Екатерина Трифонова
Председатель Верховного суда РФ Игорь Краснов будет готовить систему к переходу в цифровую эпоху. Фото с сайта www.vsrf.ru
Искусственный интеллект (ИИ) уже стал источником судебных конфликтов. Нейросети выдают дипфейки в качестве доказательств и юридические фикции вместо правовых норм, а участники процессов попадают под штрафы из-за своего доверия к алгоритмам. Но в целом ответственность за вред от решений ИИ остается размытой. Впрочем, по мнению экспертов «НГ», пока все это единичные случаи. Российские суды не просто не готовы к цифровой революции, они в своей массе застряли в бумажной эпохе. Анонсированное Верховным судом (ВС) РФ обобщение практики по делам с применением ИИ может оказаться набором таких пожеланий, которые при всей их современности не будут восприняты как своевременные.
Председатель ВС Игорь Краснов анонсировал обобщение судебной практики по вопросам применения ИИ. Цель – сформировать единые подходы к разрешению споров, связанных с использованием этих технологий. Судам предстоит оценить широкий круг ситуаций – от возмещения вреда из-за решений ИИ и выбора надлежащего ответчика до защиты репутации при распространении дипфейков и вопросов об интеллектуальной собственности. Есть уже и практика признания доказательствами документов и заключений, сформированных нейросетями, и, напротив, случаи обжалования судебных актов из-за использования судьями таких инструментов.
Арбитражный управляющий Татьяна Шакурова считает, что в условиях стремительной цифровизации судебная система обязана актуализировать подходы к рассмотрению таких дел. Тем более что нормативное регулирование и судебная практика сегодня действительно заметно отстают от темпов технологического развития. По ее словам, расширение сферы применения ИИ уже породило новые правовые риски. Среди наиболее острых – это создание и распространение дипфейков (аудио, видео, изображений с подменой лица или голоса), которые используются для клеветы, шантажа и мошенничества. Отдельный блок – это нарушение прав на изображение и кража биометрии. В судах уже появляются дела о незаконном использовании персональных данных с применением ИИ. Растут и профессиональные риски для юристов: зафиксированы случаи штрафов за использование непроверенных данных, сгенерированных ИИ-системами. По мнению Шакуровой, обобщение практики позволит выработать единые подходы к квалификации правонарушений с участием ИИ, критерии оценки цифровых доказательств, границы ответственности пользователей и разработчиков, а также снизить риски ошибок из-за некритичного использования нейросетей в юридической профессии.
Впрочем, некоторые эксперты, хотя и указывают на очевидную своевременность подобных мер, считают, что на местах суды просто не готовы к переменам ни методически, ни с точки зрения кадров. Управляющий партнер AVG Legal Алексей Гавришев сказал «НГ», что ИИ из футуристической игрушки окончательно превратился в источник вполне реальных юридических конфликтов. Речь идет уже не только о дипфейках или мошенничестве, но и о гораздо более широком круге проблем. Тут и защита деловой репутации и авторских прав, и вопрос о том, можно ли считать доказательством документы и заключения, созданные нейросетями. Показательно, что ВС отдельно акцентирует внимание на вреде, причиненном решениями ИИ, и на определении надлежащего ответчика. По мнению адвоката, это означает, что судебная система уже столкнулась с ситуациями, когда алгоритм влияет на судьбу человека или бизнеса, а ответственность за это продолжает размываться.
Не менее важен и блок изменений, считает Гавришев, связанный с дипфейками и фальсификацией доказательств. Для уголовного и гражданского процессов это серьезный вызов, ведь суд исторически строится на доверии к доказательству как к отражению реальности. Но сейчас сама категория реальности начинает размываться. При этом ИИ уже успел показать и массовость некритичного использования нейросетей самими юристами. Показателен случай, когда суд оштрафовал адвокатов за подачу документов со ссылками на несуществующие судебные решения, сгенерированные ИИ, который выдал убедительно оформленную юридическую фикцию. И в этом, по словам Гавришева, главный риск: хотя ИИ – удобный помощник, он не замена эксперту и в неумелых руках способен уверенно воспроизводить ошибки, домыслы и ложные выводы, иногда с крайне серьезными последствиями для участников процесса.
Таким образом, складывается парадоксальная ситуация. С одной стороны, ВС предпринимает необходимый и своевременный шаг, пытаясь предотвратить правовой хаос и выработать базовые правила игры до того, как технологии окончательно обгонят право. С другой – без радикального пересмотра кадровой политики, повышения квалификации судейского корпуса и создания понятных критериев допустимости цифровых доказательств даже самые качественные разъяснения ВС рискуют остаться благим пожеланием. Судебная система, настаивает Гавришев, пока объективно не готова к полной интеграции ИИ. Нет единых стандартов проверки таких материалов, отсутствуют понятные критерии допустимости доказательств, созданных нейросетями, а уровень технической подготовки участников процесса сильно различается.
Партнер коллегии адвокатов Pen & Paper Сергей Учитель подтвердил «НГ», что амбициозные планы по внедрению ИИ в российское судопроизводство разобьются об институциональную неготовность системы и острый кадровый дефицит на местах. Аппарат судов, традиционно формируемый из бывших секретарей и помощников, профессионально застрял в эпохе рутинного бумажного делопроизводства и критически не обладает компетенциями для работы с ИИ-технологиями. Без радикального пересмотра кадровой политики масштабная автоматизация правосудия неизбежно выльется в банальную имитацию эффективности и вал технических ошибок, создавая прямые риски для бизнеса из-за человеческого фактора, убежден адвокат.
Руководитель практики защиты репутации адвокатского бюро «А-ПРО» Анастасия Абысова отмечает: решение ВС означает, что тема ИИ окончательно перешла из технологической повестки в правоприменительную. Анализ практики – это попытка выработать единые правила в отсутствие специального закона об ИИ. Для судебной системы такие обзоры – обычный инструмент настройки, когда позиции ВС становятся ориентиром для нижестоящих судов. Появление разъяснений будет зависеть от того, насколько практика окажется массовой, противоречивой и юридически проблемной. Пока это работа на упреждение: суд видит, что споры с ИИ будут только усложняться, и пытается заранее понять, где праву не хватает ясных критериев, особенно в вопросах выбора ответчика за вред от ИИ, дипфейков, авторских прав и цифровых доказательств.
По наблюдениям Абысовой, дел, где ИИ фигурирует в споре, действительно становится больше. Но чаще суды оценивают не сам ИИ, а цепочку действий вокруг него: кто использовал технологию, с какой целью, на каких данных, какой результат получил и какой вред возник. Суды пока вынуждены решать такие дела через общие нормы, тогда как сами споры становятся все более технологически сложными. И главный практический вопрос сейчас – это ответственность. Не всегда даже понятно, кто именно должен отвечать за последствия – разработчик, пользователь, владелец системы или орган, принявший решение.
