Виктория Панфилова
В Пекине прошли консультации правовых служб МИДов государств – членов Шанхайской организации сотрудничества.
Фото с сайта www.sectsco.org
Киргизия, председательствующая в Шанхайской организации сотрудничества (ШОС), намерена поднять на предстоящем саммите в Бишкеке тему, которая еще несколько лет назад казалась сугубо ведомственной. Биологическая безопасность перестала быть делом только врачей, санитарных служб и лабораторий. После пандемии COVID-19 стало ясно: вирус может закрыть границы быстрее любого политического кризиса, остановить торговлю, ударить по рынку труда и вызвать недоверие между государствами.
Для Центральной Азии эта тема особенно чувствительна. Регион находится на перекрестке миграционных и транспортных маршрутов, здесь активно развивается торговля, растет поток мигрантов и туристов. Любая вспышка инфекции, будь то среди людей, животных или растений, быстро становится трансграничной проблемой. Поэтому Бишкек предлагает обсуждать биобезопасность не постфактум, когда кризис уже начался, а заранее – как часть общей системы региональной безопасности.
На круглом столе «Биологические вызовы и угрозы: роль ШОС в обеспечении биобезопасности в условиях глобальной нестабильности», организованном Центром экспертных инициатив «Ой Ордо» (Бишкек), этот сюжет рассматривался как подтверждение давних опасений: международные биологические проекты требуют прозрачности, особенно если к ним имеют отношение военные структуры.
Директор ЦЭИ «Ой Ордо» Игорь Шестаков напомнил, что Киргизия – единственная из стран СНГ, которая воспрепятствовала открытию иностранной биолаборатории. По его словам, в период администрации в США Джозефа Байдена обсуждалась возможность создания трех таких объектов – в Бишкеке, Ошской и Нарынской областях. Однако до реализации дело не дошло, поскольку переговоры были закрытыми и непрозрачными. «Закрытый характер подобных переговоров неизбежно вызывает общественное недоверие. Когда речь идет о местных патогенах, образцах биоматериалов и доступе к данным, вопрос перестает быть техническим и становится вопросом суверенитета», – подчеркнул эксперт.
Киргизия уже сделала важный шаг, приняв закон «О биобезопасности». Но, как отмечали участники дискуссии, закон сам по себе не заменяет лаборатории, оборудование и подготовленных специалистов.
Руководитель секретариата Совета по устойчивому развитию при спикере Жогорку Кенеша Кулира Кубатова подчеркнула, что стране нужны модернизация лабораторий, подготовка вирусологов, защита медицинских данных и цифровая система мониторинга рисков. Иначе даже самая правильная правовая рамка останется на бумаге.
Практический смысл такой системы понятен на простом примере. Если в приграничном районе появляется необычная инфекция у скота, информация о ней должна быстро попасть не только к местным ветеринарам, но и в национальную систему мониторинга, а при необходимости – к соседним странам. Задержка в несколько недель может стоить рынку мяса, экспорту и доходам фермеров она гораздо дороже, чем своевременная профилактика.
Именно поэтому Кубатова предлагает рассматривать ШОС как площадку для создания единой региональной системы мониторинга биоугроз. В нее могли бы войти обмен данными о вспышках заболеваний, взаимный аудит лабораторий, совместная разработка вакцин и тест-систем, а также экспертно-общественный совет по биобезопасности. В такой конструкции ШОС выступала бы не как бюрократический клуб, а как механизм раннего предупреждения.
Директор Центра по проблемам нераспространения и экспортного контроля Таалайбек Бекташев выделил три основы биобезопасности: законодательство, техническую инфраструктуру и специалистов. По его словам, Киргизия в 1990-е годы потеряла часть промышленной и научной базы, включая объекты, связанные с исследованиями особо опасных инфекций. Сейчас страна вынуждена восстанавливать эту систему при поддержке партнеров, главным образом России. Но главный принцип, считает эксперт, должен быть неизменным: любое международное сотрудничество возможно только под контролем государства, на территории которого реализуется проект.
