Российский бюджет все еще плохо переносит нефтяные качели

От того, насколько сильно дорожает или дешевеет российская нефть, зависит, в частности, будет Минфин накапливать или тратить средства Фонда национального благосостояния. Фото Reuters

Очередная эскалация в Ормузском проливе перечеркнула недавние прогнозы, которые предполагали драматичное падение нефтяных котировок. Теперь актуальнее обсудить их ожидаемый рост. Для российской экономики такие качели означают полную неопределенность перспектив бюджета. Формально он почти преодолел нефтяную зависимость. В его структуре доля нефтегазовых доходов, формируемых за счет экспорта углеводородов, уже сократилась до 19,7%. Но де-факто именно на нефтяные цены настроена вся система балансировки государственных финансов. Федеральный бюджет верстался на этот год исходя из того, что баррель российской нефти Urals будет стоить в рублевом эквиваленте около 5,4 тыс. руб., по итогам января–июня он стоил менее 5,2 тыс. руб.

Нефтегазовые доходы федерального бюджета обвалились по итогам января–июня почти на 23% по сравнению с тем же периодом 2025-го. В денежном выражении бюджет недосчитался по сравнению с прошлогодними показателями более 1 трлн руб. от экспорта углеводородов.

Такую статистику обнародовал в четверг, 9 июля, Минфин, объяснив обвал сырьевых поступлений преимущественно снижением цен на нефть в предыдущие периоды.

Одновременно с этим ненефтегазовые доходы казны, то есть поступления от той части экономики, которая не связана с экспортом энергоресурсов, увеличились на 16%, или на 2,1 трлн руб.

Прирост ненефтегазовых доходов помог компенсировать сокращение нефтегазовых поступлений. Но этого все равно оказалось недостаточно в целом для балансировки бюджета, расходы которого за проанализированный период увеличились на 16%, или на 3,4 трлн руб.

В январе–июне дефицит федерального бюджета достиг 2,5% российского ВВП, составив в денежном выражении около 5,7 трлн руб. По сравнению с аналогичным периодом прошлого года дефицит подскочил более чем в полтора раза. «Высокие значения размера дефицита в начале года главным образом обусловлены опережающим финансированием расходов», – пояснил Минфин.

Формально федеральный бюджет почти преодолел нефтяную зависимость. В его структуре на нефтегазовые доходы сейчас приходится лишь 19,7%, а на ненефтегазовые – 80,3%. В январе–июне 2025-го эти доли были соответственно 27% и 73%. Несколько лет назад на нефтегазовые поступления приходилось 30%, а более 10 лет назад – свыше 50%.

Но де-факто российская экономика с нефтяной иглы не слезла. Хотя бы потому, что все бюджетные расчеты, вся система балансировки государственных финансов, прописывающая, в каких объемах стране нужно накапливать средства на черный день и в каких объемах тратить, зависят именно от «ценника» на российскую нефть.

А он, в свою очередь, определяется сразу несколькими факторами: мировыми ценами на нефть (на эталонную Brent), во многом вынужденными дисконтами (скидками) на российский сорт, объемами экспорта, курсом рубля к доллару.

И например, на 2026 год бюджет сверстан с расчетом на то, что нефть Urals будет стоить в рублевом эквиваленте в среднем более 5,4 тыс. руб. за баррель. Тогда как в январе–июне Urals стоила в среднем менее 5,2 тыс. руб. за баррель – в основе расчетов «НГ» данные Минэкономразвития о среднем уровне цен нефти Urals и официальные курсы валют за указанный период.

Уже после принятия бюджета-2026, пересматривая параметры своего прогноза, Минэкономразвития пересчитало нефтяную пропорцию, которая ложится в основу бюджетной конструкции.

Каждое новое событие в Ормузском проливе способно полностью изменить перспективы нефтяного рынка за считаные дни.  Фото Reuters

Такие арифметические упражнения правительства с корректировками в разные стороны то нефтяных цен, то курса рубля наглядно показывают, что, какими бы внушительными ни были ненефтегазовые доходы бюджета, именно нефтяная конъюнктура продолжает определять перспективы казны.

Ведь и введенное в стране бюджетное правило было призвано по задумке финансовых властей минимизировать для экономики последствия колебаний именно нефтяных цен, а не, допустим, поступлений от налога на добавленную стоимость (НДС), которые тоже – гипотетически – вполне могут начать падать при экономическом замедлении: из-за усугубления проблем у бизнеса и потребителей. Сейчас, кстати, в структуре доходов федерального бюджета только на НДС приходится 46%.

Но бюджетное правило ориентировано именно на тенденции рынка энергоресурсов, и если нефтяные цены обеспечивают казне приток доходов в размере выше установленной правительством планки, тогда Минфин начинает копить излишки в Фонде национального благосостояния, а если ниже – тогда он начинает тратить средства из фонда.

То, что бюджетная политика базируется именно на такой логике, и есть прямое доказательство до сих пор не преодоленной и, видимо, болезненной зависимости экономики от экспорта углеводородов.

Именно по этой же причине любые международные конфликты, которые подталкивают нефтяные цены то вверх (как было в случае перекрытия Ормузского пролива), то вниз (как получилось после его временной разблокировки), российская экономика принимает близко к сердцу.

Очередная эскалация в Ормузском проливе уже привела к некоторому повышению цен на нефть Brent: они в моменте приближались к 80 долл. за баррель. «Для российского бюджета эта ситуация обеспечит дополнительный приток нефтегазовых доходов при условии сохранения устойчивых объемов экспорта», – пояснила «НГ» доцент Российского экономического университета Екатерина Голубцова. Также важны курс рубля и разница между ценами на Brent и Urals, подтвердила она.

«С точки зрения мировых цен на нефть ситуация, безусловно, улучшилась, так как эскалация конфликта поддерживает мировые цены на высоком уровне», – согласился аналитик компании «Финам» Николай Дудченко.

Но он добавил, что «дисконты на российские сорта нефти за последнее время расширились, кроме того, США не продлили приостановку санкций против российской нефти». «Так что ситуация с дисконтами по-прежнему остается сложной. Объемы экспорта нефти из РФ увеличились, в том числе вследствие ударов по российским нефтеперерабатывающим заводам и сокращения внутренней переработки, – сообщил эксперт. – Вместе с тем курс рубля продолжает оставаться достаточно крепким». 

Тогда как при более низких ценах на нефть для соблюдения заложенной в бюджете пропорции обычно требуется более высокий курс именно доллара, а не рубля.