Виктория Панфилова
Президент Садыр Жапаров (в центре) расчистил пространство власти, но увеличил личную ответственность. Фото с сайта www.president.kg
Президент Киргизии Садыр Жапаров вновь произвел ключевую кадровую перестановку в силовом блоке, назначив бывшего генерального прокурора Максата Асаналиева новым главой Государственного комитета национальной безопасности (ГКНБ). Это решение, по мнению наблюдателей, является стратегическим шагом по укреплению личного контроля президента над спецслужбами в преддверии выборов 2027 года. Перед Асаналиевым, как сообщается, поставлена задача провести зачистку ведомства от сторонников его бывшего главы Камчибека Ташиева.
В Бишкеке завершился один из самых резонансных процессов последних месяцев – дело о «письме 75». Первомайский районный суд признал виновными в подготовке к насильственному захвату власти восьмерых фигурантов, среди которых – бывший главный силовик Камчыбек Ташиев, экс генеральный прокурор Курманкул Зулушев и бывший спикер Жогорку Кенеша Нурланбек Шакиев.
Каждому было назначено четыре года лишения свободы с конфискацией имущества, однако реальный срок заменен трехлетним пробационным надзором. Осужденным запрещено менять место жительства или покидать страну без предварительного уведомления инспекции пробации.
Дело началось после обращения группы из 75 политиков и общественных деятелей с предложением провести досрочные президентские выборы (см. «НГ» от 30.04.26). Власти, предположительно, опасаясь победы Ташиева, расценили это как попытку государственного переворота. Процесс был засекречен и проходил в закрытом режиме. Одно из первоначальных обвинений – в злоупотреблении должностным положением – было снято судом за отсутствием состава преступления.
Хотя с политической точки зрения такое решение выглядит компромиссом, оно уже вызвало вопросы у юристов. Суд объяснил пробацию тем, что преступление не вышло за стадию приготовления, а исправление подсудимых возможно без изоляции от общества. Тем не менее юристы указывают на особый режим ответственности для преступлений, связанных с посягательством на конституционный строй, что делает данный приговор неоднозначным.
Адвокат Асель Аргымбаева назвала применение пробации по делу о захвате власти прямым нарушением закона. По ее оценке, статья 82 Уголовного кодекса Кыргызской Республики (КР) запрещает пробацию для особо тяжких преступлений и преступлений против конституционного строя.
Адвокат Нурбек Токтокунов также считает логику суда неправовой. «Если захват власти «доведен до конца», – отметил он, – это уже не стадия преступления, а новая политическая реальность. Для Кыргызстана, где власть менялась через потрясения в 2005, 2010 и 2020 годах, это болезненное напоминание».
Бывший премьер-министр Феликс Кулов высказался осторожнее. Он считает, что само по себе письмо с требованием досрочных выборов не может быть единственным доказательством приготовления к насильственному захвату власти. Но засекреченность части материалов, по его словам, не позволяет делать окончательные выводы. При этом Кулов видит политическую подоплеку: комбинацию вокруг идеи досрочных выборов и возможного выдвижения Ташиева как альтернативного центра силы.
«Садыр Жапаров, по всей видимости, решил ключевую задачу: вывел из властной конструкции ближайшего соратника, который из главы силового блока превратился в самостоятельную политическую фигуру», – прокомментировал «НГ» ситуацию директор Агентства этнонациональных стратегий Александр Кобринский.
По его словам, тандем Жапаров–Ташиев, сложившийся после событий 2020 года, обеспечивал баланс в системе: один олицетворял президентскую вертикаль, другой – силовой ресурс и влияние на юге страны. Однако «письмо 75» стало причиной разрыва этой конструкции, а дело о попытке захвата власти юридически оформило политическое расхождение.
Кобринский считает, что именно мягкость приговора превращает его не в финал, а лишь в отсрочку конфликта. Ташиев избежал тюремного заключения, но не был оправдан: он остается под пробационным надзором, и приговор ограничивает его политические возможности. Эксперт не исключает пересмотра дела и возможного снятия обвинений. «Вероятно, суд либо не смог, либо не захотел доказывать вину Ташиева и его соратников, – полагает Кобринский. – Здесь видится два варианта: либо Ташиева необходимо было вывести из избирательной кампании через уголовную статью, либо следователи столкнулись с внешним воздействием. Нетрудно предположить, с чьей стороны, ведь вся команда Ташиева все активнее становилась проводником интересов Лондона».
Главный риск для Жапарова состоит в том, что вместе с Ташиевым из системы выведена часть прежнего баланса. Пока глава ГКНБ оставался внутри вертикали, он забирал на себя долю негатива за силовое давление, аресты, конфликты с бизнесом и чиновниками. Теперь ответственность за состояние страны будет персонализирована и адресована непосредственно главе государства.
Экономический фон делает ситуацию особенно опасной. Киргизия зависит от российского рынка труда, денежных переводов и поставок топлива. Бензиновый кризис в России уже бьет по соседним экономикам: растут логистические издержки, дорожает топливо, а вслед за ним – перевозки, продукты и услуги. Для граждан это не абстрактная макроэкономика, а ежедневное ухудшение качества жизни. Когда цены растут, политические конфликты внутри элиты быстро перестают быть внутренним делом элиты.
Поэтому приговор Ташиеву может оказаться для Жапарова не победой, а проблемой отложенного действия. Президент получил единоличное пространство власти, но вместе с ним единоличную ответственность. Сторонники Ташиева, южные элиты, недовольные чиновники и часть старой оппозиции пока не образуют единого фронта. Но политическая история республики показывает: протестный ресурс сначала складывается из обид, региональных расчетов и страха за будущее.
До президентских выборов, которые должны пройти в январе 2027 года, остается немного времени. Жапаров может попытаться пройти этот период через жесткий контроль и управляемую лояльность. Но после «дела Ташиева» сама лояльность стала менее надежной: если бывший второй человек в государстве оказался на скамье подсудимых, гарантии безопасности для остальных выглядят условными. В этом смысле суд в Бишкеке не закрыл политический кризис, а лишь перевел его в режим ожидания.
Арчил Сихарулидзе 
