0
3244
Газета Культура Печатная версия

26.07.2016 00:01:00

Петер Штайн пересказал Гете для детсадовцев

Премьера «Осуждения Фауста» Берлиоза в Большом театре

Тэги: большой театр, премьера, спектакль, штайн, осуждение фауста


большой театр, премьера, спектакль, штайн, осуждение фауста Встреча Фауста и Маргариты во сне. Фото Дамира Юсупова

Большой театр завершил сезон премьерой спектакля «Осуждение Фауста». Драматическую легенду, согласно авторскому определению жанра, приспособили для сцены режиссер Петер Штайн и его постоянный сценограф Фердинанд Вегербауэр. К ним присоединился музыкальный руководитель Большого Туган Сохиев.

Согласно статистике, «Осуждение Фауста» занимает 120-ю строку (первая – у  «Травиаты»). Сочинение это, хотя и не было написано для сцены, обгоняет «Троянцев», самую знаменитую из берлиозовских опер. 

Что движет театрами? Пресыщенность репертуара – здесь такие мастодонты, как Парижская опера или Метрополитен (когда все шедевры уже отработаны). Пристрастия дирижера, ведь партитуры Берлиоза – новатора и революционера в области оркестрового письма – те еще штучки, мощь составов и изобретательность инструментовки сулят любому маэстро почувствовать себя настоящим укротителем. Наконец, в случае с «Фаустом» или симфонией «Ромео и Джульетта» – это и интерес режиссера, которому выпадает шанс поработать с великими сюжетами. 

В нашем случае это скорее всего второй вариант. Туган Сохиев  сам признается в пристрастии к музыке Берлиоза, часто исполняет ее со своими западными коллективами (с «Реквиемом»  оркестр Капитолия Тулузы дебютировал в Большом), и «Осуждение Фауста» – не исключение.  Оратория была сыграна и с французами, и  на прощальном концерте с Немецким симфоническим оркестром. 

Может показаться, что многократное возвращение к этой партитуре – степень ответственности дирижера, генеральная репетиция перед московской премьерой, с другой – нежелание (или невозможность в силу недостатка времени) учить новые вещи. Логику в появлении такого неочевидного для русского театра названия, как «Осуждение Фауста», в Большом уловить непросто. Главный репертуарный театр страны предлагает три оперы Чайковского, две оперы Верди («Риголетто» скорее всего уйдет из репертуара), две – Моцарта, одну оперу Пуччини, одну – Доницетти, одну (из 16!) Римского-Корсакова, ни одной – Россини, ни одной – Глинки…  И при таком скудном для главного русского оперного театра базовом репертуаре вдруг берется за неоперу Берлиоза. 

Впрочем, исполнено «Осуждение Фауста» было практически безукоризненно (правда, хор, очевидно, в силу количества участников, иногда расходился с оркестром). Надо отдать дань маэстро, партитуру он знает досконально, и это знание передал музыкантам.  

Солистов всего четверо, у одного – небольшая партия: Николай Казанский участвует только в одной сцене (завсегдатай таверны Брандер исполняет свой коронный номер). Албанский тенор Самир Пиргу действительно хорош во французском репертуаре, его голос обладает той притягательной магнетической ноткой, одновременно пронзительностью и сладостью, которую ждешь от исполнителя партии Фауста. А вот в дуэтной сцене с Маргаритой слаженности, слияния скорее не хватало, слишком контрастные тембры у Пиргу и нашей Ксении Дудниковой (солистки Музыкального театра им. Станиславского и Немировича-Данченко). Насыщенный, богатый голос Ксении, его кантилена, умение артистки строить фразу и – шире – мыслить большими фрагментами проявились в ее драматичной сольной сцене во втором действии. Наконец, Дмитрий Белосельский, звезда проекта, в роли Мефистофеля изощренно подталкивающий своего подопечного в пропасть, был, как всегда, на достойном уровне. Причем не только вокальном, но и актерском: у Мефистофеля – заслуга это режиссера или лично солиста – действительно была характерная роль в спектакле (у других скорее заданная «мина» и траектория движения по сцене).  

Однако то ли от некоторой усталости от сочинения, когда перегораешь от частого соприкосновения с чем-то горячо любимым, то ли от самого стремления к безупречности эта терпкая, даже пряная партитура прозвучала выхолощенно, пресно. На фрагменты изысканного, деликатного звучания (например, в Менуэте блуждающих огоньков) не ответило ни единого фортиссимо – не потянуло в бездну, не дохнуло преисподней. 

Впрочем, и от созерцания постановки Штайна кровь в жилах не стыла, и  вообще сценическое действие постепенно модулирует из драмы в комедию. «Мне очень понравилось, будто снова в детском саду побывал!» – вот реакция одного из зрителей. Верно следуя букве партитуры, Штайн дотошно ее иллюстрирует. Вот маршируют гусары (почему-то не в такт знаменитому Ракоци-маршу), а вот чинно шествуют городовые, гуляют в кабаке матросы, духи воздуха рисуют волшебные чары, красномордые черти с рогами раздувают адский огонь и отправляют Фауста в топку, а миловидные ангелы приветствуют Маргариту на небесах. Штайн и Вегербауэр, иронизируя над облегченным французским прочтением философского немецкого текста (шуры-муры в мире вымышленных романтической эпохой существ, если совсем коротко обобщить слова режиссера), сплавляют элементы театра XIX века и современной поп-культуры. 

Здесь четко проведены границы между добром и злом, никаких сомнений, никаких рефлексий. Мефистофель и его свита имеют соответствующую образную характеристику (спасибо, что без хвоста), ад залит кровавым светом, поляна, где заснул Фауст, устлана гигантскими алыми розами. В раю – небесно-голубое небо и хор ангелов в белоснежных одеждах et cetera. Рай освещает яркий «святой дух», напоминающий рекламную вывеску. Но массовые технологии продвинулись сегодня куда дальше: жалкие стрелы, пронзающие мысли Фауста и изображенные как линии на видеопроекции, в сегодняшних шоу были бы сделаны непременно с помощью лазера, а уж роскошная траектория полета на конях-призраках проходила бы точно над партером, производя, как говорится, вау-эффект. (В петербургском Театре музкомедии, скажем, над головами зрителей летает ковер-самолет с героями «Аладдина».) 

«Наплевать мне. Я пытаюсь реализовать вещи, которые стоят в партитуре», – сказал Петер Штайн в одном из интервью. Посмотрим в следующем сезоне, не будет ли публике наплевать на его новый опус. Премьеру же встретили овацией.  


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.


Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Читайте также


Что русскому хорошо, то шведу – Тобол

Что русскому хорошо, то шведу – Тобол

Наталия Григорьева

Как петровские офицеры и пленные иноземцы осваивали Сибирь

1
1967
В российском прокате стартует драма "Последние любовники" режиссера Гейба Клингера

В российском прокате стартует драма "Последние любовники" режиссера Гейба Клингера

Вера Цветкова

0
1011
Слава тебе, безысходная боль! Умер вчера сероглазый король

Слава тебе, безысходная боль! Умер вчера сероглазый король

Елизавета Авдошина

Премьера "Лира" в "Мастерской Петра Фоменко"

0
4094
По законам оперного царства

По законам оперного царства

Владимир Дудин

В Казани продолжается Шаляпинский фестиваль

0
1765

Другие новости

Загрузка...
24smi.org