Екатерина Трифонова
Адвокатура распространила в кулуарах юрфорума в Петербурге данные опроса о трудностях защиты. Фото фонда «Росконгресс»
Опрос адвокатов, который Федеральная палата адвокатов (ФПА) РФ представила на Петербургском международном юридическом форуме (ПМЮФ), должен был выяснить, строится ли уголовный процесс на принципах равноправия и состязательности сторон. Но его результаты подтвердили уже опасный разрыв между юридической нормой и судебной реальностью. Более чем половина респондентов оценила свою роль как чистую формальность. Судьи не столько отдают приоритет обвинению, сколько просто отказывают защите в праве быть услышанной.
Как заметила президент ФПА Светлана Володина, эффективная защита возможна только при равенстве не только прав, но и возможностей, включая и доступ к таковым. Пока же процессуальные реалии демонстрируют обратное. Например, одна из самых болевых точек – это институт экспертизы. Около 80% адвокатов заявили, что суды либо не учитывают заключения привлеченных защитой специалистов, либо делают это номинально. Лишь каждый десятый респондент сообщил о реальном принятии во внимание этих доводов.
Судебная практика по-прежнему жестко разделяет функции эксперта и специалиста, сводя роль последнего к консультативной, и 90% участников опроса считают, что процессуальных механизмов оспаривания недостаточно. «Фактически этот механизм не работает», – констатировала Володина. Ранее ФПА инициировала подготовку законопроекта, который уравнял бы статус заключений специалиста и эксперта.
Не лучше выглядит ситуация и с практикой оценки доказательств. Более 80% опрошенных адвокатов указали, что суды доверяют материалам предварительного следствия, которые лишь озвучиваются в процессе. По словам вице-президента ФПА Евгения Рубинштейна, это фактически делегирование судами своей компетенции следователям. Так что вполне понятно, почему на прямой вопрос о том, чьим показаниям суды доверяют больше, 94% респондентов ответили: «Показаниям стороны обвинения». О проявлении равного доверия сообщили лишь 5%. При рассмотрении же жалоб и ходатайств защиты суды в трех четвертях случаев оценивают только часть приведенных доводов. А каждый пятый опрошенный сообщил, что доводы не оцениваются вовсе. Еще 40% сказали, что анализ аргументов защиты отвергают с помощью формальных штампов. Их полную оценку зафиксировали лишь в 7% случаев.
И Рубинштейн подчеркнул: правосудие не может считаться состязательным, если суд отказывается от оценки доводов защиты, ограничиваясь типичными формулировками обвинительных приговоров. Вроде того, что «доводы стороны защиты не нашли своего объективного подтверждения и основаны на ошибочном толковании закона». При этом и апелляция, согласно результатам опроса, не выполняет своей роли инстанции, где возможен полноценный пересмотр решений. 61% респондентов заявили, что ходатайства о непосредственном исследовании доказательств удовлетворяются редко, 24% – что этого не происходит никогда. Механизмы оспаривания обвинения на стадии предварительного расследования были признаны неработающими по мнению 95% респондентов.
Таким образом, получается, что уголовный процесс сохраняет внешние атрибуты состязательности, но утратил ее содержание. Адвокат BGP Litigation Алексей Лямин указал «НГ», что по итогам анкетирования более 90% его участников не видят в судье объективного арбитра. Причин тому много, но, по его мнению, одна из основных в том, что ведущим критерием качества правосудия признана стабильность судебных актов. А статистически оправдательные приговоры менее устойчивы, чем обвинительные. Сам Лямин считает, что изменением закона ситуацию не исправить, необходима трансформация подхода к оценке качества правосудия. В то же время, поскольку «в настоящее время наблюдается нарушение баланса между соблюдением прав и свобод человека и интересами государства в пользу последнего», то «рассчитывать на позитивные изменения не приходится».
Советник ФПА, вице-президент палаты адвокатов Самарской области Дмитрий Тараборин также уверен, что решение проблемы лежит именно в политической плоскости: «Судебная система вопреки требованию Конституции так и не стала независимой ветвью власти, оставшись продолжением власти исполнительной». Наиболее показательными в опросе, по его мнению, являются данные об игнорировании судами доводов, приводимых стороной защиты в ходе прений сторон, а также в апелляционных и кассационных жалобах. «В нормальных условиях фактический отказ суда от мотивированной оценки доводов любой из сторон практически неизбежно должен повлечь за собой отмену такого судебного акта с направлением дела на новое рассмотрение. Однако мы довольно часто видим, как судебные инстанции друг за другом последовательно оставляют без внимания те доводы защиты, которые они не в силах опровергнуть», – сказал «НГ» Тараборин. То есть нарушения, зафиксированные опросом, носят массовый характер и допускаются осознанно. Видимо, на самом высоком уровне одобряется эта парадигма, ведь в противном случае подобные эксцессы пресекались бы на стадии апелляционного либо кассационного обжалования. Поэтому «в условиях, когда доводы одной из сторон игнорируются с молчаливого одобрения верхов, ни о какой состязательности не может быть и речи».
Адвокат Александр Караваев указал «НГ», что обсуждаемые в опросе проблемы – это, с одной стороны, результат несовершенства правовых норм, а с другой – последствие отсутствия в судах подлинного равноправия и состязательности. «Следователь, прокурор и судья в России де-факто составляют часть одной системы. Адвокат же стоит на стороне человека, против которого эта система выступила», – заметил он. Поэтому и совершенствование уголовно-процессуального закона, и расширение полномочий суда присяжных, и придание судьям гарантий реальной независимости и самостоятельности – вот, по его мнению, реальные рецепты оздоровления.
Как подтвердил «НГ» адвокат Сергей Заика, суды в большинстве случаев учитывают лишь те доказательства, которые подтверждают версию обвинения. Тогда как доказательства защиты, включая заключения специалистов и показания свидетелей, подвергаются повышенному сомнению либо фактически игнорируются. В результате «судебное следствие во многих случаях теряет свой подлинный смысл». И вместо самостоятельной, объективной и состязательной проверки доказательств суд фактически легализует материалы следствия, отраженные в обвинительном заключении. Прокурор затем формально «исследует» письменные доказательства, ограничиваясь оглашением их наименований. Так что проблема, уверен адвокат, в отсутствии не закона, а его добросовестного применения. Принципы состязательности, равноправия сторон, непосредственности исследования доказательств и права на защиту «на практике остаются декларативными». «Суд не должен выполнять функцию узаконивания доказательств, собранных следствием. Иначе полностью теряется смысл судебного следствия как самостоятельной стадии уголовного процесса», – настаивает Заика. И тогда возникает закономерный вопрос: зачем государству вообще тратить значительные бюджетные средства налогоплательщиков, время участников процесса и ресурсы судебной системы на проведение формального судебного разбирательства? «При такой модели правосудия экономически целесообразнее рассматривать все дела как будто бы в особом порядке: обвинение не проверяется в полном объеме, а приговор выносится на основе уже сформированной им позиции», – сыронизировал адвокат.
