Анна Чепурнова
|
|
В планах Олега Карлсона – достроить новую площадку. Фото предоставлено пресс-службой пространства «Внутри» |
В репертуаре пространства «Внутри» 35 спектаклей. Первый юбилей отпраздновали своим кругом, основные торжества намечены на начало следующего сезона. Планируется открытие второго этажа и новой сцены на 240 мест. Об этом театральный критик Анна ЧЕПУРНОВА побеседовала с создателем и генеральным продюсером пространства «Внутри» Олегом КАРЛСОНОМ.
– Юбилей – время подведения итогов. Оправдались ли ваши ожидания относительно того, что вы задумывали пять лет назад?
– Никаких особых ожиданий не было. Получилось все само собой, и в этом есть элемент случайности и везения. Я просто люблю театр, хотя связанного с ним образования у меня нет, я архитектор.
– Театр начался с нескольких спектаклей Владимира Мирзоева, вашего ровесника, с которым вы знакомы со времен студенчества. Но пять лет назад он уже был знаменит, а вот режиссер Антон Федоров и театральное объединение «Озеро», когда вы их привлекли к работе, были еще не столь популярны. Как удалось разглядеть их потенциал?
– По поводу «Озера» наш световик как-то сказал, что есть хорошие ребята, которые хотели поставить спектакль в Мастерской Петра Фоменко, но у них там что-то не задалось. Это были выпускники мастерской Евгения Каменьковича и Дмитрия Крымова, и я их с двумя дипломными спектаклями пригласил к себе. «Заповедник» Владимира Комарова по роману Довлатова у них шел минут 50, по моей просьбе они сделали его длиннее. Потом на главную роль ввелся Александр Паль, и получился совершенно блестящий спектакль. И «Ричарда» Андрея Маника они тоже немного переделали.
А что касается Федорова, то он был партнером по фильму моей подруги, актрисы Лены Шевченко, которая предложила ему поставить спектакль «Это не я» по пьесе, написанной ее сыном, драматургом Арсением Фарятьевым. Я был сопродюсером этой постановки. Антон работал очень долго, но спектакль получился замечательный. Его сначала сыграли на Малой сцене Театра на Малой Бронной, потому что Лена дружила с его тогдашним худруком Сергеем Голомазовым. А в «Театре.doc» постановку захейтили: мол, главный герой ни одной фразы до конца не договаривает, и как можно разговаривать сплошными междометиями. Не было у них предчувствия, что Федоров скоро станет самым модным режиссером. А я, когда у меня появилась своя площадка, предложил ему этот спектакль восстановить.
Сейчас у нас в репертуаре пять спектаклей «Озера», в том числе вышедший в начале этого года режиссерский дебют Марии Смольниковой «Гроза», и четыре спектакля Антона Федорова.
– Леонид Роберман говорил, что у вас буквально звериная чуйка на все хорошее. Она вас когда-нибудь подводила?
– Да, была у меня как-то идея, чтобы спектакль ставил кинорежиссер. Но мы его творение сыграли раза три-четыре, а потом сняли.
– Почему спектакль может исчезнуть из репертуара – на него не покупают билеты?
– Главным образом я сам вижу, что это нельзя показывать.
– Что бы вы посоветовали начинающим продюсерам?
– Не бояться пробовать и ошибаться. Как говорит мой друг и учитель Леонид Роберман, мы имеем на это право, потому что вкладываем наши деньги.
Про доходящую до страсти любовь к театру даже говорить не буду – это само собой. Насмотренность – наше все, только она помогает твердо знать, чего ты хочешь. Представляете, самый первый директор пространства «Внутри», пришедший из доронинского МХАТ им. Горького, предложил в нашем маленьком зале повесить занавес. Это совсем не совпадало с моими задумками. Дело в том, что я с 2013 года ходил в «Театр.doc» и проникся идеей «ноль-позиции» Михаила Угарова: отказ от «театрализации» актерской игры, вплоть до собственной одежды вместо костюма, внешняя нейтральность по отношению к происходящему (активная позиция должна возникать в сознании зрителя, а не навязываться авторами спектакля) и так далее.
– В вашем театре было «Кабаре пани Петрушевской», сейчас идет «Кабаре Галич». Музыкальная линия будет продолжаться?
– Обязательно. У нас есть и спектакль «Любовь. Блок» с музыкой Петра Налича и стихами Юлия Кима. А композитор Александр Журбин написал мюзикл «Петушки», и я ищу режиссера, который это поставит. Кстати, у нас идет и драматический спектакль «Петушки», поставленный Саввой Савельевым к 50-летию поэмы Венедикта Ерофеева. Это наш сайт-специфик – Курский вокзал-то под боком.
– Вы сразу решили, что в пространстве «Внутри» будут не только спектакли, но и лекции?
