Почему новая стратегия Кубани – это вопрос федерального масштаба

Главная ставка – на развитие человеческого капитала. Фото со страницы КубГУ в «ВКонтакте»

15 июня губернатор Краснодарского края подписал распоряжение о разработке новой стратегии социально-экономического развития региона до 2036 года. Проект обещают завершить к 2027 году, а формат заявлен не как очередной документ «для смены» старого, а как «живой план действий». На первый взгляд – рядовая региональная новость, одна из десятков, что проходят по новостным лентам и не задерживаются в памяти.

Но в данном случае такой подход может оказаться ошибкой. То, как именно будет построена стратегия Кубани, вопрос не краевого, а национального масштаба. И вот почему.

Юг России давно перестал быть просто курортной зоной и аграрной житницей. В условиях разворота торговых потоков Азово-Черноморский бассейн превратился в один из ключевых опорных узлов экономической безопасности страны: здесь сходятся коридоры «Север–Юг» и «Запад–Восток», отсюда уходит до 40% внешнеторговых грузов России. А Краснодарский край внутри этого макрорегиона – не рядовой субъект, а его альфа и омега, да и основные ворота. По предварительным оценкам 2025 года, пятая экономика страны, третий регион по населению, главный миграционный магнит. Когда мы обсуждаем будущее Кубани, мы фактически проектируем модель развития для всего юга, а значит, разрабатываем подход, который затем может стать опорным для развития страны.

Между латанием дыр и мечтами о будущем

При разработке стратегии часто возникает риск впадения в одну из крайностей. Первая крайность – это бесконечное латание дыр. Энергодефицит, который к 2031 году на Юге грозит достичь почти 2400 МВт, может поставить под вопрос реализацию инвестпроектов на 4,4 трлн руб. Треть школ Краснодара, работающих в две смены. Пробки, перегруженные больницы, инженерные сети на пределе. Все это реальные проблемы, и все они требуют денег и внимания прямо сейчас. Но если стратегия сведется только к тушению пожаров, регион так и останется в инерционном сценарии – растущим количественно и деградирующим качественно.

Вторая крайность – обратная: увлечься красивыми образами будущего, кампусами и стартап-долинами, игнорируя накопленные дисбалансы. Этот путь не менее тупиковый. Нельзя строить экономику будущего поверх коммунального коллапса.

Зрелая стратегия обязана удерживать обе задачи одновременно: расшивать сегодняшние узкие места и параллельно выстраивать новую экономическую модель. Не «или», а «и». Это сложнее, дороже и требует управленческой дисциплины, но другого пути просто нет.

Почему нельзя ждать «лучших времен»

Есть распространенная ловушка: мол, проработку амбициозных проектов разумно отложить до момента, когда появятся свободные ресурсы. То есть давайте сначала разберемся с текущим, потом подумаем о развитии. На практике же это означает, что в тот момент, когда окно возможностей все-таки откроется – нормализуется макроэкономическая ситуация, снизятся процентные ставки, высвободятся бюджетные средства, появится аппетит у инвесторов, – регион будет только начинать думать. А думать на этом этапе уже поздно: выигрывает тот, у кого проектная документация, площадки, кадровые программы и финансовые модели готовы заранее. Поэтому проработку вопросов развития нельзя откладывать ни на год. Стратегия до 2036 года ценна именно тем, что заставляет разложить будущее на конкретные, готовые к запуску проекты – чтобы при первой же возможности приступать к расширению вложений и реализации проектов, а не растерянно искать варианты.

Молодое растущее население – стратегическое преимущество региона.  Фото РИА Новости

Термин «русская Калифорния» уже закрепился в публичном поле – его ввели эксперты Института экономики роста им. Столыпина, обсуждали на краснодарском Столыпинском клубе. И здесь важно сразу отметить некоторые моменты.

Калифорния в этой метафоре – не про пляжи, серфинг и глянцевые сюжеты. Речь о другом: о лучшем, что есть в этой экономической модели. О диверсифицированной экономике южного региона, где рядом уживаются высокотехнологичное сельское хозяйство, биотех, IT, креативные индустрии и сильная университетская среда. О регионе, который притягивает не просто людей, а квалифицированных специалистов и предпринимательскую энергию. По сути, Калифорния – это про ставку на человеческий капитал как главный производственный ресурс. Именно этого Кубани сегодня не хватает: при первом месте в стране по производству сельхозпродукции доля валовой добавленной стоимости креативной экономики в валовом региональном продукте составляет 2,9% при среднероссийском уровне в 3,9%, а доля высокотехнологичных и наукоемких отраслей в ее ВРП – на треть ниже среднероссийского показателя.

Предпосылки для разворота у края, пожалуй, лучшие в стране: молодое растущее население, мощный миграционный приток, климат, высокая доля МСП в экономике, стратегическое положение. Парадокс в том, что по удельным показателям – ВРП и доходам на душу населения, средней зарплате – регион не входит даже в первую десятку. Потенциал колоссальный, но он пока не конвертирован в качество жизни.

Целевая модель и инструменты движения

Целевая модель – это переход от «вала» к добавленной стоимости, и от сырья – к переработке. От экспорта зерна – к экспорту муки, кормов, масел, биодобавок, семян и генетики. От массового пляжного отдыха – к медицинскому и деловому туризму. От стихийного роста агломерации – к управляемому развитию.

Инструменты этого движения уже просматриваются, и они конкретны. Образовательные кластеры нового типа – такие как проект в Усть-Лабинске с полным маршрутом «детский сад – лицей – колледж – университет – работа в крае». Проекты по снятию энергоограничений – новые генерирующие мощности и накопители. Превращение нового аэропортового комплекса Краснодара в мультимодальный «сухой порт» бассейна. Наконец, управление агломерацией как единой системой: сегодня в российском законодательстве вообще нет процедуры управления агломерациями, и эту нормативную пустоту тоже придется заполнять.

Ключевое слово здесь – «управляемость». Миграция сама по себе ВРП не создает: без системного управления приток людей дает лишь нагрузку на инфраструктуру, а не экономический рост. Превратить стихийный процесс в развитие можно только осознанным усилием.

Что на кону

Амбиции должны быть высокими, но выполнимыми. Нужны не лозунги, а цели. Не «догнать Калифорнию», а выйти на высокие, но достижимые темпы роста ВРП региона на 7–10% в год.

Если Кубани это удастся, Юг России станет не пилотной площадкой, а локомотивом развития страны. И тогда новая стратегия окажется не региональным документом, а первой удачной сборкой модели, по которой Россия научится превращать стихийный рост в управляемое развитие. Ради этого стоит начинать работать уже сейчас, не дожидаясь 2027 года, когда проект документа ляжет на стол законодателей.