Почему конфликтогенность Южной Азии повысилась

На фото министр торговли Афганистана Нурруддин Азизи во время своего визита в Индию, ноябть 2025 года. Фото Reuters

В традиционное противостояние между Пакистаном и Индией постепенно втянулся и Исламский Эмират Афганистан (ИЭА), на территории которого продолжают сталкиваться региональные интересы Исламабада и Нью-Дели. Если раньше Афганистан служил для Индии и Пакистана главным образом ареной опосредованной борьбы, то сейчас он превратился в непосредственного участника индо-пакистанского конфликта, присовокупив к нему афгано-пакистанский вооруженный конфликт. Индо-афгано-пакистанский треугольник приобрел еще более опасные черты, которые повышают уровень конфликтогенности региона.

После установившихся контактов с новым афганским режимом власти в Индии наконец-то «выдохнули», осознав, что политика Кабула по отношению к Нью-Дели изменилась в лучшую сторону и талибы настроены на серьезную борьбу с исламистским радикализмом. Теперь уже речь не идет о формировании лояльного Пакистану правительства в Афганистане и реализации пакистанской концепции «стратегической глубины», чего так опасались в Индии. Хотя еще остаются некоторые вопросы по поводу пребывания на афганской земле боевиков пакистанских группировок «Лашкар-и-Тайба» (признана в РФ террористической и запрещена) и «Джаиш-и-Мохаммад» (признана в РФ террористической и запрещена), которые могут быть использованы Исламабадом в Джамму и Кашмире. Во всяком случае, угроза превращения ИЭА в безопасное убежище для международного терроризма не является более актуальной. Нью-Дели также рассчитывает на то, что Кабул не допустит террористических актов против дипломатических представительств Индии, в организации которых в прежние годы индийцы подозревали пакистанские спецслужбы.

Нью-Дели концентрирует свои усилия на оказании афганскому народу прежде всего гуманитарной помощи. Подобный подход рассматривается как тщательно продуманная стратегия использования мягкой силы в нестабильной стране. Афганистан также привлекает внимание Индии богатыми, большей частью не освоенными природными ресурсами, что может при определенных условиях способствовать взаимовыгодному сотрудничеству двух стран. Нью-Дели придает серьезное значение развитию культурных связей с Кабулом и межличностному общению. Кроме того, Афганистан всегда рассматривался Индией в качестве важного транспортного коридора в Центральную Азию, располагающую крупными запасами нефти и природного газа. Можно предположить, что дальнейшая стабилизация ситуации в ИЭА приведет к углублению экономического взаимодействия с Индией и соответственно к росту индийских инвестиций в развитие инфраструктуры, сельского хозяйства и энергетики Исламского Эмирата. Таким образом, Нью-Дели попытается занять стратегическую нишу в ИЭА, чтобы укрепить свои позиции не только в Южной, но и в Центральной Азии.

Пакистан делает любые международные шаги, в том числе на афганском направлении, с учетом отношений и соперничества с Индией. Любая индийская активность в ИЭА в политико-дипломатической, экономической, гуманитарной или культурной областях воспринимается в Исламабаде как враждебная, нацеленная исключительно на осложнение пакистано-афганских отношений и формирование враждебного окружения вокруг Пакистана. Афганистан традиционно воспринимается как зона жизненно важных пакистанских интересов, необходимая для того, чтобы предотвратить возможную войну с Индией на два фронта. Спорные пакистано-афганские пограничные и территориальные проблемы лишь ослабляют позиции Исламабада против Нью-Дели. Пакистанцы уже не надеются, что руководство ИЭА когда-либо признает линию Дюранда в качестве официальной границы. Возможен и дальнейший рост пуштунского национализма в пакистанской провинции Хайбер–Пахтунхва, что может привести к реанимации идеи создания государственного образования под названием «Пуштунистан». В Исламабаде сохраняются также подозрения относительно финансирования индийскими спецслужбами пакистанской группировки «Техрик-е Талибан Пакистан» (запрещенная в РФ террористическая организация), которая частично базируется на афганской территории, и белуджских сепаратистов.

Значительное ослабление позиций Исламабада в Афганистане стимулирует развитие пакистано-китайских отношений на основе «всепогодного стратегического партнерства», особенно в военно-технической сфере, что не может не беспокоить индийскую сторону. Индия, как и Пакистан, в случае обострения ситуации опасается войны на два фронта. Вместе с тем, анализируя роль Китая в индо-пакистанском конфликте, нельзя сказать, что упомянутый конфликтогенный треугольник тем самым превращается в четырехугольник, так как Китай ведет себя достаточно прагматично, призывая оба ядерных государства к сдержанности.

Движение «Талибан», пришедшее к власти в Афганистане в 2021 году, сразу дало понять Исламабаду, что устало от жесткой опеки со стороны пакистанских спецслужб и хотело бы развивать отношения как с Пакистаном, так и с другими странами на равных. Отсюда и стремление Кабула углублять сотрудничество с Нью-Дели, причины которого очевидны: тяжелое социально-экономическое и финансовое положение страны, проблемы с продовольственной безопасностью, гуманитарный кризис, отсутствие международного признания. Талибы рассчитывают хотя бы частично решить эти проблемы с помощью Индии. В том числе в Кабуле надеются, что индийцы приступят к завершению ранее начатых инфраструктурных проектов. В Кабуле понимают озабоченности Нью-Дели в сфере безопасности и заверяют индийскую сторону, что не позволят использовать афганскую территорию против Индии. Более того, талибы готовы действовать на антитеррористическом треке на основе разведывательных данных, полученных от индийцев.

Для внешней политики Афганистана, кто бы ни управлял страной, были характерны как иждивенческие настроения, так и тактика лавирования между влиятельными государствами для получения максимальной выгоды. Вряд ли в сложившейся ситуации в регионе можно говорить о лавировании талибов между Индией и Пакистаном. Напряженность между Кабулом и Исламабадом не спадает, перспективы устранения причин этой напряженности не просматриваются, что приводит к развитию афгано-индийского партнерства. Попытки пакистанцев использовать силовые методы, чтобы заставить афганскую сторону пойти на уступки, бесполезны. В то же время руководство Афганистана не заинтересовано в дальнейшей эскалации конфликта. Кабул, продолжая уделять внимание вопросам безопасности и борьбе с террористическими угрозами, весьма заинтересован в экономическом развитии страны, региональной интеграции и создании условий для международного признания ИЭА.

В любом случае необходимо признать, что Афганистан не является более слабым звеном в индо-афгано-пакистанском треугольнике и пассивным участником индо-пакистанского конфликта, будучи в длительной прежней зависимости от Исламабада. Скорее Кабул будет выступать в роли самостоятельного игрока, отстаивая свои собственные интересы. Вместе с тем нет сомнения в том, что Афганистан останется важной частью региональной повестки Южной Азии и что борьба между Индией и Пакистаном за влияние на ИЭА с использованием разных методов продолжится.