– Да, это тоже я взял от «Театра.doc». У нас читали лекции театральный критик Паша Руднев, художница по костюму Виктория Севрюкова, один из «прорабов перестройки» Николай Травкин, прошел творческий вечер Льва Рубинштейна (как оказалось, последний). А еще у меня есть идея показать фильмы актеров и режиссеров, работающих в нашем театре. И я ее обязательно воплощу в жизнь, когда построю вторую сцену.
– Почему за ее образец вы взяли питерские театры – «Приют комедиантов» и новую сцену Александринки?
– Чтобы не менять сценографию и не делать заново декорации, когда мы приезжаем туда на гастроли. А сейчас порой доходит до смешного: в спектакле «Зеркало» Паша Табаков перебегает из одного конца комнаты в другой, но на нашей сцене она маленькая, а на гастрольных площадках в Питере – большая, и артисту приходится бежать очень быстро.
Но камерность на новой сцене все равно останется – перед ней будут все те же 10 рядов, только гораздо более широких, чем у нас сейчас. Ширина сцены предполагается 10 метров, а глубина – 9.
– Правильно ли я понимаю, что в дальнейших планах – освоение третьего этажа здания, где вам пять лет принадлежал лишь подвал?
– Там я буду арендовать зал для репетиций и второй малый зал.
– Я слышала, что к открытию новой сцены у вас будет ставить спектакль Андрей Могучий?
– Это пока запрос во Вселенную. Еще я мечтаю, чтобы у нас поработал Виктор Рыжаков, четыре года его уговариваю.
– А как вам удалось заполучить к себе классика Каму Гинкаса?
– Его привела наш завлит Ольга Фукс. Он давно хотел поставить «Тупейного художника», но в МТЮЗе почему-то не мог это сделать. И сначала трогательно просил: «Только Гете (Генриэтта Наумовна Яновская – жена Гинкаса и худрук МТЮЗа. – «НГ») не говорите, что я у вас работаю». Мне нравится эта идея – приглашать режиссеров, которые по ряду причин не могут осуществить постановку в других театрах. У меня второй год идут переговоры с режиссером Татьяной Тарасовой по поводу «Пышки» Мопассана, чтобы героиню в юности сыграла Бетси Дамскер, а в зрелости – Вера Воронкова. И еще Татьяна хочет сделать спектакль по роману Эрнеста Катреля «История неустрашимого капитана Кастаньетта» с Тимофеем Трибунцевым в главной роли.
Вообще у Тарасовой мне очень нравилась ее «Толстая тетрадь», созданная четыре года назад в ГИТИСе. Но этот спектакль у меня «отжал» Женя Миронов, взяв его в Театр Наций. А вот с постановкой с выпускниками этого года – «Я – Гамлет ошибка» я уже успел подсуетиться и забрал ее к себе в театр. Хотел бы так поступить и с «Временем 21», сделанным на этом же курсе Светланой Земляковой. У нас два года шел ее «Кумуткан», тоже перешедший из ГИТИСа. Но теперь он, к сожалению, закрылся, потому что все актеры стали очень востребованными, и у них остается мало времени на театр.
– То есть на нынешний выпускной курс Олега Львовича Кудряшова у вас большие виды?
– Непременно постараемся сделать с ними что-то еще, ведь одна из важных задач пространства «Внутри» – создавать своих звезд из талантливых молодых актеров. Вот и моя дочь Мария Карлсон у меня со своим гитисовским курсом 2020 года выпуска поставила уже два спектакля: «Верь своей собаке» по пьесе Нонны Гудиевой и «Затворенную бочкотару» по одноименной повести Василия Аксенова. Этому спектаклю скоро год, и с момента премьеры он очень вырос. В пространстве «Внутри» ставят топовые режиссеры, и дочери есть у кого поучиться.
– А еще у вас играют самые известные актеры. Чем вы их привлекаете?
– Они получают здесь нормальные гонорары (хотя в других местах им могут заплатить гораздо больше). Но главное – их привлекает свобода творческого высказывания, а также опыт общения с залом в камерном пространстве, что называется, «лицом к лицу», которого они лишены в других театрах. Зрителя на расстоянии вытянутой руки не обманешь, это не то что играть с микрофоном перед несколькими сотнями человек. Вот и очень востребованный Игорь Миркурбанов захотел высказаться именно на нашей площадке и поставил замечательный спектакль «Гуттаперчевый человек и NUTCRACKER», очень искреннее высказывание о своей профессии, в котором выразил всю актерскую боль, рассказал об огне, воде и медных трубах, через которые исполнители проходят. Меня эта постановка очень тронула, хотя многие ее не поняли, захейтили.
– После этой премьеры некоторые писали, что в пространстве «Внутри» недостает худрука. Но вы ответили, что в вашем продюсерском театре его никогда не будет. Вы до сих пор так категоричны?
