело, рассмотренное иркутским облсудом, по результатам которого четверо обвиняемых были оправданы. Прокуратура в кассации настаивала на отмене вердикта, утверждая, что защита систематически доводила до присяжных сведения, выходящие за рамки фактических обстоятельств дела, что, дескать, и повлияло на решение. Судебная коллегия ВС РФ не нашла оснований для отмены, установив, что в присутствии коллегии исследовались только те обстоятельства, которые входят в ее компетенцию, вопросы о допустимости доказательств не поднимались. Председательствующий судья при этом своевременно пресекал выходы участников за разрешенные пределы, давая присяжным надлежащие разъяснения.

Как сказал «НГ» советник Федеральной палаты адвокатов РФ Сергей Насонов – эксперт по защите в суде присяжных, позиция ВС на первый взгляд вроде бы кажется очевидной. Тезисы о праве защиты оспаривать доказательства обвинения, убеждать присяжных в невиновности подсудимого и высказывать сомнения в достаточности улик основаны на базовых положениях закона, известных любому юристу. Такое поведение в состязательном процессе и есть реализация права на защиту. Но почему ВС, несмотря на общеизвестность этих утверждений, разъясняет очевидное с завидной периодичностью и даже отразил это в постановлении пленума? По словам Насонова, причина в том, что сторона обвинения весьма часто, критикуя оправдательный приговор, преподносит законные действия защиты в судах апелляционной инстанции как нарушение закона и незаконное воздействие на присяжных. «И что очень печально, нередко оправдательные приговоры отменяются именно по таким основаниям», – пояснил он.

В рассмотренном ВС казусе этого не произошло, сказал Насонов, более того, апелляционный суд указал, что глава 42 УПК не содержит положений, которые ограничивали бы подсудимого в праве приводить доказательства и доводы против обвинения, включая ссылки на непричастность или совершение преступления иным лицом. И ВС согласился с этой позицией, подтвердив право защиты выдвигать в суде присяжных альтернативную версию и доказывать ее. При этом, заметил адвокат, в апелляционном определении прозвучал еще один значимый для защитников вывод. Суть его в том, что само по себе количество замечаний председательствующего, сделанных стороне защиты, без учета их конкретного содержания и характера нарушений не является критерием для отмены приговора. Для этого необходимо исследовать содержание нарушения, вызвавшего замечание, и оценить обоснованность последнего.

Впрочем, в судебной практике, по словам Насонова, встречаются и реальные способы давления на присяжных, которые, к сожалению, не всегда пресекаются судом. Например, при рассмотрении одного из дел присяжные сообщили, что им звонили представители спецслужб и просили «ответственно подойти к рассмотрению дела». Несмотря на возражения защиты, председательствующий не увидел в этом нарушения, лишь рекомендовав присяжным подойти к рассмотрению дела «по-государственному». В дальнейшем же ни апелляция, ни кассация не усмотрели здесь нарушения закона. «Представляется, что присяжных нужно оберегать не только от незаконного воздействия «внутри» процесса, но и от таких назойливых попыток внешнего воздействия», – подчеркнул он.

Адвокат адвокатского бюро «Сословие» Юлия Стрелкова заметила, что любое ограничение защиты в собственной оценке достоверности и достаточности доказательств просто невозможно – и позиция ВС не несет в этом новизны. Однако сам факт того, что эта абсолютно очевидная позиция включена в обзор, отражает, по ее мнению, актуальный тренд, при этом весьма печальный: обжалование оправдательных приговоров происходит даже при отсутствии оснований для их отмены. Одну из причин этого явления Стрелкова видит в приказе Генпрокуратуры № 376 «Об участии прокуроров в судебных стадиях уголовного судопроизводства». Согласно этому документу, гособвинитель обязан уже на следующий день после получения копии приговора составить подробный рапорт о наличии оснований для апелляционного обжалования. «В суде присяжных при вынесении оправдательного приговора в большинстве случаев это будет означать составление такого рапорта до ознакомления с протоколом судебного заседания – основным документом, фиксирующим нарушения», – пояснила «НГ» адвокат.

Иными словами, внутриведомственное согласование решения об обжаловании объективно происходит без подробного анализа его перспектив. Но позднее, ознакомившись с протоколом и не найдя существенных нарушений, обвинение как бы даже вынуждено за неимением лучшего варианта придираться к любым высказываниям защиты. И при этом иногда весьма творчески их толкуя. А отзыв представления после ознакомления с протоколом, когда гособвинитель уже понял, что нарушений нет, – это крайне редкий случай. Аналогичная ситуация может повторяться и на стадии кассации: сжатые сроки внутренней отчетности вновь провоцируют поспешные решения. И это явление Стрелкова назвала крайне отрицательным. Потому что апелляционные и кассационные суды вынуждены рассматривать изначально бесперспективные представления, а оправданный гражданин в это время месяцами пребывает в состоянии неопределенности, но, кроме того, несет расходы на юрпомощь. «Стоит отдать должное судам: ими уже на протяжении многих лет используется мотивировка, приведенная в обзоре ВС РФ. Оправдательные приговоры обычно не отменяются по причине оценки достоверности и достаточности доказательств в прениях», – заметила Стрелкова. Включение этой позиции в обзор, по ее словам, полезно тем, что сторона защиты сможет ссылаться на нее как в рамках обжалования приговоров, так и при попытках председательствующего ограничивать защитника в прениях.