Константин Ремчуков
Фото сайта Vecteezy
Мир столкнулся со стремительным нарастанием непредсказуемости. Это касается как темпов технического прогресса, так и воздействия новых технологий на общество. ИИ развивается очень быстро, и остро встает вопрос: какие последствия он будет иметь для человечества?
Сегодня бизнес ИИ имеет доступ к беспрецедентным объемам вычислительных и финансовых ресурсов. Ежегодные инвестиции в центры обработки данных и технологические компании бьют рекорды, а капитализация лидеров рынка превысила 4–5 трлн долл., что больше ВВП подавляющего числа независимых государств в мире.
Темп перемен и характер задач, в том числе когнитивных, которые всегда были прерогативой человека, не позволяют достоверно предсказывать будущее. Оно выглядит фантастическим. Судя по всему, грядут фундаментальные перемены во всех сферах человеческой деятельности – экономике, образовании, науке, культуре и рынке труда. Не до конца ясно лишь, с какой скоростью будут происходить перемены в каждой конкретной стране – в течение месяцев и лет или десятилетий.
Известный мыслитель Юваль Ной Харари недавно выступил в Оксфорде на тему «ИИ взламывает код человеческой цивилизации».
Основные тезисы звучат тревожно:
• ИИ – уже не просто инструмент в руках человека, а агент, способный действовать самостоятельно, создавать нечто новое и меняться непредсказуемым образом;
• естественной средой обитания ИИ является бюрократия;
• появление ИИ сравнимо с «кислородной катастрофой» на Земле, когда фотосинтезирующие организмы изменили атмосферу, создав условия для новых форм жизни; точно так же люди создали мир, наполненный данными, текстами и бюрократическими процессами, в котором ИИ царит, как рыба в воде;
• бюрократия для ИИ – это «кислород»; в то время как люди находят бюрократию утомительной, для ИИ она является идеальной средой, так как он способен без усилий запоминать все законы, транзакции и священные тексты;
• реальная угроза, исходящая от ИИ, – не в восстании роботов, как в фильме «Терминатор», а в постепенном захвате бюрократических систем, обеспечивающих доверие и коммуникацию между миллионами людей: ИИ не нужна революция, чтобы захватить мир, он может сделать это, постепенно проникая в бюрократические структуры и получая контроль над информационными потоками;
• главная опасность в том, что ИИ может взять на себя ключевые процессы принятия решений; банки, государственные органы, крупные компании будут обмениваться информацией через ИИ-посредников, исключая человека из цепочек принятия решений.
Выделяется несколько критических последствий:
• перетекание доверия, когда люди начнут полагаться на алгоритмы больше, чем на других людей;
• захват критических функций, когда ИИ может начать выдавать банковские кредиты, принимать решения о поступлении в университеты, определять тюремные сроки и наносить военные удары без участия человека;
• влияние на человеческие отношения, когда ребенок, рожденный в 2026 году, может провести больше времени с ИИ, чем с родителями, и его первым учителем или даже первым другом/подругой может быть ИИ/робот.
Пока теоретики ИИ мучают себя до изнеможения экзистенциальными страхами, практики действуют.
29 июня 2026 года Госсовет КНР опубликовал новый пятилетний план развития образования на 2026–2030 годы. В нем есть формулировка, которая хорошо показывает масштаб замысла: Китай намерен продвигать обучение ИИ на всех этапах образования, повышать ИИ-грамотность учащихся и развивать способность ставить вопросы и решать проблемы.
ИИ превращается в базовый навык масс. Китай официально трактует ИИ-грамотность как ключевую компетенцию школьников и студентов. Цель – не просто научить детей пользоваться инструментами, а дать им понимание принципов технологии, умение применять ИИ для анализа, проектирования и решения реальных задач.
ИИ встраивают в саму механику школы. Документ говорит не только об уроках. ИИ, большие данные и цифровые платформы должны менять экзамены, оценивание, управление школами, подготовку учителей, научные исследования и образовательные траектории.
То есть ИИ становится не вещью на полке, а инфраструктурой, через которую проходит вся система сферы образования.
Китайские власти отдельно фиксируют необходимость норм этики, цифровых стандартов и надзора за применением генеративного ИИ в школах.
Университеты Китая уже перестраиваются. Вузы закрыли или приостановили 12 200 «устаревших» бакалаврских программ и открыли 10 200 новых специальностей, ориентированных на будущие отрасли. Среди них робототехника, воплощенный искусственный интеллект и другие направления на стыке ИИ, промышленности и инженерии.
Это болезненная, но показательная перестройка. Китай не просто добавляет новые курсы, он меняет структуру подготовки кадров.
Пекин, Шанхай, Шэньчжэнь, Гуанчжоу и другие города начали двигаться раньше национального плана. В Пекине ИИ-образование охватило более 1400 школ и почти 2 млн учеников.
В школах уже тестируют ИИ для проверки сочинений, практики иностранных языков, анализа каллиграфии, помощи учителям и персонализации домашних заданий.
Главный смысл реформы в том, что Китай готовит поколение, для которого ИИ будет не внешним сервисом, а естественной частью мышления, учебы и работы.
Это напрямую связано с курсом Си Цзиньпина на «новые качественные производительные силы», технологический суверенитет и снижение зависимости от внешних поставщиков критических технологий. На фоне экспортных ограничений США в области чипов и оборудования Пекин делает ставку не только на железо и модели, но и на качество собственного человеческого капитала.
В такой логике школа – часть технологической стратегии государства. ИИ-грамотность больше не воспринимается как навык программистов. Она становится массовой компетенцией, как математика, язык или цифровая грамотность.
И здесь возникает вопрос, неудобный для нас.
Если Китай начнет готовить ИИ-нативов с младших классов, сколько лет будет стоить промедление системам образования, которые до сих пор обсуждают, разрешать ли ученикам пользоваться нейросетями?
Прямое предостережение российским руководителям образовательного процесса: не проспите момент, когда вы окажетесь никому не нужными в новом мире. Даже самим себе…
Андрей Мельниченко 
Дарья Гармоненко