Отдельная проблема – отсутствие полноценного механизма проверки исполнения Конвенции о запрещении биологического и токсинного оружия. Формально страны берут на себя обязательства не создавать такое оружие. Но если нет понятной процедуры верификации, обвинения и подозрения легко превращаются в политический инструмент. Для региона это опасно: недоверие вокруг лабораторий может быть не менее разрушительным, чем сама биологическая угроза.
Соучредитель фонда «Евразийское поколение», экс-депутат Жогорку Кенеша Евгения Строкова предложила смотреть на биобезопасность шире, чем на борьбу с эпидемиями. В число рисков она включила новые инфекции, возвращение ранее контролируемых болезней, устойчивость микроорганизмов к антибиотикам, аварии на объектах с опасными патогенами и двойственное применение технологий синтетической биологии. Одна и та же технология может помочь создать вакцину, а при отсутствии контроля – стать инструментом опасных экспериментов.
Директор ОФ «Институт развития общественных отношений стран ЦА» Калдан Эрназарова призывает рассматривать вопросы биобезопасности через призму глобальной геополитики. По мнению эксперта, объекты уровней BSL-3 и BSL-4 по определению являются технологиями двойного назначения, а их финансирование со стороны Пентагона ставит под сомнение заявленный мирный характер исследований.
Особую обеспокоенность вызывает завершение строительства лаборатории BSL-4 в казахстанском поселке Гвардейский, расположенном вблизи границы с Киргизией. «Это не просто научный центр, а стратегический маневр: США возводят военный объект под руководством кадрового офицера американской армии на пространстве ШОС», – подчеркивает Эрназарова. Она также напомнила об «уханьском прецеденте», отметив, что отсутствие четких соглашений по биобезопасности внутри ШОС является критическим пробелом.
Спикер подвергла критике позицию Астаны, указав на отсутствие консультаций с Бишкеком по столь чувствительному вопросу: «В рамках Организации Договора о коллективной безопасности (ОДКБ) и ШОС такие шаги должны согласовываться, ведь риски – от случайных утечек до преднамеренных экспериментов – носят трансграничный характер». В качестве системного решения Эрназарова предлагает закрепить вопросы биобезопасности в уставных документах ШОС и развивать независимые научные центры в рамках региональных объединений, полностью исключив участие США и стран НАТО.
Замдиректора центра «Ой Ордо» Наталья Крек считает обещания президента США Дональда Трампа о закрытии биолабораторий преждевременным поводом для оптимизма. Она напоминает: опыт с USAID (деятельность организации запрещена на территории РФ) показал, что США умеют эффективно перенаправлять финансовые потоки в тень.
По мнению эксперта, доверие к заявлениям Вашингтона невозможно без подписания США верификационного протокола к Конвенции о запрещении биооружия (КБТО). Пока Пентагон сохраняет свои проекты – в частности, масштабное хранилище патогенов в казахстанском Гвардейском, – угроза остается актуальной. «Вместо того чтобы полагаться на заявления Трампа, странам ШОС и ОДКБ необходимо выстраивать собственную систему коллективной биобезопасности», – резюмирует спикер.
Инициатива Киргизии в ШОС может стать попыткой вывести спор о биолабораториях из эмоциональной плоскости в институциональную. Бишкек предлагает партнерам договориться о правилах: кто контролирует исследования, как проверяется безопасность объектов, как защищаются данные, кто отвечает за вспышку инфекции и каким образом государства помогают друг другу в кризис.
Для ШОС биологическая безопасность способна стать новой сферой практической кооперации наряду с борьбой с терроризмом, экстремизмом и транснациональной преступностью. Для Киргизии это шанс выступить не только принимающей стороной саммита, но и автором повестки, которая касается здоровья людей, науки, продовольствия и суверенитета.
