0
1884
Газета Печатная версия

10.04.2014 00:01:00

Вдох и выдох

Портреты в красивых рамах

Тэги: минкинатайчер, эффект ребиндера


минкина-тайчер, эффект ребиндера

Елена Минкина-Тайчер. Эффект Ребиндера. – М.: Время, 2014. – 352 с. (Самое Время).

Есть литературные произведения, бытие которых предполагает изначальное внимание и любовь читателей: они так естественны, что не замечаешь, где  жизнь перетекает в литературу, в логос, а где опять завоевывает позиции. Такое живое 3D-кино.

Именно его напоминает роман Елены Минкиной-Тайчер «Эффект Ребиндера».

Несколько лет назад нашими ведущими критиками и обозревателями было предсказано: десятые годы в русской литературе ознаменуются возвратом к семейному роману, к семейной хронике, к форме, что впрямую будет «лепиться» с натуры, к интонации, что будет подкупать своей правдивостью и безыскусностью. А может быть, семейный роман никуда и не исчезал, а просто затаился до времени, набирая силы, чтобы вернуться и к автору, и к читателю с новым образным воздухом в литературных легких?

Автор «Эффекта Ребиндера» погружает нас в историю жизней, хорошо знакомых ей самой: «невыдуманность» материала помогает чувству достоверности, а художественная составляющая, момент выдумки и игры придает необходимый настоящему роману (не документальной хронике) привкус отстраненности, возможности взгляда широкого охвата. Детство и юность, судьбы молодых физиков, работающих в Академгородке в Новосибирске, на первых атомных станциях – невольно вспоминаешь знаменитый фильм Михаила Ромма про физиков «Девять дней одного года». Что и говорить, профессия, в XX–XXI веке достойная и романов, и фильмов с сугубо драматической подкладкой... «Сороковые роковые», пятидесятые годы, шестидесятые... В жизни, как в зеркале, отражается страна, и нам важно, интересно это наблюдать: не как ретроспекцию или реконструкцию – как момент «прошлого в настоящем». Кто эмигрирует во Францию, кто в Америку, кто в Германию; кто-то остается в СССР, чтобы – внезапно и страшно – пережить чернобыльскую катастрофу, принять участие в трагедии атомного века. «Почему трагические дни врезаются в память так подробно?» – спрашивает автор, и каждый может дать выстраданный ответ.

Однако в книге много изображений простых человеческих радостей, кадры меняются стремительно и празднично, то наивно-лирические, то напряженно-суровые... Быть может, роману недостает эпической масштабности, но его неподдельная лиричность сполна искупает нехватку крупных исторических обобщений, да автор и не преследует такой серьезной «толстовской» цели; читатель увлеченно следит за семейными хрониками, а историзм, намеки на подлинные реалии тех лет тонко просвечивают в стилистически прозрачном, естественно-легком, как дыхание, тексте: «Но все чудесные вещи, и зеркало, и орел-часы, и разрисованные чашки и даже альбомы были не главными! Главными в доме, конечно, являлись два больших портрета в одинаковых красивых рамах – старомодный мужчина с бородкой и бантом вместо галстука и коротко стриженный очень молодой человек в гимнастерке».

Перед нами текст-синтез, в котором можно, как на просвет, увидеть сразу несколько жанровых начал: исторические хроники, семейный роман, женский  роман, документальные этюды; и все это объединено интимно-доверительной интонацией автора. 

Правда вдоха и выдоха. Внутренняя грация. Подлинность судеб. Здесь есть все, чтобы ощутить воздух легендарного уже времени на губах.


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.


Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Читайте также


«Безусловие» любви

«Безусловие» любви

Светлана Разумова

Детей нужно защищать от мира взрослых

0
377

Другие новости

Загрузка...
24smi.org