Владимир Скосырев
Нациям Поднебесной советуют объединяться исключительно вокруг идей Си Цзиньпина и Компартии. Фото Reuters
Президент Дональд Трамп назвал коммунизм главной угрозой для безопасности США. Хотя его заявление было адресовано прежде всего крайне левой фракции в Демократической партии, на него не могли не обратить внимания в Пекине. В КНР главной угрозой своей безопасности, как теперь выясняется, считают сепаратизм. Китайские власти опасаются, что Вашингтон может использовать национальные противоречия в своих интересах, и обещают этого не допустить. На этот счет в КНР принят специальный закон, который вступил в действие в этом месяце.
«Звезды и полосы уже отправили серп и молот в небытие, и мы сделаем это снова, если потребуется», – сказал Трамп, естественно, обеспокоив КНР. Ведь кого нынче можно назвать оплотом идей коммунизма в мире? Советский Союз, игравший такую роль более 70 лет, приказал долго жить. Конечно, есть еще Северная Корея и другие небольшие государства, где не открестились от заповедей марксизма. Но все же именно Компартия Китая регулярно проводит форумы, публикует документы, посвященные учению Маркса применительно к условиям Поднебесной.
Трамп, посетивший Пекин в мае, держит курс на мирное сосуществование с Китаем, на развитие двусторонних связей в торгово-экономической области. Но это не значит, что Вашингтон готов подружиться с Китаем таким, как он есть, приверженным идеологии коммунизма.
Геополитическое противостояние, глубокое недоверие друг к другу сохраняются. Недаром газета The GlobaL Times, голос Пекина для заграницы, опубликовала статью, где резко критиковала тех публицистов и бизнесменов в Америке, которые обвиняют Китай в агрессивных намерениях. Отметая подобные обвинения, в Пекине указывают, что в действительности именно США в соответствии с антикоммунистической доктриной Трампа ищут способ дестабилизировать Поднебесную. При этом ставка США, утверждают китайские идеологи, делается на то, чтобы вызвать волнения в КНР на этнической почве.
Китай – страна, где подавляющее большинство населения составляют ханьцы, то есть люди китайской национальности. Но есть и национальные меньшинства – уйгуры, тибетцы, монголы и др. А между ханьцами – теми, что живут на севере и юге страны, есть различия, довольно сильные в диалектах. Таков «национальный вопрос» в Китае. Вопрос, казалось бы, сугубо внутренний, не затрагивающий интересы других государств.
Тем не менее в США и в странах Западной Европы довольно громкое эхо вызвал Закон о содействии этническому единству государства, вступивший в силу в июле. Британская газета The Guardian пишет, что он направлен на принудительную ассимиляцию национальных и этнических меньшинств. Закон, утверждает газета, еще больше ослабит национальные права уйгуров и тибетцев и санкционирует преследование Пекином китайских диссидентов, живущих за границей. На словах, пишет The Guardian, закон обещает общие правила для всех национальностей, в том числе для уйгуров и тибетцев. В нем указано, что объединяющим началом для всех народностей должен служить общегосударственный китайский язык Mandarin (путунхуа). А на деле он размывает их право на собственную идентичность.
Сэра Брукс, активистка-правозащитница, говорит, что «закон потребует политического единомыслия с Коммунистической партией. Согласно международным законам, КНР обязана соблюдать права национальных меньшинств. А этот закон, напротив, занижает их права. Более того, закон позволяет китайским государственным структурам преследовать китайских диссидентов, живущих за рубежом».
В марте 2026 года Всекитайское собрание народных представителей приняло Закон КНР «О содействии этническому единству и прогрессу», который вступил в силу 1 июля. Документ стал первым общенациональным законом, комплексно регулирующим государственную политику в сфере межэтнических отношений. Его принятие отражает фундаментальную трансформацию национальной политики Китая при председателе КНР Си Цзиньпине: от концепции ограниченной этнической автономии к модели формирования единой политической нации. Процесс формулирования новых установок в национальной политике прошел несколько этапов.
После образования КНР в 1949 году государство официально признало 56 национальностей, предоставив ряду регионов статус национальных автономий. Эта модель во многом основывалась на советском опыте национально-территориального устройства.
Однако после прихода к власти Си Цзиньпина произошел постепенный пересмотр данной концепции. Уже на Центральной конференции по вопросам национальной политики 2014 года руководство КНР заявило о необходимости формирования «общности китайской нации». В последующие годы аналогичные нормативные акты появились в Синьцзяне, Внутренней Монголии, Тибете и других регионах, а закон 2026 года распространил эти принципы на всю страну.
Документ устанавливает обязанность государственных органов, образовательных учреждений, предприятий, общественных организаций и средств массовой информации содействовать укреплению этнического единства.
При этом упор был сделан на решение таких задач, как развитие единой общекитайской гражданской идентичности, укрепление роли общегосударственного китайского языка, формирование общего исторического и культурного нарратива, противодействие сепаратизму, экстремизму и религиозному радикализму, интеграцию национальных меньшинств в единое социально-экономическое пространство.
Отдельные положения закона предусматривают возможность привлечения к ответственности лиц и организаций за пределами Китая, если их деятельность, по мнению Пекина, подрывает этническое единство страны. Именно эта норма вызвала наиболее активную международную дискуссию.
В основе закона лежит концепция Си Цзиньпина о «едином сообществе китайской нации». В отличие от прежней модели, где официально подчеркивалось сосуществование различных этнических групп при сохранении определенной культурной автономии, новая политика делает акцент на общей политической идентичности.
В беседе с «НГ» Александр Лукин, научный руководитель Института Китая и современной Азии РАН, отметил: «В соответствии с законом все документы, в том числе в национальных регионах, должны быть написаны на общенациональном языке. Они могут быть переведены на местный язык, но в первую очередь должны быть написаны на путунхуа. То есть утверждается приоритет национального языка по отношению к местным языкам. Иными словами, сфера использования национальных языков и диалектов должна сокращаться. Что касается попыток США и других западных стран применить национальный вопрос для давления на Китай, то Пекин тут никакому нажиму не поддается. Давить на Китай в этой сфере бессмысленно».
