Анастасия Башкатова
Фото Reuters
Бензин, его доступность, стоимость, влияние на цены и на ВВП – все это остается главными внутриэкономическими темами.
За июнь бензин в среднем по России подорожал почти на 7% к маю, сообщило на минувшей неделе Минэкономразвития. Годовая потребительская инфляция в июне ускорилась на этом фоне до 6%; месяцем ранее она была 5,3%.
Вклад скачкообразно дорожающего бензина в общий рост цен вызывает заочные споры.
В Центробанке оценили вклад бензина в июньскую инфляцию в треть процентного пункта (0,33).
А Институт исследований и экспертизы Внешэкономбанка подсчитал, что за период с января по 6 июля вклад бензина в прирост цен был почти две трети процентного пункта (0,63).
То есть без бензинового скачка инфляция за проанализированный институтом период составила бы не 4,5%, как это зафиксировал Росстат, а 3,87%.
С учетом того, что Центробанк, пытаясь остудить инфляционные всплески, борется за каждую цифру после запятой, это много. Тем более что из-за разбалансировки топливного рынка проблемы нарастают как снежный ком.
Последствия топливного кризиса могут быть шире, чем просто вызванный издержками рост цен на многие товары и услуги, хотя и «просто рост цен» – это тоже значимая проблема.
Институт народнохозяйственного прогнозирования (ИНП) РАН на минувшей неделе предупредил также о рисках затухания в целом экономической активности: локальные дефициты моторного топлива чреваты частичным отказом населения от поездок и вынужденным сокращением грузоперевозок бизнесом. Кроме того, по оценкам экономистов, возможны прямые и косвенные негативные эффекты для промышленного производства.
Так что восстановление нормальной работы нефтеперерабатывающих заводов (НПЗ) и их эффективная защита от новых атак становятся важнейшим условием экономического роста. «Устранение негативных эффектов по данному направлению будет связано со скоростью восстановления поврежденных НПЗ и с обеспечением их защиты от военных угроз», – сообщил ИНП РАН.
Правительство в лице вице-премьера Александра Новака на прошедшей неделе признало очевидное: и сам дефицит бензина, и то, что он возник «из-за прилетов», из-за частичного выхода из строя НПЗ вследствие атак.
Как сообщил вице-премьер, правительство делает все для того, чтобы усилить защиту НПЗ и обеспечить загрузку мощностей. Также он рассказал о стимулировании импорта и о временных ограничениях экспорта топлива.
На прошлой неделе Минфин обнародовал предварительную оценку исполнения федерального бюджета за январь-июнь. Главный итог – подскочивший в годовом сопоставлении более чем в полтора раза дефицит: он составил 2,5% ВВП, или 5,7 трлн руб.
Прирост ненефтегазовых доходов казны помог компенсировать сокращение нефтегазовых поступлений. Нефтегазовые доходы бюджета обвалились по итогам января–июня почти на 23% в годовом выражении, бюджет недосчитался по сравнению с прошлогодними показателями более 1 трлн руб. от экспорта углеводородов. Одновременно с этим ненефтегазовые доходы увеличились на 16%, или на 2,1 трлн руб.
Но этого все равно оказалось недостаточно для балансировки бюджета, расходы которого за тот же период выросли на 16%, или на 3,4 трлн руб.
В Минфине настаивают на тезисе о преодолении нефтяной зависимости. «За последние годы последовательно расширяется ненефтегазовая база доходов федерального бюджета за счет роста поступлений от внутренней экономики, – сообщили «НГ» в пресс-службе ведомства. – Доля нефтегазовых доходов в общей структуре доходов бюджета сокращается и на текущий момент составляет около 20%. Такая тенденция говорит о снижении уязвимости государственных финансов к внешним шокам и повышении устойчивости бюджета».
Несмотря на это, все бюджетные расчеты до сих пор зависят именно от «ценника» на российскую нефть, а не, допустим, от поступлений налога на добавленную стоимость (НДС). Хотя в структуре доходов федерального бюджета сейчас на НДС приходится уже 46% – это один из главных каналов поступления денег в казну.
Дарья Гармоненко 
