Сергей Чижов
Фото Reuters
Согласно прогнозу из «Сценарных условий функционирования экономики» Минэкономразвития, ВВП России в этом году вырастет на скромные 0,4%. Что касается компонентов роста, то глава Минэкономразвития Максим Решетников заявил: его основу «составляет внутренний спрос при одновременном снижении роли чистого экспорта». При этом, напомнил министр, у нас продолжают действовать «системные меры поддержки инвестиций: фабрика проектного финансирования, создаются новые и расширяются существующие особые экономические зоны, развивается механизм ГЧП» – государственно-частного партнерства.
На сегодня главная отрасль, где ГЧП применяется чаще всего, – это транспортная инфраструктура. Однако, быть может, это всего лишь инерция? Почему бы не производить с помощью этого механизма обычные товары, интересные рядовому гражданину? Например, бытовую технику. Кстати, это товары с высокой добавленной стоимостью. Если такая точка роста сработает, это будет подтягивать также производителей пластика, металлов, станков и так далее. Постепенно эффект ощутит на себе вся экономика.
Два года назад Госдума внесла изменения в 224-ФЗ, регулирующий сферу ГЧП. С тех пор его разрешается использовать для модернизации уже существующих промышленных предприятий, даже если они полностью частные.
В ситуации, описанной Максимом Решетниковым, правительство могло бы задействовать государственно-частное партнерство, как и упомянутую «фабрику проектного финансирования» (ФПФ), для развития, к примеру, отечественной электроники. Согласно постановлению правительства от 15 апреля 2023 года, электроника относится к проектам технологического суверенитета, поэтому вполне может рассчитывать на поддержку государства.
ГЧП – сочетание бюджетных и частных инвестиций для решения общественно значимых задач. Государство получает конкретный объект (например, дорогу), тогда как бизнес зарабатывает на строительстве или последующей эксплуатации объекта. ФПФ – механизм финансирования инвестиционных проектов в приоритетных секторах экономики. Предприятие остается частным, однако получает объединенный кредит коммерческих банков и ВЭБ.
Сценарий, при котором власти под лозунгом «управляемого капитализма» опекают конкретное предприятие, – не новый. Его использовала Южная Корея, развивая компании, которые теперь на слуху во всем мире: LG, Samsung и Hyundai. В 1960-е правительство там решило помогать отдельным частным компаниям, из которых выросли знаменитые «чеболи». Какими были меры поддержки? Льготные займы и налоговые послабления, стабильные бюджетные заказы.
Правительство Кореи приняло «план пятилеток» (как в СССР), нацеленный на быструю индустриализацию. Оно не просто помогало, а жестко контролировало показатели избранных предприятий, закрывая неэффективные, требуя выполнения планов под угрозой лишения льгот. Когда компании встали на ноги, в 1990-е государство самоустранилось, полностью передав бизнес в частные руки. В тот момент некоторые чеболи пережили угрозу банкротства, поскольку слишком привыкли к тепличным условиям, но дело было уже сделано: конгломераты успели превратиться в мировых гигантов электроники и автопрома и до сих пор составляют основу южнокорейской экономики.
В итоге государство косвенно вернуло себе выданные субсидии и льготные кредиты за счет превращения чеболей в глобальные транснациональные корпорации, которые обеспечили мощный экономический рост, огромное количество рабочих мест, стабильные налоговые поступления. Наконец – технологический рывок, а это вклад в тот самый технологический суверенитет.
Два года назад в России тоже заговорили о чеболизации, однако наши конгломераты, как правило, опираются на предприятия тяжелой промышленности. Отечественная электроника остается почти без поддержки, никто ее не «выращивает». Мечты о создании «русского айфона» остаются лишь мечтами. Сами предприятия жалуются, что «импорт не дает поднять голову», мешают корейские и китайские конкуренты, занявшие весь рынок.
Допустим, правительство примет решение помочь подъему нашей электронной промышленности с помощью механизмов ГЧП и ФПФ. Дальнейшая схема действий представляется такой: выбираем не один, а сразу несколько заводов, чтобы инициировать между ними конкуренцию.
В момент выбора возникает риск лоббизма. Поэтому предлагается всю процедуру по отбору кандидатов сделать максимально публичной.
Проводим маркетинговое исследование. Оцениваем спрос: сколько в стране продается бытовой электроники, какой сегмент можно занять. Оцениваем ресурсы: сколько мы реально сможем сами выпускать. Определяем уровень рентабельности, пусть даже она невысокая, скажем, 5%. Даем предприятию кредит под 3% (при нынешней ключевой ставке Центробанка такой заем означает прямую субсидию). Задействуем и другие инструменты, связанные с инвестиционной привлекательностью – предоставляем землю на льготных условиях. Полностью освобождаем от налогов, пока заводы не встанут на ноги.
Определяем конечную стоимость затрат, сырья, человеческого капитала – так, чтобы техника оказалась и доступной по цене, и современной – на уровне зарубежных конкурентов. Администрация предприятий обязана представить план повышения качества и снижения издержек. Первый этап окончен.
Второй этап: регулируем внутренний рынок с помощью таможни, убираем конкурентов. Приглашаем к себе импортеров и предупреждаем: «Ребята, имейте в виду: мы повышаем ввозные пошлины, чтобы освободить часть рынка, но повышаем постепенно, в течение трех лет». Даем импортерам время на адаптацию. Не исключено, что китайцы за это время локализуют свой товар в России. Пусть они станут внутренним конкурентом для «наших» заводов.
Третий этап: вводим государственный надзор над выбранными заводами. Дорегулируем кредитные ставки, отслеживаем планы предприятий. Угрожаем предприятию лишением льгот – за срыв планов, за попытки «перепродать» льготный кредит. Продолжаем использовать все инструменты, связанные с господдержкой.
В результате лет через пять получаем независимость от импорта, новые рабочие места и – в перспективе – налоговые поступления. Причем налоговые поступления от ненефтяного сектора.
Чеболи были ориентированы на экспорт, от них требовалось побеждать на мировых рынках, соревноваться с иностранными конкурентами. Чтобы наши заводы не оставались в вечном комфорте, им также надо поставить задачу на четвертом этапе переходить к международной конкурентоспособности.
Мне могут возразить: институты развития, скажем, Фонд развития промышленности (ФРП), в России уже давно существуют. Они уже сейчас предоставляют отдельным заводам и фабрикам льготные кредиты. Но их цели гораздо более узкие – импортозамещение. Ни один из нынешних институтов развития не ставит своей целью полный цикл развития предприятия. Следует помнить: чеболизация как принцип применим и для среднего бизнеса, не только для крупного.