– Худрук – профессия штучная, его надо вырастить. Для меня образец – Олег Табаков. Нравится, как работают Евгений Миронов, Константин Хабенский, Евгений Писарев. Блестяще начал «главрежить» в МТЮЗе Петр Шерешевский. Восхищаюсь умением Олега Липовецкого выстраивать репертуарную политику «Шалома» и качеством его спектаклей. А для амбиций, например, такого режиссера, как Антон Федоров, которого я бы не раздумывая пригласил к нам худруком, пространство «Внутри» – слишком маленький театр, который к тому же стал бы тогда авторским. И наше пространство по структуре своей продюсерский театр. Продюсер (ваш покорный слуга) отвечает за все своими деньгами и репутацией. За успехи и провалы. За желание открывать новые имена и говорить «новые слова» в искусстве. За риск авторского высказывания. За эксперимент, который может и не удасться. За то, что мы не даем к себе привыкнуть – от нас начинают ждать одного типа театра, а мы предлагаем и второй, и третий. За то, что мы не вписываемся ни в какой шаблон. Так что пока все останется как есть, а дальше жизнь покажет.
– Ваш театр вышел на самоокупаемость через два года. А сейчас он приносит прибыль?
– Да, но я ее всю вкладываю в новые постановки и в стройку. Новый зал поможет нам снизить цены на билеты, которые в последнее время из-за всеобщего подорожания пришлось поднять. Из-за этого мы потеряли важную для себя часть публики – некоторых бюджетников, в том числе учителей.
У меня есть коммерчески успешные спектакли, а есть те, которые я никогда не уберу из репертуара, потому что они мне очень нравятся. Вот, например, «Добыть Тарковского», где играют молодые мхатовцы. Его режиссер Денис Парамонов у нас сейчас будет создавать новую постановку. А еще я пригласил режиссеров Алексея и Александра Золотовицких, сыновей Игоря Золотовицкого (Царствие ему Небесное), ставить «Чинзано» памяти отца. Я помню легендарный спектакль по пьесе Людмилы Петрушевской, в котором играл наш дорогой Игорь Яковлевич. Они и каждый по отдельности поставят у нас по спектаклю: Леша – «Дракона» Шварца, а Саша – отмеченную на «Любимовке» пьесу «Просрочка» Натальи Герасимовой, которая пишет под псевдонимом Наша Гетва.
– У вас много постановок по пьесам Петрушевской, а три года назад, в юбилейный год писательницы, даже проходили «Петрушевские чтения»...
– Людмила Стефановна – классик, и я считаю, таких людей важно чествовать при жизни.
– Что из происходящего в театре может вас огорчить?
– Расстраиваюсь, когда зрителям что-то не нравится или они неадекватно себя ведут. Один мужчина устроил скандал в буфете: забыл заплатить за орешки, а когда у него попросили денег, швырнул их кассиру в лицо. В другой раз зимой через 10 минут после начала спектакля зритель вышел с требованием вернуть его деньги за билет, потому что в театре холодно, а он только что от стоматолога. Я предложил лекарство для зуба. А недавно опять встретил этого человека у нас на «Грозе». Я стараюсь бороться за каждого зрителя, хотя это бывает нелегко. Вот вчера несколько человек перепутали время и пришли на спектакль «Я убил царя» вместо 18.00 к 19.00. Я их попросил час подождать и всех посадил на показ в 20.00, несмотря на то что найти места было проблематично.
– Несколько лет назад у вас сорвались гастроли этой постановки в Екатеринбурге из-за публичного осуждения ее некоторыми зрителями. Как вы отреагировали на это?
– Эти люди просто не поняли спектакль, такое бывает. Недалеко от пространства «Внутри» есть Музей императора Николая II, так вот, его директор, искусствовед Александр Васильевич Ренжин написал нам о том, что наша постановка ему нравится, она сделана с уважением и к религии, и к царской фамилии. Ренжин позволил нам переснять некоторые негативы из его собрания, и теперь у нас действует небольшая фотовыставка перед каждым показом спектакля «Я убил царя», уже шестой год идущего с аншлагами.
– А какие-то накладки с актерами у вас бывали?
– Да, как и в любом другом театре. Но вообще к нам приходят чудесные исполнители, готовые в трудную минуту подставить плечо. Помню, как-то на спектакль Мирзоева «Толстой. Столыпин» сильно опаздывал Арман Хачатрян, игравший Столыпина. Что делать?! Прекрасная актриса Ольга Лапшина говорит: «Давайте начинать без него». И исполнители выкрутились, сказали, что Столыпина убили во время теракта. Потом оказалось, что этот актер по дороге зашел в торговый центр, а там его из-за неславянской внешности задержали полицейские и очень долго проверяли документы.
– Какие запросы вы посылаете Вселенной на юбилей пространства «Внутри»?
– Достроить площадку, пережить первые семь лет существования театра и двигаться дальше.
